Часть 1
29 декабря 2024 г., 09:00
Примечания:
Lexxx13: бечено
Данная работа содержит контент 18+
Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.
Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.
✨Помните, что этот фанфик — полёт фантазии автора!✨
✨И к реальным событиям он не имеет никакого отношения!✨
***
— А сейчас мы всем нашим дружным коллективом хотим поблагодарить нашего дорогого друга за его терпеливую поддержку и помощь в написании текстов всех так любимых нами и вами песен! Мы знакомы уже больше пяти лет, но к сожалению ещё ни разу не встречались вживую! Знаю, звучит так себе, но это чистая правда. — Ли Феликс улыбнулся своей коронной хитрющей ангельской ухмылкой и, жестом призвав взбудораженных фанатов к тишине, продолжил. — Но сегодня случилось чудо! После многих попыток встретиться с ним в реальности, нам всем наконец-то удалось уговорить нашего неуловимого друга прийти на концерт! Так что, дорогие Стэй, прошу вас любить и жаловать человека, которому мы с вами обязаны многими километрами текста и нашим прекрасным настроением на последних трёх турах: Хван Чанмин! Оглушительная тишина на многотысячном стадионе Сеула. Казалось, само время застыло в удивлении. Лишь одинокий луч яркого прожектора выхватил недалеко от сцены хрупкую фигуру парня с длиннющей белоснежной косой. Только вот отчего-то на лице его при этом не было восторженного выражения. Скорее уж на нём отчётливо читались досада и лёгкая злость. Самые активные Стэй позже, просматривая и буквально на молекулы раскладывая попавшие в сеть видео с никому до этого момента неизвестным пареньком, как одна твердили, что на долю секунды на безумно красивом лице промелькнула яркая вспышка злобы. Правда никто из них даже и предположить не мог, что же именно вызвало у него такую реакцию. Эх, знали бы они…***
— Сынмин! Я убью тебя нахрен! — мой вопль праведного гнева как-то даже малость утихомирил радость восьми айдолов от долгожданной ими встречи. Ну а что я могу с этим сделать? Ещё пять лет назад я чётко и ясно дал им всем понять, что ни деньги, ни слава, ни тем более знакомство с ними в живую меня не интересует. Тем более у меня на то, чтобы скрывать собственную личность, были весьма и весьма весомые причины. Да нет, я не урод. Скорее даже наоборот. При моём довольно высоком росте в метр восемьдесят природа наградила моё тело крайне смазливой мордашкой, белоснежными волосами и яркими голубыми глазами, что для чистокровного корейца явно было полнейшим генетическим сбоем. Да и в деньгах я никогда не нуждался — оставленного родителями наследства с лихвой хватало на то, чтобы не заморачиваться и заниматься тем, чем нравилось: музыкой, танцами и живописью. По факту, я последние семь лет вёл затворнический образ жизни, но на это у меня были очень весомые причины, знать о которых никому не стоило. Если бы кто-то пронюхал о них, лучшее, что меня ожидало — это мягкие стены в ближайшей психушке. А так все просто решили, что после смерти родителей я с горя решил уйти от всей мирской суеты. Ну а то, что эти восемь великовозрастных детей, несмотря на все мои отмазки, всё же смогли вытащить меня на свой финальный концерт… Так тут я сам виноват. Силком меня туда никто не тянул — сам согласился. Но такой подлости от них я не ожидал! — Не, а что сразу Сынмин-то?! Мин, а тебе в голову умная мысль не приходила, что это вполне мог сделать кто-то другой?! Я на это лишь вопросительно прищурился, пристально вглядываясь в понурые моськи. — То, что это ваше коллективное творчество, я даже и не сомневаюсь! Но за то, что инициатором был именно ты, Мин-и, я готов руку на отсечение дать! Крис, ну вот скажи мне, как самый рассудительный в этом дурдоме: зачем надо было светить мою морду на весь мир?! Бан Кристофер Чан, задумчиво пошкрябав собственную макушку, неопределенно передёрнул плечами. И промолчал. — Чанмин-а хён, — в ход пошла тяжёлая артиллерия в виде котячьих глазок Феликса. — Ну не ругайся! Мы просто очень-очень сильно хотели с тобой встретиться! — А просто провести меня потом за кулисы нельзя было? — я хоть и продолжал ворчать, но, глядя на эту обезоруживающую солнечную улыбку, уже почти перестал злиться. Потому что Ли Феликс — единственный в этом мире человек, который, даже не подозревая об этом, являлся моим персональным успокоительным. Его низкий завораживающий голос всегда мог меня и успокоить и поднять упавшее ниже плинтуса настроение. Потому что именно он был моей Музой, моим Солнышком. Только вот знать об этом ему явно не стоило. — Ликс, я тебя, конечно, очень люблю, но только вот что мне теперь делать с такой внезапно свалившейся на меня известностью?! Если бы я хотел светить свою рожу по телевизору — то волне бы мог и сам выступать. Стэй же сейчас вцепятся в меня клещами. Да и в вас, кстати, тоже! Джисон на это лишь хмыкнул: — Как будто в первый раз! Я вообще удивляюсь, что нас никого ещё в сортире ни разу не заснял… — Поверь мне, друг мой, после сегодняшнего представления камеры у вас будут теперь не только в сортире! — Я устало вздохнул. Сил злиться уже не осталось, но привычка разводить драму на ровном месте всё же взяла верх. — А что по этому поводу сказал ваш драгоценный директор? Минхо, приобняв задумавшегося Хана за плечи, проворчал: — Отчитал нас сначала, как детей. А потом выдал, что такой поворот явно пойдет на пользу популярности группы. Он же ж только о финансовой стороне вопроса печëтся… — Оно и видно. — Я задумчиво закусил нижнюю губу и перекинул свою длиннющую косу через плечо. — Чанмин-а хён, а она настоящая? — этот непосредственный веснушчатый котёнок уже поймал своими маленькими цепкими лапками мой хвост и сейчас с задумчивым видом пытался понять: нарощенные это волосы или всё же родные. Ну потому что даже в креативной музыкальной индустрии Южной Кореи ни один мужик не мог похвастаться волосами ниже колен. Но я к своей косе уже давным-давно привык, поэтому частенько забывал, что почти у всех, кто меня видел, первая реакция была точно такая же, как и у Феликса. — Родная. Да не дергай ты её так — это тебе не кота за хвост таскать! И вообще, чему ты так удивляешься: мы же с вами столько лет по Скайпу общались — там же всё видно! — Так мы тебя ни разу за это время в полный рост так и не видели! — Хван как-то обвиняющие на меня зыркнул и обижено отвернулся. Вот и хрен поймёшь, от чего наша драма-лама психанула на этот раз. То ли из-за меня, то ли ненаглядного своего ко мне приревновал. Ну как ребёнок, честное слово! Господи, неужели я в его возрасте тоже вот таким же был? Кошмар! И как меня только моё солнышко терпело, с таким-то характером? Так. Не вспоминать! Не сейчас! Поплакаться на сволочную судьбу я смогу позже в гордом одиночестве. А пока стоит разобраться с насущным вопросом. — Ребят! Я, честно, очень рад встретиться с вами всеми вот так вот в живую. Вы даже не представляете насколько… Просто как-то не ожидал от вас такой глупой выходки, честно. Поэтому и вспылил. Так что? Простите меня? Восемь пар глаз уставились на меня с недоверием и настороженностью. Понимаю. Кто как не я пять лет подряд орал на них по Скайпу благим матом, посылал во все доступные и не очень эротические путешествия и ни разу после очередного спора не желал мириться первым? Ну да. Я тоже та ещё королева драмы. В этом я, пожалуй, даже Хёнджина переплюну — хотя бы потому, что живу побольше него. Хотя по мне и не скажешь, но я старше даже Криса, аж на целых полтора года. Видимо, на фоне моего прошлого поведения, после озвученного