Часть 1
30 декабря 2024 г., 16:30
Тэнэ проснулся от луча зимнего солнца, пробившегося из-за не совсем плотно задернутых накануне штор. Он лежал на боку, свесив одну из рук с кровати, потому что, как бывало обычно во время сна с неугомонным Дэмоном, под утро Кениг всегда оказывался слишком близко к краю. Засыпали они рядом на вполне равноценных половинах, но вот за ночь (если честно Тэнэ и не представлял какие демонические вещи в это время творятся с его парнем) он очень часто оказывался сдвинут на меньшую половину. Кениг спал крепко и уже не просыпался от елозинья Дэма, лишь с утра замечал, что его парень снова лежит, вольготно раскинувшись звездой, да еще и сложив на него сверху какие-нибудь из своих конечностей. Но это Тэнэ нисколько не возмущало.
Все неудобства меркли от того факта, что Дэмон был его парнем. И они спали вместе в собственной небольшой квартирке, которую подарили Дэму его родители на двадцатый день рождения, когда им, двум влюбленным молодым парням, стало тесновато жить в семейном доме с родителями и сестрой. Теперь у них было собственное маленькое уютное гнездышко, только для них двоих. Двоих. Взаимно.
Но сегодня, к привычному смещению его под утро к краю кровати и не самой удобной позе, добавился еще и жар. Ему было очень жарко не смотря даже на то, что за окном была зима (31 декабря!), а с него в процессе сна еще и оказалось сдернуто одеяло почти до коленок. Виной тому жару был плотно (будто прилепившийся на морозе к железному забору язык) прижавшийся к нему сзади Дэм. Закинувший до кучи на него ногу и руку поперек живота, будто Тэнэ хотел от него ускользнуть, и его от этого нужно было удерживать. Нет, Кениг бы определенно от Дэмона не ускользнул, как и не ускользал все то время, что они были вместе – и как друзья и как возлюбленные. Разве что только с кровати на пол, но и то не по своей воле. По своей воле он от начала и навсегда с Дэмом.
Уткнутый в него нос вместе с жарким дыханием на задней стороне шеи посылал мурашки по позвоночнику, рука была тяжелой и крепко прижимала его спиной к теплому торсу. От этого было жарко, как и от ноги, закинутой поперек его бедра. Но все это ощущалась куда менее гребаным кипятком, чем чужой таз, притиснутый прямо к его ягодицам. Это соприкосновение оказалось куда более бодрящим, чем разбудивший его луч зимнего солнца из окна.
– Дэм… проснись, – Тэнэ предпринял попытку оторвать от себя чужую руку, но это не увенчалась успехом.
Парень в ответ что-то несвязно пробормотал и еще крепче прижался к Кенигу, жарко выдыхая в заднюю сторону шеи. Дэмон-гребаная-любимая-печка-Келлерман.
– Дэээм, утро уже, – он, может быть, и хотел бы сдаться, отдаться этим бессовестно приятным утренним объятиям, но день был не подходящий. Слишком насыщенный на дела и ответственный. – Дэм, просыпайся, у нас дел полно сегодня.
– Ммм, еще пять минут... – Дэмон чуть ослабил хватку, но не перестал соблазнительно плотно к нему прижиматься.
Тэнэ тяжело выдохнул – это была невыносимая и определенно самая приятная в его жизни пытка. Он положил руку поверх ладони Дэма, и вложил все свои утренние силы, чтобы оторвать ее от себя и повернуться на спину. Дэмон с протестным мычанием вновь прижался к нему, снова вовлекая в плен своих конечностей, но так Кениг хоть мог видеть его лицо. Бессовестно красивое с растрепанными белыми прядками у лица и умиротворенной улыбкой. Как же ему повезло.
– Просыпайся, эй, нам к твоим родителям ехать, – в прижатом состоянии места для маневров оставалось крайне мало, поэтому Тэнэ лишь потрепал Дэма по голове свободной рукой.
– Зачем?.. – тот неохотно разлепил глаза, и Кениг на мгновение очаровался их ничего не понимающей сонной глубиной, обрамленной длинными ресницами.
– За елкой им ехать, за елкой! Вчера же звонили, че, забыл?
– Ох… ну почему папе взбрело в голову живую елку идти рубить в лес… как будто нельзя просто поставить искусственную, как мы…
– Мне почем знать? Я знаю только одно: он попросил тебя ему помочь, потому что других сыновей у него нет. Ты обещал. Поэтому хорош ко мне жаться, нужно вставать и ехать.
