Мне нельзя тебя любить

Макс окидывает взглядом комнату. Она просторная, со светло-серыми стенами. Большая двуспальная кровать с белой постелью стоит в углу, напротив деревянный стол. На полках аккуратно расставленные книги. Возле окна большой серый шкаф, рядом с которым стоит гитара в чёрном чехле.       — Вот это у тебя комната, Серёжа! У нас бы в интернате в такой четверых заселили! — слегка восторженно произносит Максим, оборачиваясь к своему другу. Серёжа, в домашней одежде, в очках и с привычной, слегка растрёпанной чёлкой, держит в руках поднос. На нём два стакана с водой, бутылка апельсинового сока, немного печенья и конфет «Грильяж» — Помочь?       Серёжа не успевает ответить Максу, как тот уже выхватывает поднос из его рук и бежит ставить его куда-то на рабочий стол. Ему остаётся только наблюдать.       — До скольки тебя отпустили? — интересуется Серёжа, присаживаясь на край кровати.       — До трёх — отвечает Максим и садится рядом с ним. Их плечи легонько соприкасаются друг с другом. Он чувствует, как его руку щекочет Серёжина кофта.       — Тогда сразу начнём, чтобы не задерживаться — Сергей поправляет очки. — С чем тебе там надо помочь?       — Математика…       — Сейчас поищу — Серёжа встаёт и идёт в сторону книжной полки.       Максим всё это время зачем-то пристально наблюдает за каждым его движением, словно хищник, поджидающий добычу. Вот, Серёжа слегка приподнимается на носочки, чтобы достать до верхней полки, потом длинными пальцами ловко перебирает корешки книг, хмурит брови и поджимает губы, когда долго не может найти нужную, а ещё иногда приближает линзы очков, чтобы получше вчитаться в мелкий шрифт.       — Нашёл! — довольный голос Шевелева выводит из раздумий Зайца. Он мотает головой, чтобы прийти в себя и поворачивается к другу. — Держи!       Тот протягивает толстую книжку в мягком переплёте. Максим хватает её, слегка задевая пальцами ладонь Серёжи. От такого мягкого, можно сказать незаметного, прикосновения Максим покрывается мелкой дрожью, его сердце начинает биться немного чаще. Он быстро одёргивает руку, будто от столовской кастрюли с горячим супом, и возвращается на место.       — Я там выделил для тебя некоторые параграфы — присаживаясь за стол, говорит Серёжа — Прочитай пока их. Мне сначала надо своё немного доделать, потом обязательно сделаем вместе задания.       — Хорошо! — соглашается Максим и, открыв на нужном месте пособие, принимается с деловитым видом читать его.       Разворот с темой кажется очень расписанным. Часть фраз подчёркнуты карандашом, особо важные моменты выделены светло-зелёным маркером и полностью расписанные поля с заметками. Ради интереса он решает посмотреть остальные страницы. Нигде, кроме этого места, так много не было написано. Загайский поднимает взгляд на Серёжу.       Шевелев, уже достав свои тетради и включив настольную лампу, давно занимается. Макс подмечает, как он тихонько постукивает ногой и как задумчиво грызёт карандаш, когда над чем-то размышляет. Посмотрев ещё раз на разворот, Максим улыбается, ему приятно такое отношение к себе со стороны Шевелева.       Некоторое время они проводят в полнейшей тишине, но после того, как освобождается Серёжа, они перемещаются на более удобную кровать и приступают к решению задач.       Серёжа, как ответственный ученик, очень подробно и детально объясняет каждый ход решения, ход мысли. Макс, конечно же, очень старается понять, но постоянно отвлекается. Какая математика, какие, к чёрту, логарифмы, когда рядом сидит такой красивый, умный, добрый, подставьте любое другое прилагательное, Серёжа Шевелев.       Макс думает, что смотрит на него оглядкой, тайно и совсем незаметно, однако на деле всё оказывается совершенно по-другому, и его прямой, чересчур заинтересованный взгляд на себе замечает Серёжа.       — Ты чего смотришь на меня? На задания надо смотреть, а не на меня. Дурачьё!       