предложения о примирительных групповых обнимашках, мою тушку буквально завалило кучей счастливо галдящих парней. Боже, как же я люблю всех этих оболтусов! Вечно неугомонного Хана, молчаливого Минхо со всеми его тремя котами впридачу, серьёзного до морщинки на лбу Сынмина, постоянно витающего в облаках Чонина, драматичного Хвана, не вмеру ответственного Чана, огромного на вид, но такого добродушого в душе Чанбина и, конечно же, солнышко Феликса. Глядя на то, как эти взрослые лицом парни, в душах которых до сих пор жили озорные мальчишки, весело пихают друг друга и при этом получают от всего происходящего реальный кайф, я как никогда твёрдо уверился в том, что то, что я задумал — правильно. Потому что… Просто потому что. Потому что у них всех всё будет хорошо. А я сделаю всё от меня зависящее, чтобы сберечь их… Итогом получасовых обнимашек в гримёрке стала моя поездка в студию ребят. По-хорошему говоря, им бы отдохнуть после столь активной работы, но они упорно тащили меня именно туда. Мысль поговорить по душам с Пак Джиёном и вытрясти из него все возможные и невозможные бонусы за такую подставу меня любимого, прочно закрепилась в моей голове. Не знаю, что из этого по итогу выйдет. Хотя Пак, в принципе, сам по себе мужик неплохой, но если уж он не согласится на мои условия, тогда придётся применить на нём свой Дар. Ну или проклятье. Это смотря с какой стороны на эти способности посмотреть. Потому что собственные проснувшиеся после той смертельной аварии непонятные и очень пугающие меня возможности я скрывал не только от других, но даже и от себя. Видимо, пришла пора смириться с этим и сделать наконец-то то, чего я давным-давно подсознательно ждал. Тем более время неумолимо двигалось вперёд и его у меня оставалось всё меньше и меньше.***
Ну вот кто бы сомневался, что Джиён, округлив глаза от моего предложения, в праведном возмущении пошлёт меня на… Далеко в общем. А я, психанув, в ответ отпущу свой Дар на полную катушку и он асфальтоукладчиком проедется по бедному мужику… Но итогом стало полнейшее согласие Пака со всеми моими требованиями и сверкающий обожанием взгляд в мою сторону. Но самое смешное, что именно сейчас мне ни на секунду не стало стыдно за то, что я столь наглым образом промыл Джиену мозги, просто внушив ему, что отныне все мои заскоки для него в приоритете. Всё в память о моём солнышке… Обговорив с буквально пускающим на меня слюни мужиком моё проживание рядом с парнями, я затребовал, чтобы до финального концерта (а это где-то около трёх недель) все мемберы дружно переедут в старое общежитие. Ну и расселятся так, как сами посчитают нужным. Пак лишь согласно кивал головой и соглашался со всем, что я ему говорил. Вот и замечательно. Так мне будет намного легче следить за ними всеми разом. Я уже стопроцентно был уверен, кто с кем будет жить в комнате. Ну а с теми, кто решит поиграть в «стесняшку», я лично поговорю. То, что парни подсознательно уже разбились на парочки, для меня ещё три года назад стало понятно. Обидно, что никто из них так до сих пор и не признался своим половинкам в собственных чувствах. Хотя даже Стэй по скудным видео с концертов и роликам с комбэков сами разобрались в происходящем и упорно шиперили Хёнджина с Феликсом, а Минхо с Джисоном. Бану с Чонином повезло больше: Стэй просто списывали нежные взгляды Криса на младшенького за проявление родительской заботы. Ну а Бину с Мином вообще можно было не скрываться — глядя на то, как они переодически собачились, никто бы даже и предположить не смог, что эти двое в тайне сохнут друг по другу… Вот такая вот сопливая гей-дорама получается. Ну а у меня имеется очень сильное желание открыть этим оболтусам глаза на очевидные вещи. Тем более, что в JYP к отношениям между мемберами, даже к однополым, относились намного проще, чем в той же HYBE Labels, например. Здесь главным был принцип: не пойман— не виновен. А что уж там происходит за закрытыми дверьми спален айдолов никого особо не волновало. Главное чтоб фан-клуб не пронюхал. Так что в том, что парни все ещё ходят друг вокруг друга и при этом до сих пор не признались, виноваты лишь они сами. Ну и ещё стеснительность некоторых отдельно взятых личностей. Хотя времени на осмысление собственных чувств у них у всех было более чем предостаточно, так что с моей стороны понадобится всего лишь небольшой пинок. Чем я и займусь в ближайшем будущем.***
— Обалдеть! Не думал я, что когда-нибудь мы снова сможем здесь появиться все вместе… — Джисон окинул общую гостиную ностальгическим взглядом и шумно выдохнул: — А здесь как-будто ничего не изменилось… — Чанмин хён, как тебе удалось сделать невозможное и уговорить Джиёна? Данный вопрос сильно волновал не только Бан Чана, но и остальных парней. Но, похоже, они стеснялись мне его задавать. — Странно. За пять лет, что мы с вами общаемся, я как-то ни разу не замечал, что вы, ребята, такие стеснительные, — мельком окинув всех собравшихся взглядом, я с ухмылкой добавил: — Раньше вы никогда не стеснялись мне вопросы задавать. Что изменилось сейчас? И парни задумались. Крепко так, что даже не заметили, как машинально прижались к собственным возлюбленным. Ну а я просто поймал нужный момент. — Замерли! Вот так, как сейчас стоите, так и заселяетесь в комнаты. Мин-и, лучше помолчи: Чанбин будет жить с тобой! Тем более это всего лишь до галаконцерта. Так что расслабься и получай удовольствие! Сынмин насупился: — Это ты сейчас специально сделал, да? Отомстил? — Не начинай, Ким! — Феликс, кстати, и не думал отлипать от Хвана — как стоял прижавшись к нему спиной, так и прилип. А тот словно невзначай обнял Ликса за талию обеими руками, видимо, чтоб он уж точно никуда не сбежал. Ещё и подбородок ему на плечо пристроил для надёжности.— Я совсем не против жить с Хёнджином в одной комнате. А вы расселяйтесь, как хотите! Во время своей эмоциональной тирады Феликс даже не удосужился поинтересоваться мнением самого Хвана. Но, глядя на довольную моську последнего, все прекрасно поняли, что Хёнджин поддерживает это решение обеими руками. Неудивительно, что Минхо тоже не выглядел недовольным. Он буквально прожигал в стоящем рядом Хане дырку пристальным взглядом. Ну а тот, застенчиво улыбнувшись и смешно надув щёки, от чего стал ещё больше похож на жующую белку, лишь согласно кивнул. Ли моментально выдохнул облегчённо и, ни слова не говоря, схватил Джисона за руку и потащил его в комнату. — Крис-с-с… — Ян гадюкой прошипел имя Чана, когда тот в своем очередном благородном порыве попытался открыть рот, чтобы предложить Сынмину поменяться местами. — Даже не думай! Он подхватил свою сумку, выдрал из рук офигевшего таким поворотом событий Бан Чана его дорожный рюкзак и с гордо поднятой головой отправился в свою бывшую комнату. — Офигеть, как быстро растут дети… — Кристофер, чтобы скрыть собственное замешательство от обращения младшего, решил поворчать. — Сначала ты их растишь, заботишься о них, а потом они вырастают и начинают командовать… Ладно, я пошёл, помогу Нинни… Сумки вообще-то тяжёлые… И под понимающие ухмылки Хенджина и Феликса Бан ускакал за своим драгоценным мальчиком. Чанбин, лишь пожав плечами, тоже подхватил две стоящие рядом сумки и направился в комнату. На пытавшегося отобрать у него свои вещи Сынмина он не обращал ни малейшего внимания — похоже уже привык, что парень его сердца по совместительству является и занозой в его заднице. — А вы чего стоите? — я недоуменно посмотрел на всё также обнимающихся Хёнликсов. Феликс сейчас