Escaping Tragedy

Когда отец работал по ночам, Майкл иногда не спал, чтобы посмотреть то, что мог предложить телевизор. Хотя большинство фильмов, которые показывали в это время, не подходили для молодых глаз, иногда Майкл останавливался на документальных фильмах о природе и животном мире. Именно в эти моменты Майкл узнал о большой белой акуле и её жутких параллелях с серийными убийцами. Акула выслеживала свою добычу, тщательно выбирая, кто станет её обедом. Обнаруживая своих жертв за несколько метров и даже чувствуя крошечные капли крови в воде, большая белая акула затем приближалась снизу, используя элемент неожиданности. С помощью мощных челюстей и острых зубов она хватала и разрывала свою жертву на куски, не оставляя им никаких шансов с самого начала.   Когда Майкл окинул взглядом комнату, он почувствовал, что уже стал жертвой опасного зверя, хищного монстра. Он был просто неудачливой добычей, которая наткнулась на его территорию, не имея ни малейшего представления о том, во что ввязывается. Мужчины и женщины в черном стояли стоически за стульями, уставившись на него. Их лица выдавали эмоции гнева и горя, но в основном они были равнодушны. Некоторые с любопытством смотрели на него, обращаясь с ним как с экзотическим животным. Напряжение висело в воздухе, настолько ощутимое, что его можно было резать ножом для масла. Майкл почувствовал, как руки крепко схватили его за плечи, пригвоздив его к месту. Комната представляла собой смесь черных и золотых оттенков, украшенную роскошной мебелью. В конце длинного стола сидел Сиело, его глаза были прикованы к Майклу с лукавой ухмылкой, как будто он только что выиграл в какую-то глупую игру. Или, может быть, это было связано с тем, что Майкл всё ещё был одет в розово-голубой свитер Чарли, полностью разрушая эстетику роскошной комнаты. Руки, направлявшие его, твердо усадили его на первое место, прямо напротив Сиело и его жены. Майкл оказался в неловком положении, когда занял место, встретив взгляд хозяина лицом к лицу. Если бы акулы могли принимать человеческий облик, Майкл был убеждён, что они выбрали бы подражание Сиело Фабринни. Его украшенная драгоценностями рука мерцала и танцевала на свету, сродни движениям опасного хищника. Темно-красное вино в его бокале напоминало жидкую кровь, и когда он оскалил зубы, Майкл заметил два сверкающих золотых клыка, которые угрожающе сверкали. Холодные карие глаза уставились на Майкла, выискивая любые намеки на судьбу его дочери.     — Мы приносим извинения за гнетущую атмосферу,— начал Сиело, окидывая взглядом комнату.—но мы скорбим как семья. Важно, чтобы мы держались вместе в эти теёмные времена.— Майкл молчал, его взгляд метался по собравшимся людям. Все ли они были дядями, тетями и кузенами Кэссиди? По крайней мере 35 лиц смотрели на него, каждое из которых имело сходство — черные волосы, резкие черты лица и тревожный способ наблюдения за ним.   — Но где мои манеры? — Сиело театрально хлопнул себя по лбу, словно отчитывая себя.— Ты, должно быть, голоден. Пить хочешь?    — Нет, спасибо... — начал Майкл, но прежде чем он успел закончить, один из мужчин позади него налил ему стакан воды.    — Или вы предпочитаете газировку, мистер Афтон? — спросил Сиело, щелкнув пальцами.    — Вода подойдёт.— сказал Майкл, но его просьба осталась неуслышанной. Кто-то бросился в другую комнату и вернулся с банкой Dr. Pepper со вкусом клубники. Звук открывающейся банки ощущался как вторжение, усиливая тяжесть испытующих взглядов на нём. Сиело следил за ним, как ястреб, пока Майкл осторожно отхлебывал, чувствуя, как сладкая жидкость покалывает его горло. Слабая, удивленная улыбка играла на губах Сиело, когда Майкл поставил банку.   — Голодный? – спросил Сиело, хотя и не дождался ответа Майкла. «Франческо!» Сьело рявкнул, и подбежал мужчина лет двадцати:— Porta al ragazzo qualcosa da mangiare. Скажите, какая дорога у меня есть: quello con il bordo dorato. Non vorremmo mica che il nostro ospite muoia di: ho altri piani per lui. Майкл наблюдал, как комната озарилась сдержанным смехом, когда семья обменялись взглядами. Даже не понимая итальянского, Майкл понял смысл сообщения. Их смех стих, когда они перевели взгляды на нежеланного гостя. Майкл пошевелил руками под столом, чувствуя тяжесть предвкушения. Сиело с интересом разглядывал его, словно он был всего лишь цирковой обезьянкой, попавшей ему в руки ради развлечения. Франческо отступил назад, удерживая тарелку с дымящейся едой — тип пасты, с которым Майкл раньше не сталкивался. Длинные закрученные спирали распластались в желтом соусе, настоянном на ароматных травах и сочной ветчине. Пикантный аромат донесся до него, неся с собой тонкий намек на лимон. При других обстоятельствах Майкл бы с нетерпением смаковал кусочек. Однако он устоял перед искушением поднять вилку, несмотря на смех, все еще звучавший в его ушах.    — Пожалуйста, съешьте! — просьба Сиело звучала скорее как требование. Все ждали, когда он откусит. Майкл и пальцем не пошевелил.   — У тебя ведь нет ни на что аллергии, правда? — продолжал Сиело.    — Нет, — ответил Майкл.    — Тогда нет нужды ждать. Ешь. — просто сказал Сиело, словно обращаясь к маленькому ребенку. Майкл сделал глубокий вдох и взял в руки богато украшенную серебряную вилку, ее вес был тяжелым для кончиков его пальцев, а поверхность украшали замысловатые цветочные узоры. Люди вокруг него слегка наклонились, когда Майкл выбрал кусок пасты со своей тарелки. Он не мог не задаться вопросом, не собирается ли Сиело отравить его. Он сомневался, что единственным намерением Сиело было пригласить его на уютный ужин, пока семья скорбит. Особенно учитывая, как Сиело скрестил руки в нетерпении, ожидая, когда Майкл откусит. Если Сиело хотел его смерти, Майкл был уверен, что за считанные секунды найдет другой способ. Так, возможно, еда была подсыпана? Это могло быть... Майкл посмотрел на салфетку, лежащую между вилкой и ножом. Может быть, он мог бы незаметно откусить, оставив еду во рту, а потом выплюнуть ее, когда Сиело не смотрел? Время, казалось, замерло, когда Майкл поднял вилку. Даже часы, казалось, остановились на мгновение. Он вдохнул пикантный аромат лимонов и пикантного мяса. Аромат взорвался у него во рту, когда Майкл умело поднес еду к щеке, стараясь не показывать этого. Он изобразил глотательное движение и изобразил фальшивую улыбку, словно был доволен своей едой. К счастью, Сиело только улыбнулся в ответ и отпил вина.    — Теперь, когда мы приняли вас в нашем доме в качестве почётного гостя, — начал Сиело, заставив Майкла быстро опустить вилку и крепко сжать салфетку.— я позволю себе попросить о небольшом одолжении.— сказал Сиело. Майкл подавил вздох; он ожидал этого. Теперь ему нужно было определить, сможет ли он выполнить просьбу Сиело и, если повезет, найти способ вернуться домой.   — Вы англичанин, да?— спросил Сиело. Майкл кивнул.     — Откуда?     — Эссекс.     — Эссекс...?     — Брентвуд. — ответил Майкл, не называя улицу. Он решил предложить только то, о чем просил Сиело, не выдавая никакой дополнительной информации. В конце концов, он всё ещё не был уверен, можно ли ему доверять.     Сиело кивнул, на мгновение задумавшись. — Я несколько раз был в Англии, когда шёл отпуск. — сказал он.— Прекрасная страна, особенно сельская местность. Красивые замки и столько истории. — вздохнул Сиело.— Еда, правда, мне не понравилась. Просто французы делают это лучше. Никаких обид. Я знаю, как вы, англичане, ненавидите французов. Майкл не ответил, не зная, что сказать на это странное замечание.— Моя бабушка была из Франции. Она была восхитительна, как пиранья, и очаровательна, как тарантул.  К счастью, Майклу не пришлось отвечать, так как Сиело сменил тему.    — Итак, Майкл, — он тихонько покрутил бокал с вином в руках, так что красная жидкость едва коснулась его края, — почему твоя семья переехала?     Майкл пожал плечами. — Деловые причины, я полагаю.     — Ты догадываешься? Майкл снова пожал плечами, не желая вступать в беседу, но и не желая облегчать задачу Сиело.    — Чья была идея построить закусочную Fredear’s Diner? — продолжал Сиело.     — Отца и дяди Генри. — Майкл слишком поздно понял, что ему следовало сказать мистер Эмили или Генри Эмили вместо  дядя Генри, создавая впечатление, будто ему пять лет.    — Он твой дядя по крови?   — Крестный отец. — поправил Майкл.     — Значит, они знали друг друга ещё до твоего рождения?     — Нет.     — Нет, почему?    Майкл глубоко вздохнул. — Нет, они знакомы уже около семи лет. Мы зовём его дядей, потому что он близкий друг семьи. Сиело кивнул, по-видимому, одобряя ответ Майкла.     — А когда твоя семья переехала в США, это были все твои родственники?— спросил Сиело, пристально глядя на Майкла. Парень кивнул.     — Но твоей матери больше нет на свете?     — Она умерла.— сухо ответил Майкл. Сиело нахмурился, но Майкл видел это насквозь — в его взгляде не было подлинной обеспокоенности. Только жена Сиело, казалось, слегка расслабилась, её напряженная поза на мгновение ослабла. Майклу показалось, что он уловил мимолетный след печали в её глазах, но он исчез так же быстро, как и появился.     — Мне жаль это слышать, — проворковал Сиело, изображая сочувствие.— это, должно быть, очень тяжело для мальчика твоего возраста. Подавляя гнев, Майкл сжал кулаки под столом. Как посмел Сиело поднять вопрос о его матери, потерю ещё и близкого ему человека? Где его сочувствие?     — Каково было твоему отцу? — спросил Сиело, и в его глазах мелькнуло любопытство.    — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я на это сказал.— сухо ответил Майкл, игнорируя пронзительные взгляды в затылок.    — Твои мама и папа были влюблены?» — настаивал Сиело, его тон сменился с сочувственного на требовательный. Майкл колебался, прежде чем ответить. Были ли они когда-нибудь влюблены? Может быть, мама любила Уильяма. Она любила всё прекрасное — книги о детективах и преступниках, лилии и тюльпаны, выпечку и горячий шоколад. Но больше всего она любила своих детей. Ей нравилось смешить их, показывать им чудеса света, учить их находить красоту даже в самые тёмные времена. Возможно, именно поэтому Майкл никогда не был свидетелем несчастливого брака своих родителей. Они никогда не ссорились при детях, хотя и не проявляли привязанности друг к другу, в отличие от дяди Генри с тетей Ниной. Возможно, мама любила своего мужа ради своих детей. Но Уильям? Возможно, он уважал её за то, что она прошла через многие трудности и решилась родить ему ТРОИХ детей. Уильям лишь подыгрывал их маленькой игре, но его любовь к ней, вероятно, была такой же искренней, как и его заявленная любовь к своим детям.    — Думаю, что они любили друг друга, если учесть, что я существую. — наконец сказал Майкл, зная, что его слова были такими же правдивыми, как и невинность Отца. Не то чтобы это имело значение. Он не был обязан Сиело ни унцией правды, так что не имело значения, что он сказал. Сиело изучал его с бесстрастным лицом, и было трудно разгадать его мысли.    — Ты уверен, что ты плод их любви? Знаешь, дети могут быть и от насилька. Может он держал её силой возле себя и заставлял рожать ему детей? После её смерти, твой папа больше никогда не женился? — задался вопросом Сиело.    — Нет.     — Даже не ухаживал за кем-то?     — Нет.     — Интересно.