Серёжа хватает тетрадь и уже хочет замахнуться на Макса, чтобы тот хоть немного начал приходить в себя, но Макс всегда действует на опережение.       Схватив парня за запястья и немного навалившись на него, он роняет Серёжу на кровать. Шевелев пытается выбраться из его рук, надо отметить — крайне безуспешно. Максим приближается к нему, практически вплотную. Он впервые в жизни так близко видит Серёжино лицо — особенно его глаза. Макс не смог отвести взгляда от них. Там эмоции, которые он не привык видеть у Серёжи — страх, удивление, а также какое-то странное любопытство.       Ещё несколько минут Максим борется с собственными чувствами, напряжение в теле понемногу усиливается. Он не знает, что ему делать и как успокоить это бурлящее море эмоций в своей голове.       — А если мне хочется смотреть только на тебя? — на выдохе, как скороговорку, произносит Макс, и тут же непроизвольно, будто бы он совсем не контролирует собственное тело, тянется к столь желанным давно губам. Он не понимает, что сейчас происходит, и как они смогли дойти до этого, но подсознательно ему всего этого, конечно, хочется.       Серёжа же начинает судорожно бегать глазами в поисках хоть какой-то возможной помощи, заметно тяжелее дышит, и только когда между ними остаются жалкие сантиметры, он сжимает губы и закрывает глаза.       Тут входная дверь со скрипом открывается, и в коридоре слышится грубый мужской голос. Он с кем-то ругается по телефону. Серёжа тут же приходит в себя и, приложив все свои усилия, сталкивает Макса с себя. Вот только он не рассчитывает свои силы, поэтому Максим с грохотом падает на пол.       Голос в коридоре на секунду замолкает, после чего слышатся быстрые шаги в сторону комнаты. Дверь открывается, на пороге стоит грозный седовласый мужчина лет пятидесяти. Он смотрит сначала на Серёжу, а затем и на Максима.       — Сергей, а что это за молодой человек у нас? Я же, по-моему, ясно выразился. Мы никого не приглашаем в мой дом без моего разрешения.       — Дядя Виктор, это Максим, он попросил помочь ему с математикой       — Одноклассник? — скрестив руки на груди, интересуется Виктор.       — Нет, он с интерната…       — Интерната? — с криком переспрашивает Виктор. — Так ты ещё и всякий сброд домой притащил? Ну, ты у меня получишь сегодня вечером. А вы, — он поворачивается к Зайцу, — если ещё раз появитесь рядом с ним, то, клянусь, из своего детдома вы никогда не сможете выйти.       Заяц припоминает, что Серёжа говорил о том, что не стоит злить его отчима. Недолго посидев, он окидывает злостным взглядом Виктора, забирает свой телефон и рюкзак, быстро обувается и выбегает из квартиры на лестничную клетку. Там он в спешке набирает Гороху.       — Серый, давай сегодня нажрёмся!

***

В темноте, пробираясь сквозь густые заросли кустов и каких-то цветов, Макс пытается понять какое из окон первого этажа принадлежит спальне Серёжи — с закрытыми жалюзи или с задёрнутыми шторами?       Времени на размышление немного. Максим выбирает второй вариант. В прыжке он достаёт до оконной рамы и принимается стучать в стекло. Сначала тихо и по одному разу, затем уже громче и посильнее.       — Дурачьё! — Макс оборачивается. Из соседнего окна высовывается Серёжа. — Это спальня моих родителей.       Заяц ойкает и, спрыгивая вниз, подходит к Серёже, раздвинув руки в сторону.       — Прыгай!       Серёжа, оглядев вначале место приземления, а затем убедившись, что все дома точно спят, перевешивает ноги и опирается на подоконник.       — Прыгаю! — с криком произносит он, приземляясь аккурат в руки Макса. Не рассчитав собственных сил и веса Серёжи, Заяц в обнимку с ним падает на газон. Хорошо, что Макс додумался снять с себя рюкзак и оставить его у синей лавочки возле подъезда.       — Прости, я такой тяжёлый, наверное — виновато произносит Шевелев, поднимаясь и отряхивая грязь со штанов. Он подаёт руку Максиму — Не сильно ушибся?       