очень пристально смотрел на меня, а от благодушной солнечной улыбки на его лице не осталось ни следа. Острый взгляд буквально раскладывал меня на молекулы. Выбившаяся прядь высветленных волос из собранного на затылке хвостика падала прямо на усыпанный веснушками нос. А я до боли впился ногтями в собственные ладони, давя в себе безумный порыв подойти и заправить их ему за ухо… Вот только не сейчас… Я внутренне простонал, но смог удержать на лице благодушную маску. Феликс всегда был проницательным. Наверное, потому что он так ярко чувствовал эмоции окружающих его людей, он и был таким тактильным. Ликс, кстати, единственный в группе, кто никогда не отказывал себе в обнимашках. И неважно, хотел ли изначально этого затисканый им оппонент или нет, Феликс всё равно добивался желаемого. Вон и Хёнджина, человека, который в первое время после прихода в группу буквально шарахался от чужих прикосновений, он быстро к себе приручил. Ликс, кстати, единственный, чьи руки никогда не вызывали у Хвана отторжения. Мне ли это не знать… Вот уж не ведаю, до чего это солнышко додумалось в итоге, но только, погладив прижимавшегося к ему со спины Хёнджина по руке, он улыбнулся мне и почти прошептал: — Хён, я не знаю, как именно ты это сделал, и даже не буду пытаться у тебя это выведать, но… Спасибо тебе. От всех. Особенно от нас с Джин-и… Хёнджин, всё-таки оторвавшись от своего парня (а в том, что эти двое наконец-то всё между собой прояснили, я даже ни сколько не сомневался — больно уж у обоих лица счастливые были), тоже мне улыбнулся и кивнул головой в знак согласия. А у меня в груди, глядя на их влюбленные глаза, всё в тугой комок сжалось. Накатила такая безумная тоска, что захотелось рухнуть на пол и завыть в голос. Но я уже привык. Привык к тому, что моего солнышка никогда не будет со мною рядом. Я смирился с этой мыслью, понимая, что не всё в мире я смогу изменить. Но пока в моих силах исправить хоть что-то, я буду это делать. А эти двое будут счастливы вместе. Я об этом позабочусь… Затолкав поглубже собственные чувства, я постарался улыбнуться как можно более непринужденно. — Идите уже, Хёнликсы… Время позднее, чёрт знает когда мы ещё спать ляжем. Завтра с утра репетиция. Джиён никого по головке не погладит, если вы все будете вести себя словно сонные мухи. — Чанмин-а, а ты тоже здесь будешь жить? — Хёнджин, казалось, спросил это просто из вежливости, но я отчётливо слышал в его словах тщательно скрываемую ревность. Я на это лишь усмехнулся: — Моя комната будет на первом этаже. Директор любезно разрешил мне остаться с вами до самого концерта. Да и от ваших озверевших фанатов мне будет намного легче отбиваться, прячась за вашими крепкими спинами. — Глядя в широко распахнувшихся глаза Хвана, я не выдержал и ехидно добавил: — И если вы ещё не забыли: стены здесь очень тонкие, так что будьте потише. Феликс залился румянцем, у Хёнджина дёрнулся глаз. Но по их синхронным кивкам я понял, что именно эти двое будут производить наименьший звуковой эффект. А с остальными разберусь позже.***
Двадцать дней пролетели словно один. Давно я не чувствовал себя настолько живым. С того самого дня, когда… Не важно. Главное, что рядом с этими неунывающими, а главное ни о чём не подозревающими парнями, моей измученной тоской душе стало легче. Дни, проведённые с ними на репетициях, за весёлыми дружескими посиделкам по вечерам, я смело могу назвать одними из самых счастливых. Словно я снова там, где и должен был всегда быть… Хотя некоторые особо упëртые личности чуть не довели меня до озверения. Бан Чан. Взрослый мужик. Умный, рассудительный, прекрасный лидер с поистине бульдожьей хваткой и тонким чувством прекрасного… Но, как выяснилось, у данного товарища в голове проживало просто огромннейшее количество всевозможных тараканов и комплексов. Где-то через неделю после того, как все мы заехали в одно общежитие, мне поздно вечером всё же удалось подловить его в гордом одиночестве и завести разговор на тему отношений. По итогу я выяснил, что Крис до безумия влюблен в Чонина. И прекрасно знает, что это взаимно. Но по каким-то там своим соображениям не хочет портить парню жизнь. На мой резонный вопрос: «А как на это смотрит сам Чонин?» Чан пожал плечами и выдал гениальное: «Меня это не волнует. Я всё для себя решил». Никто не знает, как я сдержался, чтобы хорошенько ему не врезать. Потому что до этого я постоянно ловил взгляды Яна на Чана, которые буквально сочились горечью. Пару раз я даже заставал младшего в слезах, но тот упорно молчал, отговариваясь тем, что у него всё хорошо, просто внезапно стало грустно. Минхо и Джисон. Эти двое тоже изрядно потрепали мои нервы. Оба как один утверждали, что они лучшие друзья и больше ничего. При этом что один, что другой, украдкой кидали друг на друга такие же взгляды, как Нин-и на Криса. Бараны упëртые! Последнюю парочку я отловил, когда они снова собачились. Эти тоже на мой прямой вопрос о том, какого чёрта они всё ещё не вместе, в один голос заявили что, цитирую: «Этот идиот мне нахрен не сдался!» На мой скептический взгляд Сынмин разразился длиннющей тирадой о том, какая Бин сволочь — жить ему бедному спокойно не даёт и везде таскается за ним хвостом. Чанбин же лишь тяжело вздохнул и, махнув рукой на соловьём заливающегося Кима, молча ушёл в комнату, а на его вопль: «Куда пошёл? Я вообще-то с тобой разговариваю!» нервно дёрнул плечами, но снова промолчал. Да-а, не думал я, что здесь всё так запущено… Ну ничего, у меня ещё осталось немного времени. Не хотят по-хорошему — будет вам шоковая терапия. Тем более именно завтра всё и решится.***
Концерт, как всегда, прошёл феерично. Стэй вопили от счастья, парни полностью отпустили себя и вовсю куролесили на сцене, а я нервно сжимал кулаки за кулисами в попытке выцепить взглядом нужную мне фигуру. Дураку понятно, что это было совершенно бесполезно: в такой толпе найти одного единственного человека, которого ты близко не видел ни разу в жизни, просто нереально. Хотя единожды увиденная мною фотография его лица намертво отпечаталась у меня на сетчатке глаз — этого человека я ненавидел всеми фибрами своей души. И даже много больше. Потому что вся эта история началась именно с него. Но на нём она, кстати, сегодня и закончится. Моё внимание резко привлёк сбившийся с ритма танца Феликс. Спина. У него она всегда была слабым местом. Но это никогда не мешало ему выкладываться на репетициях даже больше остальных. Но с годами боль становилась лишь сильнее, терапия помогала плохо, а от операции он категорически отказывался. Многие фанаты наверняка думают, что это из-за того, что сейчас группа находилась на пике своей популярности. Первые строчки музыкальных чартов пестрели их именами, мировые туры следовали один за другим, не давая парням никакой возможности нормально отдохнуть и восстановить силы. Только вот я точно знаю, что это не так. Ликс панически боялся оставить Хёнджина одного. Тут была замешана и ревность, и понимание того, что без присутствия самого Феликса Хван просто утонет в беспросветной депрессии, и даже страх того, что после операции он может навсегда остаться инвалидом… Поэтому он горстями хлестал обезболивающие, которые уже мало ему помогали, и, упорно игнорируя боль, натянув на лицо улыбку, шёл на сцену. Упрямый котëнок… Вот и сейчас он побледнел до синевы, но, упрямо закусив губу, продолжил выступление. Потерпи, мой хороший, приедем домой, я всё поправлю. А пока прошу тебя, просто потерпи…***
