Сладкий ужин

Вечерний снег поблёскивал в лучах заходящего солнца, приятно хрустел под ботинками мальчика, что шел по просёлочной дороге, с интересом рассматривая облака над головой. В ярких оранжевых лучах они формировали безумно красивые картины, сотканные незримой рукой великого художника – природы. Этот вечер для Ильи, парня пятнадцати лет, выдался тяжелым, от того дорога к дому казалась приятной отдушиной, свидетельствующей об окончании этого дня. В обветшалых хижинах горели лампы, и тени, что копошились где-то в глубине тёплых лачуг, готовились к ужину. Илья сглотнул. Мысль о недавно приобретённых сладостях заставляла ускорять шаг. В руке шуршал белый пакет. Несколько минут назад он вышел из сельпо, районного магазинчика, в котором, к удивлению для себя, обнаружил причудливые конфеты, представлявшие собой скрученное тесто, внутри которого находилась сгущенка. Илья испытывал не только предвкушение сладкого ужина, но и некоторое смятение от этой спонтанной покупки. Тратить сбережения он старался как можно меньше, так как каждая лишняя покупка отдаляла его от заветной цели – уехать вместе со своим отцом из этого захолустья, которое насквозь было пропитано старостью и безнадёжностью. Он слышал по телевизору, как живут в больших городах. О том, как там много людей, и хороших школ. Последнее Илью интересовало больше всего прочего, ведь именно благодаря школе он смог начать накапливать собственные сбережения. Парень выполнял домашние задания одноклассников за небольшую плату, которую те получали от родителей на завтрак. Многие школьники предпочитали заплатить, чем получать двойки за невыполненное задание, а затем и тумаков от родителей. Однако у этой схемы была и обратная сторона: страх того, что тот, кому Илья это писал, получит плохую оценку, заставлял замирать в ожидании оглашения оценок классу. В прочем даже злость одноклассников была несравнима с тем, что могло бы произойти, прознай обо всём учителя. Но этот риск стоил той необходимости, которая возникла перед ним несколько лет назад. Его отец был болен. Долгие годы курения сказались на теле, и после нескольких месяцев колкой боли в руке мужчина обнаружил у себя быстро развивающуюся гангрену. Одно только это слово вызывало у мальчика мурашки по телу. Несколько визитов в больницу, которая больше напоминала морг, куда свозили всех угасающих жителей посёлка, и выяснилось, что конечность отца уже не станет прежней. Районные врачи долго не решались делать операцию, однако вскоре всё же провели удаление гноящихся участков голени. По возвращению домой рука больше напоминала изрешечённый кусок плоти, смердящий гноем и кровью. Между стенок мяса проглядывалась серая кость. Илья каждый день менял бинты, и помогать отцу в попытках встать на ноги. По заверениям врачей было всего два пути: либо рука заживёт сама, и для этого нужно постоянно разгонять кровь, либо ампутировать конечность полностью, так как при ухудшении ситуации будет риск того, что гной распространится вглубь тела. Был и третий вариант, который был практически нереальным. В Москве могли провести необходимую операцию, чтобы наверняка вылечить отца. Для себя Илья твёрдо решил спасти единственного своего родного человека. Солнце вот-вот должно было зайти за горизонт. Прощальные лучи света поднимались по верхушкам заснеженных елей, после чего за фасадами хижин скрылось и само светило. Илья томно посмотрел на пакет, через который можно было увидеть проступающие очертания вафельных рулетов. С грустью подумал, что, возможно, ему не следовало так бездумно распоряжаться деньгами. Подобные спонтанные траты оттягивали необходимую помощь папе. Илья прикусил губу. Стало стыдно за собственную недальновидность. Мальчик остановился на месте, и обернулся через плечо. Следовало вернуться в магазин, и