Тепло

             Астрид не заметила, как постарела. Казалось, ещё вчера они молодые, с кипящей кровью, летали высоко в небе и громко хохотали. Но вот, уже седые и прикованные к земле, они тихо посмеивались над новыми поколениями. Жизнь пролетела в одно мгновение, но в то же время, для Олуха это были долгие шестьдесят лет.       Поселение сильно изменилось за эти годы, расширилось. Были построены новые дома, в них тут же заселились новые семьи. Были открыты новые лавки, установлены новые торговые связи. Олух, несомненно, процветал.       Больше тридцати лет им правил сильный вождь — Сморкала Хэддок. Ещё при получении титула наследника он решил сменить фамилию, чтобы продолжать славный род, правивший островом более трёхсот лет. Конечно Слюнявый Йоргенсон не согласился с решением своего отпрыска; он хотел, чтобы их фамилия наконец-то прославилась так, как, по его мнению, давно заслуживала, но сын его проигнорировал. Для него было важным лишь одобрение со стороны старого вождя — Стоика Обширного и тот полностью его поддерживал. Для него это означало, что племянник укрепляет связь со своими предками. Для Сморкалы же это было отданной данью почтения настоящему наследнику Олуха, его тайному кумиру, его двоюродному брату и хорошему другу... Иккингу Хэддоку.        После его смерти Сморкала сильно изменился, словно за один холодный вечер повзрослел на несколько десятилетий. Он взял на себя командование разбитой бандой, взвалил ответственность за их благополучие. Именно он занимался организацией похорон. Именно он пытался выходить Беззубика, который просто игнорировал весь мир. Именно он сумел уберечь деревню во время ужасающей зимы. В тот страшный день Сморкала-весёлый-заносчивый-ворчливый-балагур умер в ледяной пещере под дикий вой своих друзей и драконов. Несомненно тогда на свет и появился Сморкала-храбрый-стойкий-сильный-лидер. Для него это было долгом перед Иккингом, и в каждом своём действии, в каждом решении он пытался понять, как бы поступил он.       Стоик ещё долго не мог назначить себе приемника. Казалось, он верил, что однажды его сын вернётся и, с неловкой кривой улыбкой и нервными руками, расскажет, что все ошиблись и вот он, живой и здоровый. Но время шло, зима сменилась весной, а та летом. Вместе с осенними листьями увядала и вера Стоика. На годовщину похорон Иккинга Сморкала был назначен наследником. А четырнадцать лет спустя стал вождём Племени Лохматых Хулиганов с Острова Олух. Ему уже исполнилось тридцать три года, самый большой возраст для вступления в роль вождя. Раньше ими становились чуть пройдя за двадцать. Эта же судьба ждала Иккинга, если бы тот не закончил все войны, трепавшие Олух. И если бы он не умер.       Конечно, Олух процветал не только благодаря Сморкале. В его окружении были лучшие советники — храбрые, сильные и мудрые — его верные друзья.       Рыбьеног посвятил себя науке. Благодаря ему улучшился урожай, в сетях стало больше рыбы, поднялась медицина. Он собрал самую большую коллекцию книг на архипелаге и открыл библиотеку, а позже женился на Хезер, которая приумножила его достижения.       Задирака обнаружил в себе невероятные способности к коммуникации. С его помощью Олух подписал множество мирных договоров и дружеских соглашений; открылся для сотрудничества с торговцами товаров, которых никто из Лохматых Хулиганов раньше не видывал. Он закрутил роман с приезжей, практически на десять лет его старше, и был счастлив.       Забияка стала Сморкале женой и самой лучшей поддержкой. Её смекалка и крепкий дух неоднократно выручали вождя, не давая ему в худшие дни опустится на самое дно.       Что касается Астрид, она возглавила армию Олуха, взрастив её до самой большой и сильной из всего архипелага и даже за его пределами; в некотором роде, это так же помогло в подписании мирных договоров. Но за всё это время она так и не связала свою жизнь с кем—то. Её сердце всё так же оставалось пустым, как и в тот день, когда всё тепло выветрилось из него в густой, холодный воздух.