Даже у чёрного входа, откуда после концерта всегда уезжали все артисты, была жуткая давка. Народ бесновался от адреналина и дикого заряда энергии, что мемберы щедро отсыпали всем во время своего выступления. И, несмотря на присутствие огромного количества телохранителей, пытавшихся сдержать на приличном расстоянии неадекватных фанатов, из толпы нет-нет, да прорывался кто-то особо ретивый и бесстрашный, в попытке хотя бы кончиком пальца прикоснуться к недосягаемому кумиру. Сегодня я настоял на том, чтобы обратно мы ехали все вместе. Потому что времени, чтобы потом собрать их всех для разговора, у меня, к сожалению, уже не было. Поэтому к припаркованному рядом с выходом микроавтобусу парни шли плотной толпой, зажав в середине фактически теряющего сознание Ликса. А тот, хотя и выглядел откровенно плохо, но за чёрной маской, скрывающей почти всё лицо, это было не так сильно заметно. Разве что закатывающиеся глаза выдавали его плохое самочувствие. Вот в стоящий рядом с распахнутыми дверьми микроавтобус залез Хёнджин и буквально за шкирку втащил за собой Феликса. За ним последовали Крис и Сынмин. Чанбин, толкнув в плечо вновь ушедшего в себя Яна, что-то буркнул Минхо, и тоже скрылся внутри. На улице остались лишь Ли, озабоченно крутящий головой, и отставший на пару метров от парней Джисон. А меня накрыло дежавю. История, будь она неладна, снова повторяется. Перед моими глазами, как в замедленной съёмке, промелькнули события многолетней для меня давности, идеально накладываясь на те, что происходили прямо сейчас… Но, к счастью, таковыми они были лишь для меня. Для остальных же то, что сейчас должно было случиться, пока так и оставалось тайной. Один. Хан улыбнулся кому-то из Стэй и помахал рукой. Толпа разразилась восторженными криками. Два. Вот Минхо протягивает Хану руку, а тот с радостью сжимает её в своей. Три. Вот, низко пригнувшись под рукой одного из телохранителей, к машине проскальзывает фигура в чёрном худи с накинутым на голову капюшоном. Четыре. Вот Джисон замечает неожиданно появившегося рядом незнакомца и в изумлении распахивает глаза, а ему в лоб упирается дуло пистолета. Пять. Вот Минхо открывает рот в крике, полном ужаса… Шесть. А вот незнакомец уже лежит на асфальте, придавленный моим телом, а пистолет, выбитый мною из его руки, скользит под днище машины. Секундная тишина. За это время я успел хорошенечко приложить несостоявшегося убийцу башкой об асфальт, вкладывая в удары всю свою годами копившуюся боль и злость. Я, наверняка, убил бы его прямо при всём собравшемся народе, если бы кто-то из телохранителей не оттащил меня от недвигающегося тела. Вдох-выдох. Время на исходе. А мне ещё многое надо успеть. Поэтому, кивнув охраннику в знак того, что я успокоился, и выпутавшись из его цепких рук, я, схватив за шкирку впавших в ступор Ли и Хана, буквально закинул их в машину и с грохотом захлопнул за собой дверь. — В общежитие, быстро! — мой рявк водитель прекрасно понял и, ударив по газам, с истошный визгом шин вырулил из толпы, пока никто из фанатов не понял, что же именно сейчас чуть не произошло. — Чанмин, какого хрена только что было?! — всегда спокойный Бан Чан от нервов сорвался на визг. Ну что? Все мы люди… И если я переживаю этот момент уже в третий раз, то для них всё произошедшее сейчас было полнейшим шоком. — Не сейчас, Крис! Обещаю, что дома всё расскажу. Меня, если честно, мало трогала зарождающаяся истерика парней. Больше всего меня сейчас волновало состояние моего солнышка. Феликс лежал на коленях Хвана и тихо поскуливал от боли. Маску с его лица кто-то всё-таки додумался снять, так что мне отчётливо были видны так любимые мною губы, настолько бледные, что создавалось ощущение, будто безумный художник в порыве вдохновения от души измазал их белой краской. — Обезболивающее давали? — Нет. У него закончилось ещё перед концертом. — Хёнджина мелко трясло. Навряд ли от того, что его друга только что чуть хладнокровно не пристрелил больной ублюдок. Просто Джинни безумно переживал за своего Ликса, но помочь ему ничем не мог. — Ему же в больницу надо! Срочно! — Хёнджин, не истери! — я вытолкал с места рядом с ними ничего не понимающего Чонина и плюхнулся рядом. — Врач ему уже не поможет. Раньше надо было чесаться! Дай его сюда! Оттолкнув обалдевшего от такого обращения Хвана, я рывком переложил Феликса к себе на колени, от чего тот в голос заорал. — Да что ж ты, мать твою, творишь?! — Заткнитесь нахрен все и не мешайте! — пора было моему дару поработать на благо дорогого мне человека. Дважды нажать на нужную точку за левым ухом. Ещё один нажим на шею спереди под челюстью и три сзади под кромкой волос. Просунуть руку Ликсу под спину и сильно ткнуть растопыренными пальцами чуть ниже той точки, которая являлась причиной боли. Феликс на пару секунд замер, потом удивлённо распахнул глаза и прошептал: — Не болит… — но очередное нажатие моих пальцев на шею отправило его в глубокий сон. — Что ты сделал с ним?! — Хван, да ты задолбал! Прекрати истерить, королева ты драмы! Всё с ним нормально: спит просто. И не болит у него сейчас пока ничего. До дома как раз хватит — а там я его нормально подлечу! — Кто же ты такой, Хван Чанмин? — и пусть от пережитого ужаса Джисон сейчас сидел напротив меня белее мела, но в отличие от остальных соображалка у него работала на полную. — Я же обещал всё вам рассказать. Но разговор будет длинный. Так что это чуть позже. Сейчас займёмся Феликсом, иначе он рискует навсегда остаться прикованным к инвалидному креслу. — Глядя на то, как нервно все сглотнули, я в который раз поразился сплочённости этих парней. Казалось бы, все они такие разные — каждый со своими заскоками, у каждого своё видение ценностей этого мира, но в то же время все они всегда абсолютно искренне переживают друг за друга и заботятся о каждом члене группы по мере собственных сил. На их взаимодействие всегда так приятно смотеть со стороны, но в то же время становится больно от того, что ты навсегда так и останешься для них только лишь другом. Да, близким. Да, тем, с чьим мнением считаются. Но в свою сплоченную годами семью они никогда не пустят никого чужого. У них свой мир. Мир, где каждый из них сам за себя, но ни один из них никогда не оставит никого из членов своей маленькой стаи в трудную минуту. Вот и сейчас я воочию наблюдал за сменой эмоций на лицах мемберов. Радовало то, что моё солнышко останется в надёжных руках. Больно было от того, что моих рук среди них не будет. Хотя, чего я снова драму развожу? Этот ангел и так никогда и не был моим. Его сердце, мысли и тело целиком и полностью принадлежат Хёнджину. Чему я, как бы абсурдно это ни звучало, безмерно рад. Ехали мы не долго. Где-то минут через сорок на горизонте показалась наша общага, а Ликс нервно начал подергивать головой на моих коленях. Видимо всё же стоило вложить в свои действия больше силы. Нам не хватило буквально десяти минут для того, чтобы без особого дискомфорта для Феликса перенести его в их с Хваном комнату. А ещё странным было то, что всю дорогу на меня неотрывно пялились семь пар глаз. Бррр… Я чувствовал себя каким-то экзотическим экспонатом в музее, потому что все эти сорок минут меня детально изучали. Зато теперь я хорошо понимаю, как себя чувствует амёба под микроскопом. А ещё я понял, что все это время беспрерывно наглаживал белобрысые волосы, при этом с лица моего не сходила идиотская улыбка блаженного. Кажется, я спалился… Радует лишь то, что это ненадолго. — Так, парни! Аккуратно берём его с двух сторон под плечи, кто-то возьмёт