отдать сладости обратно. Глубоко вздохнув, парень проводил последние лучи ушедшего солнца, которые ещё окрашивали облака в яркий оранжевый свет взглядом. До дома оставалась какая-то сотня метров, да и отец, скорее всего, будет волноваться, если он задержится. Насупившись, мальчик развернулся на месте, и начал своё стыдливое шествие обратно в сельмаг. Дорога казалось тяготой, которую просто невозможно перетерпеть. От мыслей о том, что уже сейчас он мог бы снимать грузные ботинки, и ложится на кровать, сдавливало в животе. Снег под ногами хрустел в издевательском унисоне с редкими порывами ветра, охотно гудящего между стенами хижин. Откуда-то сбоку раздалось глухое рычание. Илья остановился, и бросил взгляд в сторону источника звука. Между домами, из-под тканевого навеса, на него смотрело множество синеватых глаз, отражавших тусклый свет старых ламп, что строгим рядом шли вдоль просёлочной дороги. Тень, которой они принадлежали, выступила вперёд. Темно-коричневая шерсть колыхалась от редких порывов ветра. Маленькие глаза за образиной собаки, похоже, принадлежали щенкам. Илья боязливо сделал шаг назад. Иметь дело с ней ему сейчас хотелось меньше всего на свете. Зверь припал к земле, смотря на мальчика исподлобья. По гнилым зубам скатывались слюни, вязкой слизью капая в тёмный снег. Хищное животное лязгнуло пастью, зарычав сильнее пущего. В сознании проступили образы клыков, которые смыкаются на его собственном горле. В старой передаче мальчик слышал, как в далёких посёлках дикие собаки стаей набрасывались на прохожих, а затем разрывали их на части. Илья с ужасом представил, как куски его тела это животное с удовольствием преподнесёт своим детям. Как маленькие зубы будут отгрызать его пальцы, с упоением вкушая тёплую кровь. Представил собственное тело с бледным лицом, на котором нет уже ни лучика былой жизни. Мальчик что есть сил припустил в противоположную сторону. Собака же сорвалась с места, и рысьим бегом помчалась вслед. Сердце стучало о стенки грудной клетки. Казалось, оно сейчас пробьет хлипкие кости. Мимо проносились хижины, в которых один за другим гас вечерний свет. Где-то опасно близко раздался лай. Илья понимал: животное буквально в метре от него, и вот-вот ухватит за ногу, с яростью вырвав кусок мяса от своей добычи. Парень уже не знал, куда именно он бежит. Просёлочный свет угас где-то позади, и окружающее пространство погрузилось в темень лесной гущи. Сознание раздирало эхо лая собаки наряду с окровавленными образами зверей, что склонившись над его тёплым телом выдирают куски бардовой плоти, по которым скатываются струйки горячей крови. Что-то вырвалось в метре от его ноги из-под снега, схватив бежавшего за лодыжку. Потеряв равновесие, мальчик рухнул на холодный снег. Колкая боль прошлась по лицу и шее. Снег попал под шарф, и закатился под куртку. Илья развернулся на спину, выставив перед собой руки в последней надежде защититься. Но зверь не нападал. Тихий гул ветра был единственным звуком, воцарившимся в лесу, в котором оказался Илья. Мальчик оглянулся. Зверя не было рядом. Робко оглянувшись и убедившись, что опасность миновала, тот поднялся на ноги, и вытряхнул из-под куртки снег. Окружающие деревья склоняли свои извилистые ветви над мальчиком, древесными исполинами создавая потёмки, к которым Илья никак не мог привыкнуть из-за отступающего адреналина. В животе засвербело. В ночной тишине лес казался живым. Тени за невысокими кустами хищно посматривали в сторону незваного гостя, а деревья о чем-то перешептывались, двигая своими ветвями, как тёмными щупальцами, которые вот-вот змеями обовьются вокруг горла. Откуда-то издалека послышался шорох. Еле уловимый для человеческого уха, но всё же достаточно явный, чтобы можно было с уверенностью сказать, что его источником