Заяц встаёт и тоже отряхивается:       — Только если о любовь к тебе…       Макс не смотрит на парня, но точно знает, что тот непременно закатывает глаза, и может даже расплывается в слегка нелепой улыбке.       — Жаль только цветы помяли — подмечает он и ногой проводит по сломанным стеблям цветов.       — Хризантемы… — с сожалением в голосе говорит Серёжа — Мама расстроится, это её любимые.       Макс приобнимает за плечи его и немного треплет по волосам. Серёжа возмущается об испорченной причёске. Максим смеётся.       — Куда пойдём? — интересуется он.       — Давай, на наше место — предлагает Шевелев.       — Давай!       Макс подхватывает под руку Серёжу, подбегает к скамейке, забирает рюкзак, и под светом тусклых фонарей они направляются к парку.       Ночь становится единственным временем, когда они могут быть вместе. Днём Максим даже на пушечный выстрел не может подойти к Серёже, он постоянно с родителями. Да даже, если бы мог, то его самого с территории интерната не выпустили бы. Директор запрещает его классу, и ему в частности, покидать стены учреждения, после их массового срыва уроков, организатором которого является Максим.       Поначалу парни только переписывались по ночам, но недавно им пришла гениальная мысль — встретиться в тайне ото всех. Идеальным вариантом оказалась ночь, чем они собственно и воспользовались.       Стоит им только дойти до парка, то они сразу же, первым делом, бегут в сторону детской площадки. Они катаются на качелях, качают друг друга. Крутятся на карусели и скатываются с горок.       Найдя турник, Максим решает продемонстрировать свою силу перед Серёжей и тридцать раз, практически без перерыва, подтягивается. Серёжа удивлённо смотрит, затем радостно хлопает, кричит и гордо говорит: «Все видели? Это был мой парень».       Всё это время парни много смеются, обнимаются и целуются. Однако, через какое-то время, они, подустав и упав на траву, начали рассматривать яркое звёздное небо.       — Как думаешь какая самая яркая звезда? — повернув головой, интересуется Макс.       — Хм… — призадумывается Серёжа. Он начинает водить пальцем по ночному небу, пока не находит нужную ему точку — Вот она! Сириус!       — А вот и нет! Самая яркая — это ты! — Максим целует Серёжу в макушку.       Когда становится довольно прохладно, парни перемещаются на скамейку неподалёку. Максим достаёт два пластиковых стаканчика и бутылку с чем-то коричневым.       — Пробовал когда-нибудь коньяк? — Серёжа отрицательно мотает головой. — Сейчас узнаешь!       Он быстро, словно профессиональный бармен, разливает по стаканам и достаёт каждому по небольшому пластиковому контейнеру с вишней внутри.       — Пьёшь, потом закусываешь этим, понял?       Шевелев соглашается. Выдохнув, они выпивают: Серёжа четверть стакана, Макс осушает почти весь. Они закусывают ягодами, не забывая попутно плеваться косточками в друг друга.       После нескольких таких подходов, Макс, совсем расплывшись от алкоголя, начинает громко смеяться, прижиматься к Серёже, закидывать ноги, но самое главное задавать глупые вопросы.       — Серёж, как ты думаешь… Вот какой я фрукт? Ну, или ягода?       — Наверное, вишня — немного задумчиво отвечает Серёжа.       — Почему именно вишня? — интересуется Заяц.       — Не знаю, сегодня вот ты принёс вишню с собой. А ещё у тебя всегда яркая одежда, в особенности куртка. Жвачки у тебя — всегда вишнёвые. Да, блин, даже электронка и та с вишней! А ещё… ещё это моя самая любимая ягода.       Максим улыбается и целует его в лоб. Шевелев обнимает свою «вишенку» и прикрывает глаза.       Когда у них совсем затуманивается разум, что они практически перестают соображать, к ним подходят двое мужчин в полицейской форме.       — Здравия желаю! Не подскажите, что мы делаем в такое время на улице, молодые люди? Ещё и подвыпившие?       