за ноги. Несём в комнату и предельно осторожно сгружаем на кровать. Мне даже никто не стал перечить. От такой покладистости парней у меня мурашки по коже побежали, но, к сожалению, без их помощи я сейчас не смогу обойтись. Жаль, что я не волшебник. Скольких проблем можно было бы избежать простым взмахом волшебной палочки… Сколько людей могли остаться живы… Но мы имеем то, что имеем. Хотя, слава всем богам, эта история больше уже никогда не повторится… Уложив вновь стонущего Феликса на кровать, я резко развернулся к столпившимся рядом парням. — Я понимаю, что у вас накопилось ко мне куча вопросов. Обещаю, что отвечу на все. Но позже. Прошу вас, выйдите все и ждите в гостиной. И ради всего святого, если вы любите его, — я кивнул в сторону мечущегося на кровати Ликса, — ни под каким предлогом не заходите в комнату, пока я вас сам не позову! Я посмотрел в злобно сузившиеся глаза Хёнджина и, резко тряхнув головой, так, что кончик моей косы хлëстко приложил меня по пятой точке, рявкнул: — Время! Парни попятились. А секунду спустя всё же вышли, продолжая сверлить меня подозрительными взглядами. Вот, видимо, на этом и закончилась наша долгая дружба… Что ж… По большому счету я выполнил то, что должен был. А сейчас, пока у меня оставалось ещё немного времени, я собирался сделать две вещи, которые должны были кардинально изменить ход всех дальнейших событий. Я устало вздохнул. Напряжение, копившееся у меня внутри последний месяц, наконец-то ушло, оставив после себя огромную зияющую пустую дыру в душе. Но я уже давно привык к этому ощущению. Смирился с ним и даже научился делать вид, что счастлив. Боже, неужели всё это скоро навсегда закончится?! Даже что-то не верится… Я снова вздохнул. Стряхнув с рук невидимую усталость, развернулся к лежащему на кровати Феликсу. Что ж, приступим…***
А это было сложнее, чем я думал! Руки мои от напряжения тряслись, как у заядлого пропойцы, кисти нещадно жгло, будут я ими таскал угли из костра, а в глазах темнело от перенапряжения. И вообще я чувствовал себя так, словно меня грузовик переехал. Но сильная боль в спине непроизвольно заставляла улыбаться: у меня получилось! Глядя на сопящего в обнимку с подушкой Ликса, я на секунду застыл, а после сделал то, о чём мечтал последние семь лет: запечатлел на этих пухлых, таких родных губах невесомый поцелуй. Просто прикоснулся к ним своими губами, почти не касаясь. Просто обозначая то, что я всё помню… В гостиную я ввалился на ватных ногах, опираясь на все попадающиеся мне на пути поверхности. Ха, стены в общежитии теперь стали явно намного чище… Все парни были там. Молча сидели на диванах в напряженных до предела позах, с бледными лицами и полнейшим непониманием происходящего в глазах. Самое печальное, что сидели они все по отдельности. Даже Минхо примостился подальше от Джисона, что само по себе уже являлось странным. Ведь эти двое вроде как «лучших друзей» при любом удобном и неудобном случае вели себя как слипшиеся пельмешки. А тут… Шатаясь и тихо матерясь себе под нос, я рухнул в ближайшее свободное кресло. Спина болела так, что хотелось лезть на стену, но я, упрямо стиснув зубы, терпел. Для того, кто уже однажды заживо сгорел, такая боль была почти что лаской. — Ну, спрашивайте, что-ли… — Я обвёл взглядом собравшихся. — Что с Ликсом? — Ну естественно Хёнджина не интересовало ничего, кроме его драгоценного мальчика. Не стал мучить бедолагу и сразу ответил: — Спит. Через полчасика очнётся — будет как новенький. — Что ты с ним сделал? — Вылечил. Спина у него теперь абсолютно здоровая. — Вот прямо просто так взял и вылечил?! — Хван снова собрался удариться в драму. — Врачи столько лет ничего не могли сделать, а он просто, сука, взял и вылечил! — Ну да. Просто взял и просто вылечил. Не истери, Джин-и! Есть вещи, которые никому из вас знать не обязательно. Прими как данность, что Феликс теперь здоров, и просто порадуйся за своего парня. — Кого?! — Вау, наш Крис очухался! А я уж грешным делом стал думать, что им всем пережитый стресс мозги напрочь отбил. И функцию речи тоже. — Того! Ещё скажи, что ты под собственным носом не видел, как эти двое столько лет брачные игрища разводят! — Я фыркнул. Ситуация накалялась, но отчего-то мне всё происходящее безумно нравилось. Меня прямо вштыривало от того, что я сейчас буду этим недалеким влюбленным идиотам открывать глаза на происходящее. В крови начал подниматься адреналин, и меня захлестывал какой-то нездоровый азарт, чего я за собой уже давным-давно не замечал. Даже боль в спине и руках отошла на задний план, и я смог наконец-то нормально сесть и улыбнуться. Ну а ошарашенные лица ребят лишь добавляли перчинки в происходящее. — Да-а-а, дорогие вы мои… Я смотрю, у вас в коллективе полнейшее взаимопонимание… Прямо даже и не знаю, что сказать… Даже Стэй всё про всех давно поняли, и лишь вы сами ни черта у себя под носом не видите… — Чанмин! Да хватит уже ёрничать! Объясни нормально, какого хрена здесь творится! — Сон-и, хоть ты не начинай! Сказал же, что всё расскажу. Просто пока не могу понять, с чего начать эту повесть, чтобы вы меня психом не посчитали. — Начни с начала. А там мы сами решим, кем нам тебя считать… — раздался спокойный и тихий голос Чанбина. Я на это только криво улыбнуться смог. Ну что ж, мои дорогие, с начала — так с начала. — Вам о чём-нибудь говорит выражение «день сурка»? — я обвёл собравшихся вопросительным взглядом. — Естественно. — Минхо презрительно фыркнул. — Мы, вроде, не в лесу живём. Книжки читаем, фильмы смотрим. Только какое отношение к произошедшему сегодня имеет хронофантастика? — Минхо-щи, я до глубины души поражён твоими глубокими познаниями в вопросе временны́х порадоксов. А также твоей феноменальной выдержкой, которую ты всем нам сегодня вот уже больше двух часов демонстрируешь! — я ехидно уставился на смутившегося под моим пристальным взглядом парня. — Похоже, я опять чего-то не заметил под собственным носом… — Чан задумчиво потёр затылок. А в ответ на мой утвердительный кивок, со стоном приложил ладонь к собственному лицу. — Да-а-а… Плохой из меня лидер, если о назревших проблемах в группе я узнаю от чужого человека. Не в обиду сказано, Мин. Но было обидно. Очень. В душе́. Хотя мозгами я прекрасно понимал, что для них я действительно «чужой». И что «своим», как бы я ни старался, для них навряд ли стану. Так что я, состроив равнодушное выражение лица, продолжил. — Так вот. Для тех, кто не в курсе, что означает данный термин. «День сурка», он же — эффект временной петли, заставляет попавшего в него человека из раза в раз проживать фиксированый отрезок времени до тех пор, пока он не сможет исправить какой-то определённый момент своего прошлого. Это понятно? — Хочешь сказать, что ты… — Джисон сам себе заткнул ладонью рот, видимо, побоявшись озвучить то, к чему пришла его сообразительная головушка. — Ну да. Правда, у меня он выдался не совсем таким, каким его описывали в фильмах. Но мне повезло, и весь этот кошмар я прожил лишь дважды. Первый раз в своем родном времени и теле, а второй… Второй раз я опоздал буквально на пару секунд. — Я скривился от болезненных воспоминаний, вереницей пронëсшихся в моём уставшем мозгу. — Но, как видите, сейчас я всё же успел. — То есть ты хочешь сказать, что ты прилетел сюда из другого времени, чтобы предотвратить убийство Хана? — ну, Чонин всегда был, есть и будет в своих выражениях прямым, как палка. Только вот его слова наконец-то донесли до ребят весь смысл пролетевшего мимо них сегодняшнего