°°°

      Она сидела на холме с видом на расстилающуюся внизу деревню. Это место очень любил Иккинг. Он говорил, что ему нравится сидеть и смотреть, как его народ живёт тихой и довольной жизнью. Как дети играют и бегают за драконами, а взрослые занимаются своими делами и беседуют друг с другом. Раньше Астрид приходила сюда практически каждый день на закате, но прошедшие годы сказались на ней. Ей становилось всё тяжелее сидеть на драконе, а больные ноги уже не выдерживали столь длительных прогулок. Но всё же она старалась приходить сюда хоть раз в пол дюжины дней. Дорога занимала не меньше часа, и хоть верная Громгильда всё так же была рядом, это отнимало слишком много сил. Возможно, это последний раз, когда она сюда пришла..? Поэтому старушка хотела насладиться этим моментом по полной.       Лето на Олухе никогда не было достаточно жарким, но достаточно тёплым, чтобы согреть её старые кости. Яркая зелень окутала весь остров. Деревья были крепки как никогда и прямо пышали силой, травы были сочны, цветы благоухали. Порой Астрид думала, что это дух её любимого остался так сохранять свой дом.       Тёплый ветер трепал листву и её седые волосы. Она всё так же заплетала косу, но теперь та была совсем простой. Без маленьких косичек и не свешивалась на бок. Единственное, что делала Астрид, чтобы причёска не выглядела совсем неопрятной — вплетала туда шёлковую ленту нежно—голубого цвета. Она в тайне от всех, чтобы не вызвать шквал подшучиваний, купила её на северных рынках. Было ещё рано об этом думать, то было во времена войны с Гримборнами, но Астрид лелеяла мысль, что однажды вплетёт эту ленту себе на свадьбу. Свадьбы так и не состоялось. Больше не было тех глаз, чтобы порадовать которых она и купила эту ленту. Повезло, что на ней было традиционных свадебных рун и никто, кроме самой девушки, тайного смысла этого шёлкового отрезка не знал.       Астрид достала из кармана обручальный подарок. Медный круг за свои практически сто лет оставался таким же красивым и блестящим.             Конечно, Хофферсон за ним очень тщательно ухаживала. Первое время она совсем не знала, что с ним делать. Ожерелье принадлежало Хэддокам, а Астрид никогда в эту семью уже не войдёт. По добру ей следовало бы вернуть его, но как же ей не хотелось с ним расставаться. Так или иначе, это был самый ценный подарок от её возлюбленного. Астрид так боялась, что однажды Стоик подойдёт к ней и потребует медальон обратно. Она бы безропотно его отдала, но вместе с ним и всю любовь, которая ещё оставалась в её сердце.        И действительно, в один день, когда Астрид утирала слёзы, в который раз разглядывая узоры на круге, Стоик подошёл сзади и положил тяжелую руку ей на плечо. У девушки всё рухнуло внутри. Вот сейчас ей придётся отдать подарок. Вот сейчас действительно всё закончится. Но вождь лишь тихо заговорил:       — Я рад, что он у тебя, дочка. Никто другой не позаботиться о нём так как ты. Передай его своим детям, когда придёт время.       И после этого он ушёл. Астрид ничего не смогла ему тогда ответить, огромный ком застрял у неё в горле. Но когда она в следующий раз пересеклась взглядом со Стоиком, между ними произошёл немой диалог. Да, Астрид сохранит медальон и однажды передаст молодым.       Круг отражал золотой свет закатного солнца. Завтра будет так же тепло. Возможно, вместе с любимым местом пришло время попрощаться и с ожерельем..?       — Бабушка Астрид, я искала тебя! — раздался сзади звонкий голос. К ней со спины подошла старшая внучка, наследница Олуха. Последние пятнадцать лет вождём был её отец — сын Сморкалы и Забияки — Иккинг Хэддок Четвёртый. Внешне он совершенно не был похож на своего дядю, но духом несомненно пошёл в него. Дочь взяла от него светлые волосы и зелёные глаза от матери, которая в свою очередь была копией Хезер. Девушке было всего девятнадцать. Раньше Лохматые Хулиганы и подумать не могли, чтобы стать родителями после тридцати. Когда население в вашей деревне совсем небольшое, высока детская смертность, да и ты можешь в любой день умереть в схватке с драконом, заводить детей старались как можно раньше. А уж увидеть взрослыми не только своих детей, но и внуков доводилось совсем немногим. Но времена изменились, все три семьи первых всадников обзавелись отпрысками ближе к тридцати, поэтому и внуки их были ещё подростками. Как-то так получилось, что потомки не делили всадников на своих и чужик. Были родители и дяди-тёти. А после добавились и бабушки-дедушки. Вот так Астрид, не имевшая ни одного ребёнка, была бабушкой сразу для пятерых внуков.       — Привет, родная. Я тут сижу, отдыхаю. Присядь рядом, полюбуйся этим видом.       Девушка присела на землю. Булыжника, на котором сидела Астрид, не хватило бы на двоих. Некоторое время они просидели в тишине, наблюдая за тем, как заходящее солнце окрашивает остров бронзой.       — Это было одним из любимых мест твоего дедушки Иккинга, — Тихо заговорила Астрид. Внучка быстро повернулась к ней. Хоть никто из детей не знал Иккинга лично, но он был для них таким же дядей и дедушкой, как и остальные. И героем их сказок на ночь. Дети подозревали, что первые всадники несколько преувеличивают рассказы о его подвигах, слишком невероятно они звучали. Но они ошибались — банда рассказывала чистую правду.       — Он порой сидел здесь и рассказывал, что планирует сделать, когда станет вождём. Как он собирается заботиться о деревне, защищать народ… Хотя при этом так не хотел становится вождём! — Астрид рассмеялась, — Даже слышать об этом ничего не хотел. Думаю, это была одна из причин, почему он с таким энтузиазмом ринулся в Дальние Дали. Иронично, что на Краю он стал самым настоящим вождём. Хоть и для такой маленькой группы… — Астрид замолкла. В воздухе повисла тоска, которую за эти годы никто так заглушить не смог. Судя по всему, некоторые раны временем не лечатся. Старушка покачала головой, разгоняя надвигающуюся тьму.       — Нот, у меня есть кое-что для тебя, — Астрид ласково погладила медный круг, а затем с трепетом вложила его в руки внучки, — Это мой помолвочный подарок от дедушки Иккинга. Ещё его отец подарил это ожерелье его матери. Вождь Стоик просил, чтобы я передала его своему ребёнку, — она дряблой рукой провела по волосам Нот, — Я считаю своими детьми и тебя, и всех твоих братьев и сестёр и дядюшек с тётушками. Изначально я хотела передать этот медальон твоему отцу, когда он станет ухаживать за какой-нибудь девушкой. Знаешь, чтобы он снова был у Иккинга. Но твой папка так быстро вырос, я ещё не была готова к этому. Поэтому я решила, что когда придёт время, передам его тебе. Подаришь своему избраннику или передашь вашему ребёнку — решать тебе. Главное, чтобы он всегда был у кого-то, кто знает, как много любви он хранит.       — Бабушка, — Нот перевела потрясённый взгляд с медальона на Астрид, — Оставь его себе, он же так важен для тебя! Как я могу взять его себе?       — Брось, девочка, мой век подходит к концу. Я не хочу, чтобы это было посмертным подарком тебе. К тому же, я ведь вижу ваши похождения вокруг друг друга с юным Венистоном. Не думай, что я не видела, как вы с ним вчера целовались за столбом в Медовом Зале. Сегодня-завтра он сделает тебе предложение. Вдруг захочешь подарить ему в ответ этот медальон? Может мне жить осталось всего пару дней? Проживу уж как-нибудь без него. А может я ещё лет десять не оставлю вас в покое? Вы все уже переженитесь, кому мне его оставлять? Так что забирай и не думай переживать обо мне.       — Спасибо… Я буду очень бережно его хранить! — Нот прижала медальон к сердцу, а потом аккуратно положила в свою меховую поясную сумочку, где хранила самые ценные вещи. На душе старушки стало спокойно. Теперь медальон действительно не пропадёт.       — Бабушка Астрид, пора возвращаться в деревню. Уже смеркается.       — Иди, моя милая, я тоже скоро пойду. Хочу ещё немного посидеть здесь в одиночестве.       — Но, бабушка, скоро стемнеет, как ты пойдешь одна?       — Не переживай, родная, Громгильда, моя старушка, всегда мне поможет, — дракон согласно заурчал. Астрид пожала внучке руку, — Ступай, моя хорошая, не беспокойся.       