является нечто живое. Илья попятился в сторону, приметив корягу, выступавшую из-под снега, из-за которой он и упал. Звенящая тишина царила в чащобе леса. Мальчик решил начать двигаться в примерном направлении посёлка, про себя молясь, чтобы не встретить собаку снова. Деревья перед ним сгущались, становились всё плотнее и плотнее. Вокруг клокотали таёжные звуки зимы и холода: ветер, что изредка сбивал скопившийся на ветвях снег, скрип деревьев, и глухой хруст снега, что раздавался под ногами. Илья чуть замедлился, и заметил, что его собственные шаги начали двоиться. Звук одновременно слышался из-под начавших чувствовать холод ступней, и откуда-то… Парень остановился, и резко развернулся на месте. Сомнений не было. Кто-то идёт за ним. Передвигается от дерева к дереву, скрываясь за могучими стволами вековых гигантов. Ступает в шаг с ним, чтобы не выдавать своего присутствия. - Кто здесь? – Неуверенно проголосил мальчик, вглядываясь в тёмную гущу. Ответа не последовало. Парень был уверен, что ему не послышалось. Осторожно тот начал двигаться спиной вперёд, дабы точно убедиться в том, что никто не последует за ним по пятам. Это стало последней ясной мыслью в голове его голове. Нога напоролась на что-то твердое и металлическое. Раздался противный механический щелчок, и из-под снега взмыли два металлических полукруга. Капкан. Железная ловушка схлопнулась вокруг голени Ильи. Тут-же глаза наполнились кровью. Всё вокруг замигало красным. В нижней части тела пульсировала невыносимая боль. Ловушка раздробила ногу. Рухнув наземь, мальчик мог лишь завопить от ужаса, наблюдая, как железо впилось в его конечность, разодрав штанину и всё, что было под ней. Лодыжка изогнулась под неестественным углом. Раздавшийся хруст засвидетельствовал раздробленную кость. Вне себя от ужаса, парень ухватился за место около схлопнувшегося капкана. Руки погрузились во что-то вязкое. Воздух наполнил так знакомый мальчику запах. Запах крови и внутренностей пораженной гангреной конечности отца. Илья не различал, кричит ли он, или просто плачет. Реальность потеряла очертания. Мальчик не понимал, что происходит вокруг. С каждым мгновением свет в глазах таял маленькими осенними льдинками под жгучими лучами полуденного солнца. Чувство времени испарилось, а вместе с ним и остатки сил. На границе сознания послышалась тихая музыка. Спокойная, сказочная, становилась всё отчетливей и отчетливей, пока не вытеснила собой глухую боль. Но… откуда в лесу музыка? На щеке почувствовалось чьё-то прикосновение. Незримая рука поглаживала, ласкала полумёртвое лицо мальчика. Кто-то нашёл его. Илья через силу открыл глаза. Первым, что он увидел, была рука. Обычная, человеческая рука. Тёплая ладонь гладила мальчика по щеке. Через сонную пелену проступили очертания. Перед ним сидела девочка. Куртка с белоснежной шерстью очерчивала контуры человека, но лицо… на нём была маска. Лисья маска. - Ну и недотёпа же ты. – Ласковый девичий голос раздался со стороны силуэта. Парень совершенно не понимал, что происходит, и кем является его таинственная спутница. Зачем она нацепила на себя карнавальную маску? Почему не зовёт на помощь взрослых, а вместо этого сидит с ним. - Моя нога… Помоги... - С чем? Встать ты и сам сможешь. – Девочка забросила в пасть маски длинную конфету, и ехидно посмотрела на лежавшего На мгновение Илье почудилось, что её искусственное лицо шевелится. – К слову об этом. Зачем ты упал? - Капкан… - Каждое слово мальчику давалось с трудом. - Капкан? – Недоверчиво спросила незнакомка. – Ты не из-за капкана упал, дурик. Илья аккуратно согнулся, чтобы бросить взгляд в сторону своей ноги. С той стороны что-то заблестело. «Метал» - подумал он. Девочка просто издевается, делая вид, что ничего со мной не произошло. Посмотрев вновь на неё, мальчик