кошмара. Уставшие за целый день предварительного прогона выступления, плюс сам концерт… Немудрено, что они сейчас явно плоховато соображали. Даже почти случившаяся смерть Хана не сразу осела в их головах. Но сейчас, глядя на то, как лица семерых мемберов наполняются запоздалым ужасом, я понял, что должен рассказать им всё. Какой бы неприглядной ни была правда, но они должны её знать! Так будет честно. — Нет Нин-и. Не ради Хана. Я вернулся сюда ради своего мужа. — Кого?! — Мужа?! Голоса слились в один громкий вопль, а я смог лишь поморщиться. А чего я ждал, если в Корее однополые браки официально запрещены законом? А за публичную связь двух мужчин вообще можно реально угодить в тюрьму? Хотя мы с моим Солнышком брак заключали не здесь. Благодаря связям, нам с ним удалось таки получить второе гражданство. Так что наш брак, заключённый в Штатах, был абсолютно действительным с точки зрения любого закона. К сожалению, только не корейского. — И что вас всех так удивило? Да, у меня был муж. Любимый супруг, которого я буквально боготворил и носил на руках. Только вот он тоже… Не важно. Об этом позже. — Выставив перед собой руки, я резко пресёк назревающую атаку вопросами. — Всё по порядку. На удивление парни очень быстро замолчали. Надеюсь, что к концу моего рассказа у них отпадут все вопросы. Так что я глубоко вздохнул и начал свою исповедь. — Всё началось год назад по вашему времени. Помните, как кто-то слил в сеть видео Ли и Хана? — Это то, где Сон-и обнимает Хо со спины и дважды целует в губы? — Кристофер устало откинулся на спинку дивана. — Да-а, шумихи этот ролик тогда наделал знатно! Этим двоим — кивок на притихших Минхо и Джисона — вообще влетело по первое число от всех, кого только можно. Они еле доказали Джиёну, что между ними ничего нет, кроме крепкой и долгой мужской дружбы. Я на такой ответ только фыркнул. Такая же реакция, кстати, была и у Хёнджина, Чонина, Сынмина и Чанбина. Я этому даже не удивился — шифровались Минсоны в своих чувствах друг к другу просто отвратительно. Ха, один лишь Бан Чан оставался в блаженном неведении! Мне вот очень интересно, чем, или, точнее, кем так был занят этот крайне здравомыслящий мужик, если не заметил под собственным носом такого слона?! — Так вот именно эта запись и стала триггером одному крайне психически нестабильному фанату Минхо. И нечего меня взглядом прожигать — вы просили правду — вот вам правда. Год этому товарищу потребовался на то, чтобы осуществить родившийся в его нездоровой голове план. Как итог: сегодняшнее покушение на Хана у него удалось. Правда, до суда этот идиот так и не дожил: в психушке, куда его поместили для освидетельствования, он перегрыз себе вены. Глядя на замершего белоснежной мраморной статуей Минхо, я едва смог сдержать пробившую меня крупную дрожь. Ведь именно такое безучастное и абсолютно равнодушное выражение лица я видел у него на протяжении всего последующего после смерти Джисона года. — В общем основное действие началось уже после всего этого кошмара. Группа и фанаты тяжело переживали смерть одного из ребят, но спустя пару месяцев работа всё же смогла притупить боль от потери. А на день смерти Джисона всеми дружно было решено дать бесплатный благотворительный концерт в честь его памяти. Я замолчал, вспоминая… Странные тогда были времена. Парни вроде и оставались всё так же вместе, но что-то в их отношениях сломалось. Исчезла лёгкость и непринуждённость общения, почти пропало безоговорочное доверие друг к другу… Но все они продолжали старательно делать вид, что всё хорошо. Даже Минхо. Эх, знали бы мы, что в тот момент, когда не стало Сон-и, не стало и его… Ведь всё тогда могло бы пойти совсем по-другому. — Знаете, а я всегда подозревал, что среди Стэй много неадекватных. Таких, которые ставят жизни и интересы своих айдолов намного выше собственных. Которые готовы на любое безумство, стоит их кумиру только намекнуть… Вот и Минхо умудрился где-то найти таких фанатов Хана. Они-то ему и помогали. В тот день на концерт съехалось столько народа, что даже подумать страшно. Стадион был не просто забит людьми, там даже дышать от давки было трудно. Не знаю, как у Стэй получилось нейтрализовать охрану, но эти фанатки Хана намертво блокировали все входы и выходы. А в самый разгар концерта Хо просто застыл на середине сцены и начал говорить… Честно скажу, его речь я с первого раза запомнил буквально дословно, настолько она меня поразила… В общем в ней он признавался, что всегда безумно любил своего Сон-и, а сейчас жизнь его больше не имеет никакого смысла. И на годовщину его смерти, он решил преподнести своему любимому подарок: уйти вслед за ним и забрать с собой всех тех, кто был тому когда-то дорог… То есть ребят из группы и собравшихся здесь Стэй. Оказывается, Ли Минхо был великолепным актёром: за весь этот год никто даже и не заметил, как он реально сошел с ума. А когда в конце его речи со всех сторон начали раздаваться хлопки, никто тоже ничего не понял. Стэй стояли, как громом пораженные, не в силах переварить то, что услышали. А Минхо, закрыв глаза, негромко пел любимую песню Хана. Поэтому, когда стадион стало затягивать густым дымом, люди решили, что это просто часть шоу. Только лишь когда уже со всех сторон стало подниматься пламя, толпа впала в панику… В общем, началась дикая давка. Люди ломились на выход, но наткнулись лишь на закрытые намертво двери. Думаю, что тем, кого толпа затоптала в самом начале пожара, очень повезло… Потому что не прошло и десяти минут, как пламенем было объято всё… Я снова замолчал. Было очень тяжело вновь вспоминать тот страшный день. Тем более, когда ты был его непосредственным участником. А ребята… А что ребята? Они сейчас сидели истуканами, с лицами белее мела и пытались переварить то, что я им рассказал. И молчали. Я даже не пытался сейчас им что-то обьяснить. Прекрасно понимал, что им нужно время для того, чтобы осознать всё, чего в этот раз у них получилось избежать. — Кто-то выжил? — хриплый шёпот Джисона набатом резанул по ушам. — Нет. Ни один человек не смог оттуда выйти. Безумные Стэй всем отомстили на славу… — Феликс… — Хёнджина интересовала дальнейшая судьба лишь одного единственного человека. А я, скривившись от боли в спине, помноженной на боль душевную, отрицательно покачал головой. А по щекам Хвана покатились слезы. — Как… — Крис прочистил охрипшее горло. — Как именно мы погибли? — Вы уверены, что эта информация вам необходима? — честно говоря, я сейчас был очень удивлён его вопросом. Но полный боли взгляд Бана, направленный на бледного от переживаний Чонина, заставил рассказать. Потому что у меня внутри было стойкое ощущение, что без этой информации наши парочки так и не признаются друг другу в собственных чувствах. Да, это была очень тяжёлая шоковая терапия для них всех. Но, похоже, лишь понимание того, что дорогого тебе человека может не стать в любой момент, сможет вытащить наружу все чувства и эмоции, что каждый из мемберов так упорно скрывает ото всех. — Ты умудрился подвернуть ногу, прыгая с пролёта горящей лестницы. А потом пытался вытолкнуть Нин-и в смотровое окошко под крышей стадиона. Только вот оно было очень высоко, а Ян наотрез отказался лезть тебе на плечи, понимая, что сам ты забраться за ним уже не сможешь. А оставлять тебя он не собирался. Хотя в результате вылезти вы всё же смогли оба. Но… Пятнадцать метров свободного падения и чёрт знает откуда взявшаяся внизу строительная арматура… — я покачал головой, давая понять, что счастливым концом