Они, конечно, пытаются произнести более-менее связанную словесную конструкцию, но по итогу это выходит полнейшей околесицей. Полицейские переглядываются и затем, подняв каждый своего и схватив под подмышку, ведут их в машину. Парни, в свою очередь, не сильно и сопротивляются.       Потом полицейский участок. За Серёжей приезжают обеспокоенные родители. Мама только и делает, что постоянно причитает и проверяет своего дорогого сына на наличия травм. Отчим же, наоборот, груб и строг. Он громко ругается, даже позволяет себе дать пощёчину Серёже, пока полицейские этого не видят. Макс замечает, как Серёжа после этого начинает беззвучно плакать.       Затем Виктор переключается на Загайского, он также долго кричит, трясёт его за грудки и о чём-то возмущается. Макс особо сильно не запоминал. В памяти остаются лишь последние его слова: «Больше ты моего сына никогда в жизни не увидишь!».       Серёжа возвращается домой вместе с родителями. А Максим остаётся в изоляторе. Он же интернатовский, всем на него наплевать, и родителям, которые сдали его туда, и учителям-воспиткам, и директору, да даже друзьям-одноклассникам. Пожалуй, не плевать только его лучшему другу — Гороху. Он пишет ему короткое смс: «Серый, я в обезьяннике».       «Серый» ничего не отвечает, однако утром за Максимом в полицейский участок приезжает лично директор интерната, оплачивает штраф и забирает своего воспитанника обратно.

***

В комнате никого нет, кроме Максима. Он лежит на своей кровати и подкидывает в воздух небольшой теннисный мячик. Его движения кажутся рутинными и беззаботными, но в душе Максим ощущает легкую тревогу. Звуки мячика, отскакивающего от потолка, заполняют пространство, делая его единственным спутником в этой тишине. Каждый бросок приносит ему мгновение спокойствия, убирая возникающие у него навязчивые мысли.       Иногда он, конечно, поглядывает на телефон, лежащий на тумбочке справа от кровати, в ожидании сообщений от Серёжи. С той самой ночи они так и ни разу не списывались.       Вдруг, дверь в комнату резко открывается и туда вбегает обеспокоенный Горох.       — Заяц! Заяц! — кричит он.       — Та тут я! Тут я! — отвечает Макс, даже не обернувшись на друга. — Чего раскричался? Убивают что ли кого-то?       — Можно и так сказать — Серёга плюхается на соседнюю кровать — Там это… твоего гитариста окружила какая-то толпа возле интерната.       — Что? — подскакивает Максим. — Что ты сказал, Серый?       — Говорю, окружили твоего гитариста, я боюсь, как бы его не побили.       Как только Горох произносит эти слова, Максим резко встаёт и стремительно выбегает из комнаты. Преодолев множество дверей и лестничных пролетов, он оказывается на улице. Увидев скопище людей у гаража напротив ворот интерната, он мчится туда изо всех сил.       Загайский вбегает в толпу, расталкивая всех в разные стороны. В центре стоит Серёжа, в школьной форме и с чехлом от гитары. Макс подбегает к нему и принимается осматривать его.       — Серёж, ты в порядке? Никто тебя не тронул? Нигде не поранился?       — А вот и наш герой-любовник — слышится позади довольно знакомый голос. Максим оборачивается. Перед ним стоит Дима Журавлёв. Когда-то давно, ещё в детстве, они были хорошими друзьями, но со временем их пути разошлись, и они прекратили своё общение. Максим не ожидал встречи с давним другом. Дима, в этот момент, обходит Макса и подходит к Серёже.       — Недавно, до меня дошли слухи, что ты, Загайский, — он будто выплёвывает его имя, — представляете себе, начал встречаться с этим тихоней-гитаристом — Дима приобнимает Серёжу за плечи. Максим сжимает кулаки от недовольства, уже готовый начать драться с ним — Это правда, а, Серёжа?       Максим вдруг останавливает свой порыв к избиению и начинает пристально смотреть на Серёжу, ожидая, когда он ответит и, самое главное, что он ответит. Тот, осмотрев собравшихся вокруг людей, незаметно произнес:       — Я не имею к этому никакого отношения.       — Чего? — возмущается Заяц, однако у него плохо получается скрыть своё волнение в голосе. — Ты что такое говоришь?       — То и говорю — спокойно отвечает Шевелев — Я тут не причём. Мы никак не можем быть вместе.       Макс просто ненавидит, когда его пытаются убедить в чем-то, что не соответствует действительности, поэтому и словам Серёжи он не доверяет. Или просто не хочет верить в правдивость сказанного.       — Серёжа… — Макс хватает его за запястье. Шевелев, нахмурив брови и поджав губы, отталкивает руку Максима.       — Не трогай меня! П… п… — Серёжа на секунду запинается. — П… Педик!       Толпа сразу же начинает самодовольно кричать. Журавль, до этого с интересом наблюдая за этой трагикомедией, говорит:       — Вот теперь-то мы всё и выяснили. Про любовь это ты там сам себе надумал. Серый, нормальный парень. Чего пристал к нему со своими пидорскими замашками? — он отталкивает Макса и, оборачиваясь к толпе, махает рукой — Пошли отсюда ребята!       Они начинают идти следом за своим главарём. Возле старого потёртого гаража остаются только они вдвоём.       — Ты сейчас это серьёзно? — искренне интересуется Максим. Он хочет докопаться до истины.       — Да — смотря Зайцу в глаза, уверенно отвечает Шевелев. — И вообще больше никогда ко мне не подходи. Мне неприятно находиться рядом с тобой. А ещё, из-за тебя у меня всё всегда вечно идёт не так!       — Хорошо, как скажешь.. — Макс оборачивается, делает несколько шагов, а затем останавливается и добавляет — Надеюсь, тебя сегодня на пешеходном переходе собьёт машина, чтобы я наверняка тебя больше не увидел!       После этого он начинает бежать, что есть силы, обратно в здание. Сердце колотится в груди, как будто пытается вырваться на свободу. Места, некогда очень знакомые, теперь кажутся враждебными, и каждый шаг отзывается эхом тревоги в его голове. Пока ноги несут его вперёд, он вспоминает моменты из прошлого. Ему казалось, что они действительно любили друг друга.       Забежав на территорию, Максим, не заметив бордюра, спотыкается и с размаху падает на газон. Локти и колени начинают неприятно ныть. Он хочет подняться и побежать дальше, забежать в свою комнату и закрыться там навсегда и до конца своих дней, но тело как будто не хочет подчиняться его желаниям. Он обессилено прижимается к мокрой земле и тихо про себя ругается.       Тут до плеча кто-то легонько касается. Макс приподнимает голову. На корточках сидит Артём Гаус, из параллельного класса. Макс постоянно встречает его в коридорах рядом с библиотекой или комнатой отдыха. Он вечно что-то читает, в основном какие-то комиксы.       — Помощь нужна? — он мягко улыбается и протягивает ему руку.       Макс, схватившись, с его помощью поднимается. Артём внимательно осматривает парня и принимается отряхивать прилипшую грязь с одежды. Макс стоит в недоумении, лишь шмыгая носом.       — Что случилось? Разбили сердце? — шутя, интересуется Артём, но, заметив выражение лица Максима, в особенности этот грустный, щенячий взгляд, он кладёт руку к нему на плечо — Можешь поплакать, если надо. Обещаю никому не расскажу, как главный шалопай интерната плакал у меня на руках.       Максим смотрит на него, делает шаг вперёд и, прижавшись к нему как можно сильнее, начинает громко плакать. Артём медленно начинает гладить его, то по волосам, то по спине, и шептать подбадривающие слова.       За этим всем, из окна второго этажа наблюдает Горох. Он прекрасно осознаёт в чём причина такого настроения у его друга. В голове он невольно ругается на своего тёзку, хотя и понимает, почему тот парень поступил именно так, а не как-то иначе.       — У самой горячей любви всегда самый холодный конец — подытоживает Горох, после чего возвращается к себе в комнату.