— Интрига Сиело сохранялась. Неуверенный в своём следующем шаге, Майкл схватил свой напиток и сделал глоток. Сладость жидкости дала ему короткую передышку от окружавшей его тревоги. Но он презирал то, как все глаза были прикованы к каждому его действию. Неужели они действительно находили его таким очаровательным? Майкл демонстративно решил сделать ещё один глоток. Если они уже так отчаянно наблюдали за ним, он мог бы также устроить им представление.     — Итак, Майкл, — сказал Сиело, и голос всё ещё был полон интриги.— скажи мне. Ты боишься своего папочку?     Майкл моргнул, ошеломленный. — Простите?     Наклонившись вперёд, Сиело застыл с широкой улыбкой на лице. — Ты боишься своего отца?     — Да, — хотел сказать Майкл, но сдержался.— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.— ответил он с притворной уверенностью.     Улыбка Сиело не сходила с лица. — Какой твой папочка дома? Такой же милый, как и на людях? Майкл молчал, ступая осторожно. Одно неверное слово могло обернуться катастрофой. Он отчаянно нуждался в способе выбраться из этой ситуации; Сиело мог быть реальной угрозой.     — Ты не очень-то разговорчив, да?— размышлял Сиело.    Глаза Майкла вспыхнули гневным взглядом. — Нет, сэр. Видя, что меня держат здесь против моей воли, я не собираюсь с вами разговаривать, так что не тратьте зря своё время. Гордость захлестнула его грудь, смакуя озадаченное выражение лица Сиело. Неужели Сиело действительно думал, что сделает всё так легко для него? Похитить его с улицы, запереть в комнате и заставить говорить? Ни за что. Майкл усвоил один важный урок от дорогого старого папы — никогда не позволяй другим вытирать об тебя ноги. Будь то серийный убийца или глава мафии, он переживёт их обоих и выйдет живым. Тяжелая тишина окутала комнату, и вместе с ней начала убывать уверенность Майкла. Несмотря на напряжение, он заставил себя оставаться прямо на своём месте, сопротивляясь желанию провалиться в него. Улыбка Сиело исчезла, лицо стало стоическим. Он поднял руки, украшенные золотыми кольцами и бриллиантами, и с громким щелчком люди вокруг них разбежались, как тараканы, выброшенные из своего убежища. Только его жена осталась сидеть.   Когда Сиело на мгновение повернул голову к двери, Майкл воспользовался возможностью и потянулся за салфеткой, чтобы выплюнуть еду из рта. Его жена заметила это и бросила на него неодобрительный взгляд, заставив сердце Майкла забиться ещё быстрее. Когда Сиело поднялся со своего места, грудь Майкла забилась от страха. Он заставил себя сохранить видимость уверенности. Это не было его виной — ничего из этого не было. Почему ему всегда приходилось убирать после беспорядка родителя? Почему его всегда наказывали за ошибки отца?     — Одну вещь ты должен обо мне знать. — начал Сиело, направляясь к нему, — Я не люблю, когда мне бросают вызов.— сказал Сиело, останавливаясь перед ним.     — Если ты причинишь мне боль или тронешь меня хоть пальцем, я расскажу всё копам, которых мой дядя уже послал на мои поиски! — строго ответил Майкл.     Сиело ухмыльнулся. — Кто сказал, что я причиню тебе боль?     — Что же тогда мешает мне уйти?— бросил вызов Майкл.     — Думаю, что не я. — ответил Сиело, подняв брови.— Ты даже не закончил есть.     — Я не голоден.— ответил Майкл, хотя урчание в животе выдало его слова.     — Ешь, Майкл. Мы ничего не отравили и не желаем тебе зла.— сказал Сиело.     — Я сожалею о вашей утрате, но я не могу вам помочь. — заявил Майкл.     Сиело выгнул бровь. — Ты думаешь, моя дочь мертва?— Он обошёл вокруг сиденья Майкла, расположился позади него и сцепил руки на спинке сиденья, крепче сжав их.— Или ты знаешь об убийстве?    — Я не тот человек, которого вам нужно спрашивать.— холодно ответил Майкл.     — Тогда кого мне спросить? — спросил Сиело, нагнетая напряжение в комнате. Майкл пожал плечами и отказался что-либо раскрывать. До сих пор Сиело не сделал ничего, чтобы ослабить доверие Майкла к нему. И он не пытался казаться менее угрожающим по отношению к нему.     — Я рассказывал тебе о своей дочери, Кэссиди? Ты сидишь на её месте, знай.    — Я могу сесть где-нибудь в другом месте. — сказал Майкл.     — Нет, оставайся здесь, чтобы мы могли за тобой присматривать. — сказал Сиело, его улыбка была одновременно насмешливой и угрожающей. Майкл выполнил его требование.     — Мой ангелочек Кэссиди была не только умной девочкой, но и более талантливой и зрелой для своего возраста. По общему признанию, она не пользовалась особой популярностью, но это потому, что другие дети не могли смириться с тем, что моя маленькая девочка была просто лучше их. Кэссиди знала, чего она хочет, и всегда получала это, когда хотела. Как мне нравилось видеть её в роли босса над моими сотрудниками. Все её боялись. Так же, как и её отца.— Сиело кружил вокруг своего стула, словно кружащая акула. ​​Майкл сохранял самообладание, отказываясь поддаваться запугиванию. Однако слова Чарли эхом отдавались в глубине его сознания: — Кэссиди не была той девочкой, которая заводила много друзей, а поскольку у секретаря Флориана был сын того же возраста, Сиело сказал, что их дети должны подружиться, и это решило вопрос.    — Знаешь, мой мальчик, родитель сделает всё, чтобы вернуть своего ребёнка. И иногда для этого нужны «друзья». Скажи мне, Майкл, почему тебя уволили 7 июля?     — Я был груб с трудным клиентом. — сказал Майкл.     Сиело неодобрительно цокнул языком. — Ну, Майкл, так нельзя. Клиенты всегда на первом месте, какими бы раздражающими они ни были.— Майкл сжал губы, воздерживаясь от разговора.    — Хотя я думаю, что с его стороны было немного грубо уволить тебя, своего родного сына, и отправить домой. Но он молодец, что сохранил репутацию бизнесмена. Майкл мысленно закатил глаза.    — То есть, Сьюзи исчезла в тот же день. Довольно странное совпадение, не находишь? Майкл уставился в свою тарелку. Петрушка уставилась на него, словно призывая его съесть её. Майкл не любил петрушку.     — Два дня спустя я узнал, что ты украл драгоценности своей матери и похитил своих брата и сестру, чтобы сбежать в Вегас. Это довольно странная реакция на увольнение, не правда ли? Майкл не поднял глаз. Он начал считать листья на петрушке и любоваться её формой, лишь бы не встречаться взглядом с Сиело.     — Знаешь, что я думаю?— настаивал Сиело.— Я не верю, что ты из тех детей, которые делают что-то столь глупое. Если бы ты был таким, ты бы не взял с собой своих братьев и сестер. Возможно, ты бы пошёл с друзьями или с красивой девушкой. Но не с двумя маленькими детьми, которые бы раздражали тебя всю дорогу. Нет, ты ушёл по определенной причине. Какова причина? Майкл сжал губы и продолжал смотреть на уже остывшую еду перед ним.   ХЛОПОК.   Майкл вздрогнул, когда Сиело ударил кулаками рядом с ним. Против своей воли он уставился в разгневанное лицо своего похитителя. Выражение его лица потемнело, а карие глаза наполнились угрозой. Внезапно Майкл почувствовал себя маленьким.     — Отвечай мне! — крикнул ему в лицо Сиело.   — Откуда я знаю, что могу тебе доверять? — выдавил из себя Майкл, радуясь, что его голос не сорвался на месте.     — Доверять? — повторил Сиело, словно находя это слово забавным. Он наклонился к Майклу, гарантируя ему неизменный зрительный контакт.— Видимо, ты тупой раз мне не доверяешь. Если умнее, ты скажешь то, что я хочу услышать, и можешь идти.     — А что, если правда — это не то, что ты хочешь услышать?— сказал на повышенном тоне Майкл.    — Думаю, есть только один способ узнать.— Сиело наклонился так близко к Майклу, что тот почувствовал запах вина. Его карие глаза встретились с голубыми глазами Майкла, участвуя в молчаливом напряженном соревновании взглядов. Казалось, комната готова вспыхнуть от нарастающего напряжения, но Майкл отказывался сдаваться. Он покажет ему. Он покажет им всем. Он так устал от постоянных угроз со стороны людей, которые думали, что могут командовать им, как собакой. Хватит об этом! Возможно, неразумно делать из Сиело врага, но связываться с Майклом — это пожароопасно. Пусть попробуют. Они все скоро узнают. Дверь распахнулась, резко разорвав напряженное противостояние надвое.    — Сиело? Я принес вам бумаги, которые вы просили. Извините за поздний час, но клиент хотел начать процедуру завтра утром, и я подумал — что здесь происходит?— Долговязый мужчина с пушистыми светлыми волосами, большими очками и острым носом перевел взгляд с Майкла на Сиело.   — Пожалуйста, скажи мне, что это не тот, о ком я думаю! — сказал мужчина Сиело, смотря на подростка. Сиело закатил глаза, отмахиваясь от мужчины, словно он был надоедливой мухой.     — Не сейчас, Флориан, я занят! — прошипел Сиело.   Флориан поправил очки, пытаясь придать лицу суровое выражение, которое явно дрогнуло от волнения. — Это Майкл Афтон, не так ли? Сын... ну, вы знаете, кого.    — О, правда?— Сиело изобразил замешательство.— Ну, посмотри-ка на это... какой поворот. А я всё это время думал, что какой-то случайный мальчишка забрёл в мой дом. Если это не совпадение, то я не знаю, что это. Чудо, что сын убийцы решил прийти к нам лично!    Флориан перевёл взгляд с Майкла на Сиело, ему было трудно поддерживать зрительный контакт с Майклом. — Извини, Сиело, но я не могу просто так это оставить. Несовершеннолетние, входящие в чужой дом без разрешения своих родителей, — это нарушение...— Флориан осторожно огляделся вокруг, прежде чем прошептать следующее слово: закона.     — Но Майкл здесь по собственной воле и мой гость. Не так ли, мой мальчик?— Сиело строго посмотрел на него.    — Ну конечно.— сухо возразил Майкл, бросив на Сиело вызывающий взгляд.     — Как бы то ни было, я не хочу никаких проблем, Сиело. Я отвезу мальчика домой и объясню это недоразумение его матери.— Флориан ударил себя кулаком по бедрам, но даже это не сделало его более внушительным.     — Его мать умерла. Он живет у дяди.— сказал Сиело, наслаждаясь дискомфортом Флориана.    — О, я этого не знал. Пожалуйста, извини меня, Майкл.     — Всё нормально. — заверил его Майкл.     — Я думаю, будет лучше, если я отвезу его домой, как только наш разговор закончится. — заявил Сиело.     — Нет! — воскликнул Флориан, привлекая внимание всех в комнате. Сиело поднял брови и скрестил руки. Флориан снова поправил очки, и Майкл заметил, как по его лбу катится пот.— Я отвезу его домой. Пожалуйста, Сиело, не вмешивай в это мальчика . Он же всего лишь ребёнок. Он не несёт отвественность за действия своего родителя.   Сиело повернул голову к Майклу и внимательно осмотрел его. — Это не ребёнок. Посмотрите на него! Он почти два метра в длину и у него аппетит, как у мужчины! Майкл невольно моргнул, взглянув на свою всё ещё полную тарелку, а затем снова на своего похитителя, приподняв брови. Сиело проигнорировал его.    — Я отвезу его домой, я настаиваю.— заявил Флориан, на этот раз с решимостью в голосе.   Сиело раскрыл объятия, словно хотел обнять своего помощника. — Да, пожалуйста. — голос Сиело был полон сарказма. Флориан с облегчением кивнул и ободряюще улыбнулся Майклу. Майклу не нужно было повторять дважды. Он отодвинул стул и медленно пошкл к Флориану, не сводя глаз с Сиело и его жены. Сиело откинулся на спинку сиденья рядом с женой, которая всё ещё не произнесла ни слова.     — Я просто подумал, — начал Сиело, поднимая бокал с вином, — что ты хочешь снова увидеть своего сына. Флориан замер.    — Я, очевидно, ошибся. — Сиело поднял бокал с вином в насмешливом приветствии в сторону двух мужчин и сделал большой глоток. Флориан повернулся спиной к своему боссу и целеустремленно зашагал к двери. Майкл мог видеть глубокую боль, запечатленную на его лице. Бросив последний взгляд на Сиело, Майкл увидел, как мужчина что-то прошептал с усмешкой:   — До новой встречи.