там и не пахло. — Бин… — Сынмин тоже решил узнать судьбу своего благоверного. — Вы оба не смогли выбраться из обезумевшей толпы, — видя, что Хан тоже хочет спросить, я продолжил. — Минхо так и остался стоять на сцене. Округлившиеся глаза Сон-и чётко давали понять всю степень его шока. Он перевёл взгляд с меня на Хо, а тот в ответ лишь безразлично передёрнул плечами. — Ликс… — Джин-и, давай об этом не будем… — я прошептал это почти умоляюще. Потому что именно этот момент был для меня самым болезненным, и с годами боль в моей душе лишь усиливалась. — Чанмин-а хён, я должен это знать. — Произнесено это было таким твёрдым голосом, что даже я не смог ослушаться. — Вы с Феликсом почти добрались до смотрового окна на втором этаже… Но стадион уже вовсю полыхал. Вы не дошли до него буквально пять метров — на Ликса рухнула одна из несущих балок, раздробив ему ноги. — Я сглотнул ставшую горькой слюну во рту, и, глядя прямо в глаза Хвана, прошептал: — Ты просто сидел рядом до конца и держал его за руку, рассказывая, как сильно ты его любишь, и что в следующей жизни вы обязательно встретитесь и снова будете вместе. Потому что у вас есть обручальные кольца, которые связали вас крепче красной нити судьбы… — А где всё это время был ты, Чанмин, раз так подробно можешь всё описать?! — в дверях, облокотившись голым плечом о косяк, стоял Феликс. Интересно, как много он слышал? — Да, Мин, откуда ты всё знаешь в таких подробностях? Я же, глядя лишь в любимые до безумия карие глаза, всё же смог из себя вытолкнуть: — А я, мой ангел, всё это время держал своего любимого мужа за руку… Глаза Ликса распахнулись от неверия в собственной догадку и он выдохнул вопросительно: — Джин-и??? А я лишь согласно кивнул. Ну а что я ещё мог ответить? Что я добровольно сгорел рядом с любимым, не желая оставлять его одного? Что я в любом случае не смог бы без него прожить ни минуты, зная, что его больше нет? Но судьба дала мне шанс всё исправить. И пусть это далось мне ценой жестокой душевной боли, но я ни на секунду ни о чём не жалел. Я бы пережил всё это ещё много раз, потому что знал, что рано или поздно я смогу изменить концовку этой страшной истории, и моё солнышко будет жить. Всё ради тебя, любимый… — Но как? — на его точëном лице вереницей проносились отражения его чувств. Недоумение, боль, обречённость, радость, печаль, сожаление… — Ради тебя… Всё всегда лишь ради тебя, Ёнбок-и… Наконец-то вышедший из ступора Хёнджин вскочил с дивана и бросился к своему парню. Сгрëб его в объятья так крепко, что в тишине мы отчётливо услышали хруст сдавливаемых рёбер. — Раздавишь… — прохрипел Феликс, но вырываться даже и не думал. — Прости… Прости… Прости меня… — Хван заполошно шептал сбивчивые извинения, попутно покрывая лёгкими поцелуями каждый сантиметр веснушчатого лица. — За что ты извиняешься, Джин-и? — За то, что так долго не мог тебе признаться в собственных чувствах и мучал нас обоих… Феликс ласково взъерошил длинные чёрные волосы, и, сцепив руки в замок на спине Хвана, грустно сказал: — Но ты, в отличие от них, всё же смог найти в себе мужество и озвучить мне свои чувства. Я очень тобой горжусь. И очень сильно тебя люблю… А я, глядя на них, улыбался, как дурак и был счастлив от того, что счастливы они. И было абсолютно не больно, что МОЕГО Феликса со мной здесь нет. Я был твёрдо убеждён, что все те слова, что я тогда шептал ему при пожаре, сбудутся. Я верил, что среди множества миров и жизней, мы с моим Солнышком ещё будем вместе. А у этих двоих была своя судьба, в которой нет места потерям и боли. Я задумчиво покрутил своё обручальное кольцо, которое мы с моим мужем носили в ухе вставленным в серьгу, чтобы не палиться перед фанатами. Для меня до сих пор остаётся загадкой, как же получилось так, что я очнулся в совершенно чужом теле, но с этим символом любви моего ангела в ухе. Мистика какая-то. Но во всей этой истории было слишком много непонятных и противоречивых моментов, которые я не желал разбирать. Да и что бы мне это дало? Правильно — ничего. Лишь очередную головную боль, которой в этом новом для меня теле, но с моими старыми мозгами, было и так предостаточно. Мне очень хотелось бы остаться здесь ещё хоть ненадолго, но что-то внутри снова настойчиво нашептывало, что времени у меня осталось катастрофически мало. Тело, данное мне кем-то взаймы, устало, да и мне самому уже было пора туда, где меня ждал мой любимый. Так что пока парни не очухались от свалившейся на них информации, думаю, пора отчаливать восвояси. Всё что хотел — я сделал. Теперь дело только за ними самими. Они сами должны сделать свой выбор: страдать от неразделенных чувств или же стать наконец-то счастливыми. Удивлëнный возглас Хёнджина догнал меня уже почти в дверях. — Феликс, что это?! Даже не оборачиваясь, я знал о чём именно сейчас спрашивал Хван. Феликс был без рубашки, а на голой груди у него ровно посередине алел отпечаток ладони. Такой же, кстати, украшал и его поясницу. Могу сказать в своё оправдание только одно: издержки лечения. — Чанмин! — Ну чего ты опять орёшь? Я сейчас уйду и через какое-то время они пропадут. — Почему у меня стойкое ощущение, что у тебя такие же… — Феликс задумчиво прикусил губу. — И исчезнут они потому, что исчезнешь ты… Я лишь улыбнулся. Ни к чему ему знать, что я просто забрал его болезнь себе. Этому телу уже всё равно, а Ликсу ещё жить долгую и счастливую жизнь. Без боли и вероятности рано или поздно остаться инвалидом. — Даже не попрощаешься? — Феликс смотрел на меня грустными газами, но подходить не собирался. Правильно, его место рядом с его Хёнджином. А у меня был, есть и будет только мой Феликс. Поэтому я как можно более непринужденно улыбнулся, перекинул на грудь свою косу, растрепавшуюся за этот насыщенный событиями день и ответил: — Если ты не помнишь, то месяц назад при нашей первой встрече в живую мы тоже не поздоровались. Так что, думаю, вполне обойдёмся без прощаний. — И я вышел, тихо прикрыв за собой дверь, отрезая себе любую возможность вернуться туда, где я по факту всё это время был чужим. Когда я почти дошёл до парковки, меня резко дёрнули за руку и развернули. Передо мной, почти вплотную, стоял запыхавшийся Минхо, молча сверлил меня нечитаемым взглядом и нервно кусал губы. — Ты что-то хотел мне сказать, Хо? — Да. Спасибо тебе. За всё. Особенно за Сон-и. И если сможешь, передай ТОМУ Джисону, что даже в этом мире ради него я поступил бы так же. — Я знаю, Хо. И как никто другой понимаю тебя. Береги его. И открой, наконец, ему свои чувства: не заставляй Хана страдать так же, как страдаешь ты сам. В ответ я получил согласный кивок. Он на секунду крепко сжал мою руку, а после, резко развернувшись, скрылся в доме. Вот и замечательно. Как ни жестоко это звучит, но шоковая терапия Хвана Хёнджина всё-таки работает. Думаю, и у Криса с Чонином, и у Мина с Бином тоже всё со временем наладится. Впервые за много лет у меня было легко на душе. Груз проблем свалился с моих усталых плеч, и я наконец-то смог гордо поднять голову и распрямить спину. Именно так, как всегда нравилось моему солнышку. И пусть эта страница моей истории скоро закончится, но я верю, что книга моей жизни ещё не дописана. Думаю, что шанс на то, чтобы всё исправить, был дан мне не просто так. Ну а если же нет, то всё равно осознание, что любимый мною человек (пусть и не совсем тот, но всё же) жив, здоров и счастлив, делает меня самого счастливым. С этим знанием будет приятно умирать. А возможно даже жить дальше…***
Два года спустя.