Нот неуверенно отошла к своему Ужасному Чудовищу. Она ещё раз посмотрела на пожилую женщину, которая мягко улыбалась ей, но взгляд был твёрд, не давая места спорам.       — Если что-то случится, подай сигнал тревоги залпом, — Нот вскочила в седло и, дождавшись от бабушки кивка, взмыло в темнеющее небо.       Астрид вновь осталась одна. Не считая Громгильды, естественно.       В окнах внизу потихоньку зажигались огни. Викинги возвращались с работ по домам, разжигали камины и свечи. Не горели окна лишь одного дома. Старого жилища вождя Стоика Обширного и его сына. После смерти Стоика дом не стали сносить или обновлять, в него никто не заселился. Вместо этого из старого дома на опушке сделали место памяти Повелителя Драконов. Иккинг бы посмеялся с этого титула. «Я учитель, Учитель!» — неоднократно повторял он, но викингов было не переубедить. В доме хранились все изобретения и чертежи Иккинга, начиная с самых ранних, ещё со времён войны с драконами.       Как только дом остался покинут и свет больше не горел в его окнах, Астрид настояла на том, чтобы поставить рядом факел, освещающий постройку. Факел был сделан из камня и установлен на удалении от дома, чтобы никакой лихой ветер не смог перебросить огонь на старые брёвна. Но с тех пор, сидя по ночам на утёсе, Астрид могла воображать, что отец и сын вместе проводят вечер, готовясь ко сну.       На самом деле, дом не был покинут полностью. В нём всё ещё жил небезысвестный чёрный дракон. Беззубик смог пережить потерю Иккинга, но так и не смог оправиться от неё. Долгое время он никому не позволял себя трогать, злобно рыча и постанывая на всех, кто пытался. Позже он перестал так делать, позволил и гладить себя и чесать. Но больше никто не мог на нём летать. Седло пришлось снять, потому что без использование оно стало портиться и натирать. Вместе с седлом пришлось снять и всю хвостовую систему. По началу смотреть на Беззубика без этих элементов было очень больно, да и самому дракону явно было неуютно. Но они все решили, что так будет лучше. И для самого Беззубика и для сохранности системы. Плавник заменили на автоматический и дракон вновь был волен свободно летать. В глубине души все боялись, что он улетит и больше никогда не вернётся. Но Беззубик был верен Олуху и друзьям Иккинга. Он стал предводителем драконьей стаи и настоящим защитником острова. Все знали, что Олух находиться под непробиваемым крылом Ночной Фурии, с чьей яростью придётся встретиться каждому недоброжелателю.       Со своего места на утёсе Астрид видела, как та самая Ночная Фурия вспорхнула с крыши дома на опушке и полетела к ней. Через пару минут он приземлился рядом. Время сказалось и на Беззубике. Его чешуя больше не была такой чёрной, глаза поблекли, зубы притупились. Те мгновения, которые требовались ему, чтобы добраться до этого утёса раньше, теперь превратились в минуты. Всё ещё неплохой результат, но не для Ночной Фурии, конечно. Надо признать, что подобное происходило со всеми их драконами. Никто не молодеет.       — Здравствуй, Беззубик, — Астрид протянула морщинистую руку и Беззубик ткнулся носом в ладонь, — Какой прекрасный вечер, не правда ли? — Дракон согласно замурлыкал. Он сделал ещё шаг и внимательно обнюхал Астрид.       — Ты ищешь медальон, не так ли? — понятливый Беззубик кивнул, — Пришло время передать его молодым, — Ночная Фурия замурлыкала ещё громче и боднула Астрид в шею, будто говоря, что она сделала всё правильно. Та засмеялась.       — Да, дружок, я тоже так считаю.       Астрид провела рукой по щеке, пальцами чувствуя дряблую кожу.       — Громгильда, детка, подойди сюда, я хочу облокотиться о твой бок.       Змееввик подешёл и с ласковым урчанием опустился рядом с Астрид. Та слегка откинулась назад. Теперь она видела ярчайшие звёзды на северном небе. Драконы прикрыли её своими крыльями.       