– У него теперь два сына. Еще ты. – Дэмон был совсем не проснувшимся и говорил, не думая. А скулы Тэнэ тронулись румянцем от такой обескураживающей искренности.
– Я не… ч-че ну это бля в-вставай а, Дэм, не могу уже терпеть то, как ты в меня вжимаешься своим…
– Это тебя… смущает? Мы же буквально каждый день спим вместе… – Дэм бодрее распахнул глаза и уставился на него.
– Нет, Дэм, не смущает, – румянец перешел и на уши, но усилившийся теперь не от неожиданной искренности. Внизу живота завязывалась уже ощутимая искра желания от такого привлекательного Дэмона рядом. И от слишком близкого контакта их тел. – А возбуждает, и очень. Но у нас нет на это времени. Десять часов уже.
– Ох… – парень неохотно убрал с него руку и ногу и приподнялся, потирая глаза. Затем глянул на него более осмысленно и коротко поцеловал в щеку, ухмыляясь. Все свое отношение к услышанному вложил в мягкое и вкрадчивое. – Тэнэ…
Кениг в ответ быстро поцеловал Дэма в нос и стремительно поднялся с кровати, направляясь в ванную. Потому что остаться хоть на минуту дольше, видя это привлекательное понимание на родном лице, было чревато опозданием к Келлерманам, которые наверняка уже их ждали.
Ничего, у них сегодня с Дэмом будет еще время вдвоем на все, что они захотят. А после и все время долгожданных каникул в универе. Новый год они договорились встречать вместе в своей квартире, одни. Может быть и без шикарного стола с вкусной едой, как было дома у родителей Дэма, но зато в тихом уютном спокойствии. Они еще накануне оба признались друг другу, что не хотят шумного вечера или бурную вечеринку. Решили справить праздник так, как сами того захотят, впервые только вдвоем в своем доме: приготовят что-нибудь простенькое, посмотрят новогодние передачи. Может полюбуются фейерверками за окном или прогуляются. Тэнэ эти спокойные планы на них двоих нравились. И были только на руку.
Потому что в этот Новый год он задумал нечто особенное.
~~~
Снег хрустел под ногами. Да и не только под ногами, вообще вокруг. Они впятером (Тэнэ, Дэмон, его мама с папой и Эбэль) пробирались через чащу зимнего леса по одной известной Йенсу Келлерману тропе. Ну или чему-то типа тропы, потому что свежего снега выпало по щиколотку и все порядком замело. Тэнэ лишь надеялся, что у отца его парня есть точное знание, куда они вообще идут. Потому что провести Новый год с семейством Келлерманов было неплохой альтернативой, но только не заблудившись в лесу. Костер разводить он, конечно, умел, но не на снегу же. – Судя по карте, которую выслал мне лесник мы уже рядом с лесничеством, где можно рубить елки для новогоднего праздника, – Йенс, как глава семейства, вел их вереницу за собой, бодро шагая сквозь снег, сиюминутно сверяясь с картой на телефоне. Следом за ним семенила жизнерадостная Эбэль, выпросившая отца понести топор. Девочка была очень счастлива, прижимая орудие к себе, как любимую игрушку. – Пап, пап! А нам самим можно будет елку выбрать? – Да, милая, но это должна быть елка высотой до 3х метров. Твой папа заплатил специальную пошлину, ведь просто так рубить деревья нельзя. – Правильно, надо беречь природу! – Эбэль шуточно замахнулась топором, чуть не обронив тот в снег из-за тяжести. Тэнэ с облегчением отметил, что топор был замотан в специальный чехол. Сестра у Дэмона была очень неугомонная, и он немного переживал за нее. Она же, будто почувствовав, что о ней кто-то думает, обернулась и с радостным лицом порхнула к нему, огибая маму, Дэма и кучу снега на обочине тропинки. – Тэнэ, а ты поедешь с нами на лыжах в горы кататься второго января? – теперь девочка шагала задом наперед перед ним, и Тэнэ насторожился, готовясь, если та споткнется, ловить. – Я не умею кататься на горных лыжах. – А на сноуборде? – Тем более. – Я тебя научу! – Эбэль с блеском в глазах смотрела на него и в умоляющем жесте прижимала топор к груди, – на сноуборде кататься очень весело и не сложно! Дэм, кстати, тоже катается, мы можем вместе учить тебя. – Ну не знаю… – Тэнэ, пожалуйста, ради сестренки! Я так хочу провести с тобой время, вы как с Дэмом съехали в новую квартиру, я