This wasteland is where we belong

“Ляпис..?” Краешек рта непроизвольно дергается в жалком подобии улыбки. “Ляпис!” Голос разума кричит где-то далеко, на затворах сознания, говорит ей бежать, спасаться от этой жуткой иллюзии, от зеленой жижи, принявший ее облик, от этого до боли знакомого силуэта, от этого родного лица. Но разве она может? Это же Ляпис.  Ляпис, ее Ляпис, здесь, прямо перед ней. Как Пери может сбежать? Как может отвернутся от той, кого она так мечтала вновь увидеть?  Бежать… Куда? Ей некуда идти.  Назад к Стивену? В крохотную холодную ванну? Вернуться к бесконечному лежанию в компании собственных мрачных мыслей и самоненависти? Вновь закутаться в плед, в надежде, что однажды он просто удушит ее, и продолжить гнить в этом обманчиво мягком гробу? Она не может оставить Ляпис, только не снова. Ляпис здесь нет, — твердит подсознание, — ее здесь нет, она ушла, оставила эту жалкую планетку и такой же жалкий зеленый самоцвет. Бросила тебя. БРОСИЛА БРОСИЛА БРОСИЛА. Техник не слышит как ее водяной пистолет бьется о землю и укатывается куда-то в сторону. Руки безвольно опускаются, и Перидот падает на колени будто сломанный механизм. Дефектный, как она сама. Ее уже не починить, не исправить. Она это знала. Ляпис это знала. Поэтому и ушла, не в силах терпеть этот, хоть и целый физически, но такой никчемный, бесполезный самоцвет рядом с собой. Зеленая копия самого дорогого ей существа расплывается и двоится в застланных слезами глазах. Любимое лицо подрагивает и искажается,  бездушные впадины смотрят с осуждением, губы беззвучно говорят то, что Перидот и так знает. “Ты ошибка. Недоразумение. Отталкиваешь от себя всех, кому когда-либо было до тебя дело. Только и умеешь, что все портить!” Прости меня. “Смотреть на тебя тошно. Ненавижу!” Прости… “Сделай хоть что-то правильно в своей жалкой жизни!” … Да, Ляпис. Конечно. Что угодно. Медленно, словно в трансе, Перидот поднимается. Ее ноги дрожат, как и все тело, но она делает шаг навстречу той, что стала для нее всем. Еще один, и еще. Я все исправлю. Скользкие лианы оплетают ее руки, спутывают голени, колени, обвиваются вокруг пояса и тянут, тянут, тянут. Вперед, туда, к ней, к Ляпис. Одна из лоз затягивается удавкой на шее. Хризолит закрывает глаза, позволив зеленому чудовищу поглотить себя. Улыбка, теплая, широкая, настоящая озаряет лицо Перидот, и она погружается в эти долгожданные, эти родные, любимые объятия. Я дома.