Астрид глубоко вдохнула прохладный воздух летней ночи…       — Миледи? — звонкий мальчишеский голос раздался у неё за спиной. Она резко поднялась и обернулась. В паре футов от неё стоял молодой одноногий викинг с кривой улыбкой и яркими глазами. Он был таким живым. Но по прошествии стольких лет Астрид не видела в нём взрослого парня, которым он ей казался когда-то. Теперь она видела в нём ребёнка, едва шагнувшего во взрослую жизнь. Но в его глазах таились долгие годы, огромный опыт, виденный им лично. Она поняла, что это только для них прошло каких-то шестьдесят лет. Он же выдел рождение и смерть целых миров, и никакое молодое лицо это прикрыть не сможет. Но всё же, всё же… Он остался самим собой. Весёлым парнем, немного обалдуем, романтиком и мечтателем. Её единственным возлюбленным.       — Иккинг? — её старческий хриплый голос дрогнул.       — Здравствуй, Астрид, — он сделал шаг к ней, — Я так давно тебя не видел.       Хофферсон засмеялась со слезами на глазах.       — Лучше бы и не видел! Такую старуху то!       — Старуху? — он подхватил её под руки и помог встать. Его ладони были такими тёплыми, почти горячими, и Астрид чувствовала, как тепло разливается внутри неё, — Я вижу лишь самую прекрасную девушку на свете! — он нежно заправил ей прядь за ухо, — Я так по тебе скучал, — их лица были на расстоянии четырёх дюймов друг от друга и его шёпот вызвал дрожь в её теле.       — Я тоже по тебе скучала! Ты даже представить себе не можешь! — Смех исчез, оставив только слёзы. Астрид не узнавала свой голос. Он казался ей смутно знакомым, таким тонким и звонким, как был у неё самом когда-то. Как будто бы целую жизнь назад. Иккинг обхватил её лицо руками, провёл большими пальцами по гладким румяным щекам. Целомудренно чмокнул в лоб, как всегда это делал, практически клюющим жестом. Девушка почувствовала, как тепло окутывает её.       — Всё хорошо, любимая. Теперь всё закончилось.       — Иккинг, ты здесь, чтобы проводить меня в Вальхаллу? — Астрид попыталась повернуть голову назад, где, как она решила, должно лежать её тело, но Иккинг ей не позволил, нежно, но твёрдо удерживая её голову.       — Моя милая Астрид, я здесь, чтобы проводить тебя туда, куда ты захочешь. Девушка положила руки ему грудь.       — Я хочу быть с тобой! Иккинг слегка улыбнулся, но глаза счастливо засияли. Он обхватил ладонями руки Астрид.       — Значит, ты будешь со мной. Пошли, — он сделал небольшой шаг назад, всё так же удерживая тонкие запястья в своих руках.       — Иккинг, подожди!       — Астрид, ты не сможешь ни с кем попрощаться. — в его голосе появились нотки тоски, а лицо выражало сочувствие. Видимо, что-то в нём помнило его собственную боль, когда он понял, что мёртв и не сможет в последний раз обнять отца и Плеваку. Холод от столь болезненного прощания со своими друзьями. Но Астрид лишь покачала головой.       — Я ожидала, что скоро умру, Иккинг. Они этого не знают, но я уже попрощалась со всеми. Я… Я хотела спросить, не хочешь ли ты ещё раз увидеть Беззубика?       На лице Иккинга отразилось облегчение и он с нежностью улыбнулся.       — Я вижу. Вижу всех вас постоянно. Я видел, как вы взрослеете, как рождаются и растут ваши дети, как появляются внуки. Я вижу каждого жителя деревни и каждого дракона. Я вижу всё, Астрид, в том числе и Беззубика. И знай, что ещё будет время, когда мы воссоединимся вновь, когда мы с ним взлетим и будем лететь вечность и я очень этого жду. Но пока ещё это время не пришло. Оно уже не за горами, никто не молодеет. Но сейчас я не хочу мучить его бедное сердце.       Астрид понимающе кивнула. Иккинг провёл руками по её голове и внезапно выдернул из косы ленту. Пшеничные волосы тут же рассыпались по спине.       — Кажется, это принадлежит мне, — рассмеялся Иккинг и Астрид не могла к нему не присоединиться.       — А теперь, миледи, нам действительно пора. — Он обнял её за талию и нежно повёл вперёд. Куда—то в далёкую, но точно светлую неизвестность.

°°°

      Человек может предсказать, когда придёт тепло. Для этого не нужны никакие метеорологи, астрономы и прочие. Чтобы понять приближение тепла, достаточно заглянуть в себя и понять, сколько этого самого тепла ты готов отдать в мирю       Астрид чувствовала приближение смерти, просто она не догадывалась, что смерть будет такой тёплой.