тебя почти и не видела, я соску… Девочка, как и предугадывал Кениг, споткнулась из-за того, что совсем не смотрела за дорогой, но он успел ухватить ее за пуховик и помог встать ровно. Она воспользовалась моментом и вцепилась в его куртку, глядя снизу вверх глазами умоляющего щеночка. – Хорошо, уговорила, – он отвел взгляд, и румянец смущения тронул его щеки, – я тоже соскучился по тебе, Эбэль. – Братик! – девочка кинулась на шею Тэнэ с крепкими объятиями, радостно вопя что-то про снег, горы и подъемники, и выпуская топор из рук. Тот приземлился рукоядью на ногу Кенига, но он стоически вытерпел неожиданную боль, ответно обнимая Эбэль. Он до сих пор смущался того, как семейство Келлерманов охотно и быстро приняло его в семью, тут же сделав своей частью после того, как Дэмон объявил им о том, что они встречаются. Родители сразу принялись называть его «сыночек», но он убедил их, что просто по имени будет привычнее. Потому что жутко смутился. Но вот Эбэль переубедить не удалось, и та с завидной радостью всегда звала его «братиком». Тэнэ соврал, если бы сказал, что ему не нравилось, и он никогда не хотел бы себе младшую сестренку. Но желать кому-то расти в тех же условиях, в которых жил он сам в детстве, Кениг не мог, поэтому считал правильным, что был единственным ребенком. А вот такой непоседливой младшей сестренке, ворвавшейся в его жизнь вслед за Дэмом, он был рад. У нее было хорошее детство, как и у его парня, ему было приятно это осознавать. И Тэнэ нравилось проводить с Эбэль время, хоть он и не привык говорить об этом вслух. Ему вообще вся семья Келлерманов, такая толерантная и любящая, нравилась. Он старался разрешать себе порой чувствовать, что он теперь тоже ее часть. Подняв топор и вручив его улыбающейся Эбэль, они продолжили путь между деревьев. Впереди уже виднелась поляна, засыпанная нетронутым ковром снега, с высаженными в несколько рядов красивыми, ровными, как на подбор, молодыми елочками. Эбэль радостно взмахнула руками (еще чуть-чуть и топор ударил бы Тэнэ по плечу, но он вовремя отшагнул) и кинулась большими прыжками сквозь снег посмотреть на елочки поближе. Йенс, пытаясь уследить за дочкой, пошагал следом, а вдохновленная видом Чиэ достала телефон и махнула парням за собой. – Мальчики, встаньте к папе рядышком, я вас сфотографирую в альбом! – Может… я вас сфотографирую? – Тэнэ было все еще неловко фоткаться, особенно, как часть семьи, но Чиэ Келлерман всегда стояла на своем и уговаривала его. У нее уже был целый альбом фотографий с ним. – Нет, нет, Тэнэ, ты тоже вставай рядом с Дэмом. И все улыбнитесь! Дэм понимающе ухмыльнулся и потащил Кенига за руку сквозь сугробы. Йенс с дочкой как раз встали у особенно красивой и пышной елочки и приготовились к фото. Дэмон подтащил Тэнэ поближе и стащил с его головы капюшон, который он по дороге натянул на голову поверх шапки, чтобы скрыть лицо. – Знаешь же, что мне неловко… – пробурчал Кениг, пряча подбородок за воротник куртки. – А мне ты нравишься на фотках, – просто ответил Дэм и привычно закинул свою руку на плечо, придвигая еще ближе к себе. – Скажите елка! – Чиэ навела камеру и улыбнулась. – Елкаааа! – повторили Йенс с Эбэль, а Тэнэ и Дэм с неловкими смешками переглянулись. – Папа, папа, а можно эту елку и срубим? Такая она пушистая, на нее все игрушки влезут. Даже еще место останется, но я, если что своих игрушек добавлю из папье маше! – Вообще она вроде подходит под разрешенные стандарты, – Йенс с задумчивым видом глядел на дерево, – но рубить ее будет сложновато. Нижние ветки очень густые, даже не знаю, как подобраться к стволу. – Мы сделаем подкоп! – не унималась сестра, расчехляя топор, – Дэм, полезай вниз, чтобы снег разгрести! – А че это я сразу? Раз так хочешь эту елку, сама лезь! – У меня топор, я не могу! – А я могу? У меня джинсы тонкие. – У нас в машине были твои подростковые болоньевые штанишки, Дэмон, давай я схожу принесу? Чтобы попу не отморозить… – Ну мааааам… – Давайте я попробую раскопать, – не ожидая одобрения, Тэнэ уселся на колени и принялся убирать снег из-под пушистых лап ели. Он никогда