***

Спустя два года… В парке сегодня шумно, многолюдно. На одной из скамеек сидят два парня, один в ярко-малиновой куртке, а другой в строгом коричневом пальто. Они читают книгу. Мимо них снуются беспокойные толпы людей. Они шатаются из стороны в сторону, от одного конца парка до другого. А чем спрашивается ещё заняться в такой тёплый осенний выходной день.       В этой безликой толпе Максу в лицо бросается миловидная светловолосая девушка, одетая в бежевую, плюшевую кофту и коричневое платье. Рядом с ней идёт хмурого вида парень, во всём чёрном и с серым рюкзаком за спиной.       Когда они проходят мимо них, Максим чувствует внезапно накатившее чувство тревоги, и как всё чаще и чаще начинает биться его сердце. Он прижимается к соседу по лавочке. Тот, в свою очередь, отвлекается от чтения и начинает смотреть на него.       — Макс, — он кладёт руку поверх его ладоней, — ты чего? Что-то случилось?       — Просто… Просто.. — Максим медленно вдыхает прохладный воздух, а затем выдыхает — Просто... резко захотелось сказать, что я люблю тебя, Тёма.       — И я тебя, Масик — Артём позволяет Максу обхватить его руку и положить голову ему на плечо.       — Надеюсь, этого никто не увидит — улыбаясь, говорит Макс.       — Не увидят, мы же за книгой.       После этих слов, он приподнимает книгу на уровень головы и быстро целует парня в макушку. Макс улыбается и прижимается ещё сильнее к Артёму. Всё равно в переполненном парке на двух парней, обнимающихся на скамейке, никто не обратит внимание.       Вот только Максим в корне ошибается. В нескольких метрах от скамьи, за столом кофейни сидит Серёжа Шевелев. Перед ним — Наташа, его одногруппница и, с недавних пор, девушка. На столе стоят два коричневых с белыми полосками стакана.       Они пьют кофе медленно, не спеша, и разговаривают. Наташа активнее, он же больше ограничивается какими-то дежурными фразами. Серёжа иногда непроизвольно оборачивается назад и глазами как будто что-то ищет. В какой-то момент Наташа решает проследить за его взглядом.       — Там твой знакомый? — спрашивает она.       — Ч… Что? — растерянным голосом переспрашивает Шевелев.       — Говорю, ты скоро дыру прожжёшь в той скамейке! — она отпивает ещё один глоток — Кто-то из них твой знакомый?       — Можно итак сказать.       — Так подойди, поздоровайся!       — Да не, спасибо — он кладёт свою руку на её — Я же пришёл сюда с тобой. Не хочу тратить наше время на какого-то там знакомого.       После этого следует более оживлённая беседа. Серёжа даже решает попробовать Наташино капучино. Оно на миндальном молоке и с ванильным сиропом. Кофе сладкое, даже можно сказать слащавое. Этот вкус так подходит самой Наташе. У него же латте с вишнёвым сиропом и корицей. Вишня придаёт некой терпкости напитку, а корица, в целом, всегда отлично сочетается с кофе.       Уже собираясь уходить из кофейни, Шевелев напоследок оглядывается назад, думая, что их, наверняка, уже там нет.       Каково же было его удивление, когда он замечает уснувших на лавочке парней. Максим, в своей привычной малиновой куртке, всем телом прижимается к тому парню. Бородач (так для упрощения называет его про себя Серёжа), обхватив руками Макса, лежит на его плече.       Его сердце пропускает удар. Довольно болезненный, надо сказать. Серёжа с шумом выдыхает и отворачивается от лавочки, осознавая, что вишня с корицей и правда неплохо сочетаются. Прямо как в его латте. Он забирает сумку у Наташи, и они направляются в сторону остановки.       — Молодец, Максим — думает про себя Серёжа — Я знал, что ты сможешь это пережить…       В этот момент где-то глубоко в душе уже взрослого Шевелева плачет Серёжа-подросток, безмерно влюблённый в хулигана из интерната, и который под давлением общества и образа «хорошего мальчика» так и не смог принять эти чувства, бушующие и по сей день в его сердце.       Теперь Серёже остаётся только довольствоваться кофе с вишневым сиропом – единственным призрачным мостиком к самым лучшим воспоминаниям его жизни.