— Всё же как символично, что мы выбрали именно эту дату для свадьбы. — В широком кресле Феликс почти лежал на Хëнджине, который ласково перебирал блондинистые волосы своего новоиспечённого супруга. Та мистическая история, произошедшая ровно два года назад, перевернула жизни восьмерых человек с ног на голову. Они долго приходили в себя после рассказанной Чанмином, точнее Хёнджином, истории, пытались найти в ней малейшие несостыковки, но всё услышанное ими было до жути правдоподобным. И если поначалу мозги отказывались принимать полученную информацию, то после того, как полиция разобралась с неудавшимся убийцей Джинсона, они во всё поверили. Этому же способствовал и тот факт, что ровно через три дня после произошедшего, Хван Чанмин погиб в жёстком ДТП с участием трёх машин. На удивление, в той аварии выжили все участники, кроме него. И узнали ребята об этом не из газет, а из-за того, что отпечатки ладоней на теле Феликса вдруг резанули его тело тупой болью и пропали. Врачи, кстати, при очередном осмотре только руками развели и в один голос твердили, что произошло не иначе как чудо. Хотя чудом было само появление Хвана в их жизнях. Но он ушёл от них так же странно, как и появился, и вот уже на протяжении двух лет парни частенько вспоминали о нём с теплотой и грустью. За это время многое было сделано. Трое из них получили гражданство в Австралии, Феликс и Крис и так имели двойную родину. Правда Чанбин и Сынмин отказались от этой затеи, а у Минхо случилась какая-то проволочка с документами в посольстве, от чего он сейчас, глядя на две счастливые супружеские пары недовольно кусал губы. Феликс с Хёнджином решили пожениться почти сразу же после того вечера. Они были влюблены, счастливы и не видели смысла тянуть время, ведь для себя всё давным давно уже решили. Чонин же взял Кристофера в такой оборот, что бедолага буквально взвыл от обилия эмоций и чувств, которые этот мелкий лис обрушил на своего хёна. Так что нет ничего удивительного в том, что узнав от Хвана о предстоящей свадьбе, Ян поставил Чану ультиматум: либо они тоже раписываются в Австралии, либо… Дальнейшее было произнесено шёпотом Крису на ухо, но судя по тому, как он побледнел и согласно закивал головой, малыш Нин-и пригрозил отлучить влюбленного волка от своего тела. Джисон к этому времени уже больше года щеголял с подаренным ему Минхо помолвочым кольцом и на предложение Ли сыграть тройную свадьбу отреагировал с ярким энтузиазмом. Но, к сожалению, что-то там у Минхо не сошлось в документах, и к назначенной дате он так и не получил желаемого гражданства. Зато Хан успокаивал его, да и себя тоже, тем, что расписывал их будущее единоличное торжество. Это немного сбавляло градус психа у Минхо, но на сияющие от счастья парочки он всё равно нет-нет, да бросал недовольные и немного завистливые взгляды. — Да, уже два года прошло. Но я помню всё настолько хорошо, словно это было вчера. — Жаль, конечно, что с Чанмином всё так вышло. Но почему-то я уверен, что если бы он остался здесь, он так и был бы несчастен… — Феликс вздохнул и задумчиво прокрутил в ухе серьгу с обручальным кольцом. Эта идея пришла к ним с Джинни почти одновременно: оба они не собирались отказываться от такого важного символа супружества, но открыто носить обручальные кольца в Корее они бы никогда не смогли. Поэтому теперь у обоих в ушах красовались парные серёжки, придавая их сценическим образам ещё большей загадочности и давая фанатам новую пищу для сплетен. Чан и Ян подошли к проблеме ещё креативнее — они оба прокололи нижнюю губу и сделали из своих обручальных колец некое подобие пирсинга. Получилось необычно и совершенно непонятно для непосвященных в тайну их отношений. Одни только Чанбин и Сынмин все никак до сих пор не могли прийти к общему знаменателю. Нет, отношения эти двое тоже выяснили почти сразу, и даже стали встречаться, но собачиться от этого меньше точно не перестали. Как-то на какой-то гулянке, глядя на малость перепившего Мина, Чанбин в сердцах заявил Феликсу, что Ким однажды доиграется, получит по своей упрямой башке и очнëтся уже женатым на нём, к чему сам Со приложит все свои усилия. — Джин-и, как ты думаешь, Хёнджин всё же смог встретить ТАМ своего Феликса? — Думаю, смог. Он как никто другой заслужил счастья. — Хван провел носом по кончику уха Ликса. — Я даже не представляю, как можно любить, чтобы пройти через такой кошмар… — Так же, как я люблю тебя, ангел. — Хёнджин легонько потянул за золотое колечко, так соблазнительно посверкивающее в аккуратном ухе. — Я не хочу говорить в такой день пафосных речей — мою брачную клятву ты уже слышал, но всё же дополню: Если бы я был на месте того Хёнджина, я поступил бы точно так же. Для тебя. Ради тебя. Потому что я живу лишь до тех пор, пока ты рядом. Ты смысл моей жизни. И я не устану просить у тебя прощения за то, что столько лет мучал нас обоих. Феликс расслабленно прикрыл глаза. Он был счастлив. Абсолютно. И счастье это нисколько не омрачала скорая необходимость вновь скрывать свои отношения от вездесущих Стэй и пронырливых репортёров. Переживём. Не впервой. Ещё несколько лет и контракт с группой закончится. А новый никто их них подписывать не собирался. Да и зачем? Они дружно решили, что уйдут на пике популярности, оставаясь в глазах фанатов всегда такими же молодыми и безбашенными. Деньги у них есть. Связи за столько лет наработаны. Так что они просто будут жить для себя: путешествовать там, где вздумается, заниматься тем, чем захочется и даже вставать с утра тогда, когда выспались, а не тогда, когда диктовало плотное расписание айдола. Какие сюрпризы приподнесёт им жизнь, Феликс не знал, но в одном он был твёрдо уверен: ни он, ни его друзья никогда не потеряют друг друга. Их судьбы сплетены слишком тесно и крепко, чтобы разорвать эту странную душевную связь восьмерых человек. А ещё Феликс был безмерно благодарен Хёнджину из другого времени за то, что он был. За то, что сделал для ребят и лично для Ликса. И Феликс искренне верил, что где-то там далеко, их странный мистический друг всё же нашёл своего любимого супруга. И они так же счастливы вместе, как он со своим Джин-и…***
— Может ты всё же очнëшься уже? — густой низкий любимый голос заставил Хёнджина с удивлением распахнуть глаза. — Ликс-и… Это ты? Сидящий рядом с ним на корточках парень забавно сморщил свой веснушчатый нос и закатил глаза. — А кого ещё ты ожидал здесь встретить? Конечно, это я, Джин-и. — Но как я… — Хван-Ли Хёнджин! Я задолбался ждать тебя здесь! Ты семь лет болтался в теле какого-то непонятного мужика, а я здесь с ума сходил от беспокойства и одиночества! — Прости меня, солнышко… — Вот только не включай снова режим драмы! — но тут сурово нахмуренные брови расслабились, а грозный голос перешёл на тихий глухой шёпот: — Я так скучал, Джин-и… — Я тоже, мой ангел. Ты даже не представляешь как… Всё, что я сделал, я сделал лишь ради тебя… — Знаю. Отпусти прошлое, родной. Теперь мы вместе. Навсегда. — Обещаешь? — Клянусь! — Он наклонился и оставил на губах Хёнджина лёгкий, но от этого не менее сладкий и желанный поцелуй. — Вставай, давай! Ребята нас уже заждались! Они решили устроить праздник в честь твоего возвращения… Феликс что-то ещё говорил, но Хёнджин его не слышал. Он не мог оторвать глаз от любимого мужа, хотя и пытался найти какие-нибудь несостыковки. Но не находил. В нём всё сильнее и сильнее крепла уверенность, что всё происходящее с ним сейчас не плод его больного воображения, а самая настоящая реальность. Странная, мистическая, непонятная ему, но реальность. На губах сама собой появилась счастливая улыбка. Ликс тоже её заметил и улыбнулся в ответ. — Подъём, Джин-и! Я знаю, что ты тоже рад, но неужели тебе даже не интересно узнать, где ты сейчас находишься? — В раю. Потому что ты рядом. Хотя, ради тебя я готов жить даже в аду…