не был против работы на благо семейства Келлерманов, давших ему так много, поэтому всегда вызывался помочь. К тому же, когда ситуация становилась острой. – Тэнэ, если ногам станет холодно, болоньевые штанишки Дэма и тебе подойдут. – Спасибо, Чиэ, все в порядке. Хотя коленки и подмораживало, он уже чувствовал затылком хитрую ухмылку Дэма и не хотел идти у того на поводу, выставляя себя смешным парнем в шуршащих штанах. К тому же рыхлый снег копался довольно быстро и ничто не предвещало беды… Откуда-то за елью послышались шаги, отдававшиеся хрустким снежным звуком. Тэнэ краем глаза поглядел на Келлерманов и заметил, что те затихли и, кажется, насторожились, вглядываясь в даль. К ним точно кто-то шел. – А шо вы тута делаете? – вдалеке возник силуэт человека в серой шубе и с бородой. Он не спеша приближался к их компании. – Мама, это же леший, да? – Эбэль с интересом разглядывала идущего человека, – я читала про них вчера в мистическом бестиарии… они хозяева леса, контролируют животных и растения. А еще они умеют трансформироваться в пень и не боятся железа. Девочка посмотрела на свой топор и убрала его за спину, видимо, не желая гневать мистическое существо. – Милая, не думаю что это леший, наверное это местный лесник, – Йенс засунул руку в карман и достал сложенную бумажку, – мистер, все в порядке у нас есть разрешение и квитанция об оплате пошлины! Мужчина, названный лешим, подошел ближе к елке и задумчиво оглядел всех их. Тэнэ поднялся на ноги и насторожился, видя, что тот был похож больше на бродягу, чем на представителя лесохозяйства. – Вы шо, ребятишки захухренные, мою елку на свои драндулеты светящиеся снимаете?! – бросил им «леший» хриплым голосом. – Извините, а здесь запрещена фотосьемка? На сайте не было преду… – Это моя елка, я ее ем! – он оглядел подозрительным взглядом все семейство, – вишь надкушено? И тут бродяга сделал то, чего от него никто не ожидал: укусил пушистую ветку елки. – Точно леший, – с восхищением прошептала Эбэль, а затем громко обратилась к незнакомцу с завидным аппетитом откусывающим веточку, – дядя леший, а вы с белочками дружите? И по целой елочке за день съедаете? – Шо?.. Я ее каждый день по кусочку ем! – ответил тот, и Тэнэ услышал, как хрустнула ветка в его зубах. – Обалдеть… – Он ебнутый, может я его прогоню?.. – не успел Тэнэ шепнуть всю фразу стоящему рядом Дэму, как «леший», не отвлекаясь от елки, полез в карман и достал из нее мандаринку. – Гляжу на вас, не пришлепкуватые вродь. А то вчерася причопали два упыря с такими же драндулетами, тока швабрят по кустам, снимают значит, а мне елку жрать мешают, ироды! – он одобрительно оглядел Келлерманов и Тэнэ. – На лови, девчушка, пожуй, вместо елки, у белок отжал, – и он кинул Эбэль мандаринку. Но, то ли прицел у бродяги был сбит долгими месяцами поедания елок, то ли вмешался ветер или другие атмосферные факторы, но мандарин попал не восхищенной даром лесного существа Эбэль, а ее брату, да прямо в нос. Отлетел после оранжевым ядрышком, теряясь где-то в толще снега. Все, даже «леший», уставились на громко ругнувшегося Дэмона, схватившегося за нос. – Сыночек, все впоряд… – АПЧХУУУУУЙ!!! – …ке?.. – Ой-ой! На снегу в груде зимней одежды сидела ошалевшая курица. Все семейство, не раз видевшее подобную трансформацию, синхронно повернуло головы к застывшему в шоке бродяге… который такое видеть явно не должен был. – Эка ж меня от елки вштырило… – хрипло произнес «леший», отплевывая иголки, и во все глаза уставившись на превратившегося Дэмона, – лучшее с белками грибы есть, чур меня куриная слепота, чур!! И мужчина, подпрыгивая и махая руками, побежал сквозь сугробы обратно в чащу леса, из которой пришел. – Ну… – Йенс проводил его взглядом и с беспокойством посмотрел на сына, – он не должен кому-то рассказать. А если расскажет – не поверят. Так что не волнуйся, Дэм… Ох, сынок, ты должно быть замерз!!... Дэма и правда враз окатило слишком сильным холодом от близости к замерзшей земле, даже не смотря, что он был привален курткой. Тонкие куриные лапки без защиты от мороза совсем замерзли, крылья распушились