- дай ему заразить тебя.

Гулкая пустота после исчезновения Лукия заставляет засомневаться в чистоте своего разума. Монстров совсем нет, это пугает до дрожи в пальцах. Тело ноет от перенапряжения, голова раскалывается от давящей на мозг тревожности. Тишину нарушет томный вздох Джона , - мы должны поддаться плану отца. дай ему себя заразить. - что?! ,- ямочка на моей щеке дергается, тело напрягаться, а из грудной клетки торчит нож, такой язвительный и вечно пытающийся меня унизить. Но прямо сейчас этот "нож" смотрит мне ровно в душу, щенячими глазами, которые наполненны одновременно стремлением убить меня за моё смятение и желанием обнять меня, загородить от всех проблем этого гнилого Архея. - ты сошел с ума, Джон! ,- я не могу сдержать эмоций, делаю два шага назад, но, будь у меня возможность, я бы убежал. Куда-нибудь далеко, подальше от моей головной боли по имени Джон Дейви Харрис. Он замер. Теперь я не могу сказать, какие эмоции он испытывает, ведь из за ярких, осветляющих пасмурную атмосферу очков, не видно даже очертания глаз. Начинаю понимать, что он сделал это специально. Чуть позже приходит осознание своего положения. Я вот-вот мертвец. Чёрт. Я начинаю непроизвольно дрожать, конечности содрагаются. Рефлекторно сглатываю вязкий ком в горле. Очки спадают на переносицу, Джон видит мой страх во всей своей красе. Ощущаю себя зайцем, которого поймал коварный волк. Джон делает плавные шаги ко мне, шаг за шагом, однако для меня это слишком резко. Земля трясется от каждого его движения. Хочу крикнуть ему, чтоб не подходил ко мне. Голова едет кругом, дыхание слишком учащается. Сердце все еще кровоточит от полученного "удара ножом". В меня словно попадает пуля. Чувствую чужие руки на своей шее. Невероятно нежные, но при этом готовые оборвать доступ к кислороду в любой удобный им момент. Ох, задуши меня, Джон. Лохматая макушка Харриса тянется к моему уху. - тише, тише. доверься мне, доверься. Я вбираю воздух ртом, нос не функционирует, как и другие части тела. Вперемешку с дрожащими конечностями это выходит очень жалко. Шепот Джона гипнотизирует, словно хищная змея, которая медленно душит, издавая жалобное шипение. Джон определенно должен быть анакондой: мерзкая гадина, вьющая петлю вокруг шеи, попутно оставляя засосы и метки. Джон выдыхает горячий воздух прямо мне на кончик уха. Грудная клетка теперь горит не от "ножа", а от приятно-болезненной неги, разжигая все тело. Чувство сравнимо с растекающимся по горлу глотком коньяка, разжигая интерес к жизни. Терпкая жидкость течет от гортани до печени, оставляя свой след в крови, превращаясь в экстаз. Джон кладет руки мне на плечи, полностью опускает голову вниз, заставляя очки упасть на сырую землю. Стыд ли это? Вряд-ли. За штурвалом моего мозга сижу уже не я. Харрис тянется к моей шее, вынуждает поднять подбородок чуть выше. Останавливается в сантиметре от моей кожи: - я спасу тебя, Лололошка. Ты же знаешь, что спасу, - он прикасается губами к моим ключицам. Выпрямляю спину и поддаюсь вперед, навстречу пухлым устам. Взамен получаю отступление. Губы Джона сухие, потрескавшиеся. Сильно чувствуются остатки кожицы, неровности и трещины. Вот-вот оступишься, и упадешь в глубокую яму этих губ, лишь мельком замечая душу их хозяина. Джон Дейви Харрис - один из высших аристократических особ, самый дорогой бриллиант в ювелирном магазине, запретный плод. Харрис всегда был холодным и равнодушным ко всем. Получить столько искренности удавалось не каждому. Лишь спустя время, будучи пораженным страшным вирусом, я мог думать лишь о твоих губах. Обветренные куски мышц, заполняющие все мое сознание. Никакой звериный голод не способен выйграть схватку против мыслей о тебе.