со злостью обнаружил, что именно она ест перед ним. В её руке были те самый вафельные палочки, которые он недавно купил. - Это не твоё. – Отчеканил парень. - А это… – девушка подсела ближе к его ноге, и запустила руку куда-то в область, которая была за полем зрения. – Не твоё. – Девушка бросила несколько конфет пред лицом мальчика. На мягкий снег упали несколько ирисок и леденцов. - Что за… - Парень осторожно, чтобы не двигать ногой, развернулся на спину, попытавшись присесть, и обомлел. Капкана не было. Вместо него парень лежал перед крупной горстью сладостей. Конфеты, зефир, леденцы, и особо крупные беловатые сосалки, которые мальчик видел до этого лишь в рекламе. Многие из них были вымазаны в карамельном сиропе. - Похоже, ты споткнулся о мои конфеты. – Девушка недовольно фыркнула. – Тебя не учили под ноги смотреть? - Постой, но… - Илья осмотрел свою ногу, которую недавно перекусили металлические жвала. Конечность была невредима. Буд-то ничего и не было. Но как такое возможно? На радостях парень попытался встать, но девочка положила руку ему на грудь, и опустила обратно. - У меня к тебе предложение. – Задорно промолвила она. – Я поделюсь с тобой своими угощениями, а ты своими. – Девушка постучала по пакету с рулетами, которые, похоже, Илья выронил, когда упал. Мальчик недоверчиво обвел незнакомку взглядом. От неё пахло мандаринами и петардным порохом. - Хорошо, но… кто ты? - А на кого похожа? – Ехидно съязвила девушка. - На лису? - Значит, я она и есть. Илья усмехнулся. - О-о-о-ох, я тебя рассмешила. – Довольно протянула Лиса, подобрав из общей горсти одну молочную конфету, и, развернув беловатую сладость, поднесла её ко рту мальчика. – Так уж и быть, угощайся. Парень принял сладость, и ощутил приятный вкус шоколада. Пряность отдавала лёгким металлическим привкусом. Мальчик потянулся к горке конфет, выудив оттуда длинного мармеладного червя. Эти сладости каждый новый год были у него на столе, и их привычный вид заставлял позабыть о том, что и он и загадочная девушка сидят где-то посередине леса. Далёкая музыка была столь расслабляющая, что впору было прямо здесь и уснуть. Лиса склонилась над горстью сладостей, и приметила большой леденец, что своим видом напоминал засахаренную белую палку. Обхватив её рукой, та надломила её и выдернула откуда-то из-под снега. Илья ощутил глухой дискомфорт. - Никогда не любила эти леденцы. – Сказала она, и швырнула в сторону. – Что-ж… - Девушка окинула взглядом изрядно уменьшившуюся кучку конфет, после чего перевела взгляд на парня. – Нужно приступать к основному блюду, да? Мальчику её взгляд показался каким-то странным. Поблескивающие за маской глаза до жути напоминали звериные. Илья вспомнил, как на него смотрела та собака. Её взгляд был таким же. Голодным. Решив, что ему показалось, спросил: - У тебя есть ещё сладости? Ответа не последовало. Где-то вдалеке притихла музыка. Воздух наполнил лёгкий запах гноя и металла. Почувствовалась боль где-то снизу, в ноге. Мальчик рефлекторно бросил взор туда, где только что были сладости. Разноцветные конфеты растворились, обнажая под собой разорванную плоть, хрящи, и осколки костей. Металлический капкан, что держал в своей мёртвой хватке ошмётки мяса, поблескивал в свете взошедшей луны. В сознание ударила колкая боль, которую раньше он не чувствовал. От мысли, что Илья только что ел, выворачивало наизнанку. К горлу подступила горечь. В надежде на объяснение происходящего парень обернулся к Лисе, но то, что он увидел, заставило вскрикнуть от ужаса. Обезображенная морда, изувеченная глубокими шрамами, смотрела на него белыми, призрачными глазами, в которых можно было увидеть лишь одно: животный голод. В ужасе мальчик закричал. Ряд кривых, но всё ещё острых зубов впились в детскую шею. Раздался приглушенный хруст.