и их мелко потряхивало, а клюв вовсе дрожал, казалось, из-за этого парень не мог вымолвить ни слова. Тэнэ тут же отмер, оценив ситуацию, одним движением расстегнул собственную куртку, и наклонился, быстро сгребая куриную тушку Дэма себе за пазуху. Тот расправил крылья, прижимаясь тельцем к спасительному теплу и уткнулся клювом в шею, пробираясь под замотанный толстым слоем шарф. Кениг чуть расправил его и натянул часть шарфа на голову Дэма, укрывая от ветра. Застегнул свою куртку, защищая превратившегося парня от холода зимнего леса. Дэмон чуть расслабился и обмяк, растворяясь в тепле. Закрыл глаза и даже, как будто, замурлыкал. – Скорее едем домой! А то братик получит куриное обморожение! – Эбэль права, Йенс, надо сыночка срочно в тепло! – Чиэ с волнением принялась подбирать со снега груду одежды. – Быстрее, возвращаемся к машине! – Йенс помог ей, и после все кинулись по тропинке обратно. Тэнэ чувствовал шевеление у себя под шарфом, догадывался, что Дэм наверняка хотел сказать, что все в порядке и беспокоится за него не нужно. Он погладил его по спине через ткань куртки, безмолвно прося дать возможность о нем позаботиться, и побежал за Келлерманами следом. Дэм фыркнул у него под курткой, но послушно затих. – К нам домой будет быстрее доехать, – сказал Тэнэ, нагоняя Йенса, и тот согласно кивнул. На всех парах, подгоняемые беспокойными причитаниями Чиэ и рассуждениями о степенях обморожения Эбэль, они доехали до квартиры Дэма и Тэнэ меньше, чем за пятнадцать минут. Расслабившийся в тепле Дэмон не проронил ни слова, пока они ехали в машине или поднимались всей толпой в лифте на их этаж. Он вынырнул из неги и зашевелился под курткой только тогда, когда ключи звонко щелкнули в дверном замке. – Нужно его в горячую ванную! – Нет, в ванную нельзя, сначала необходимо, чтобы он просто согрелся… – Тэнэ, мы можем чем-нибудь помочь? Кениг медленно расстегнул замок куртки, являя приплюснутого к нему Дэма с примятыми перышками. Тот поморгал глазами, будто только проснувшись. – Не переживайте, я справлюсь. Думаю, все в порядке, Дэм совсем не холодный. К тому же он скоро превратится. Лучше… не могли бы вы поставить чайник? Горячий чай точно не помешает. – Самый полезный чай при простуде это с малиновым вареньем! – подняла палец вверх Эбэль, скидывая с себя расстегнутые сапожки. – У вас есть варенье? – Где-то в холодильнике… остатки. – Тогда я поищу! – девочка резво умчалась на кухню, а Чиэ двинулась следом, говоря что-то про чайник. – Если нужна будет помощь, зови, – с беспокойством произнес Йенс, не решаясь пойти вслед за женой и дочерью на кухню. – Хорошо, но не переживайте. Мы оба вроде… ну врачи будущие. – Успокоил, – улыбнулся мужчина, и они разошлись в разные комнаты. Как только Тэнэ прошел с Дэмом на руках в спальню и прикрыл дверь, он усадил своего парня-курицу на кровать и с врачебной сосредоточенностью потрогал его лапки. – Да согрелся я, согрелся, – встрепенулся Дэм, оказываясь вне объятий Тэнэ и его теплого шарфа, – все нормально, зря родители всполошились, домой ехать было не обязательно… – А чего раньше не сказал? – Так ты бы меня еще потуже своим шарфом обмотал! Ни повернуться, ни рот открыть! Тэнэ усмехнулся и мягко пихнул опешившего Дэма на спину, укутывая его в одеяло на пример рулета с куриной начинкой. Только начинка недовольно и не очень цензурно верещала. – Ты че бля, шавуху из меня завернуть решил?! Так знай я!!... ПУФ! И вместо красного хохолка из свертка одеяла показалась светло-русая макушка с торчащими белыми прядками. – Разверни меня, блять!! Ты че повар-сушист из меня ролл катать?.. – Тише. Тэнэ влез на кровать следом, придерживая кучу из одеяла с брыкающимся Дэмом внутри, и чуть отодвинул край, открывая его привлекательно покрасневшее лицо. – Мило смотришься. – Завали!! Тэнэ улыбнулся и мягко поцеловал его в лоб. Дэмон даже притих. – Температура нормальная. Как себя чувствуешь? Перепад температуры был резкий. На улице холодно, я не уверен подходит ли твоему организму при превращении такой мороз. – Да все со мной нормально! У меня крепкий иммунитет… – А чего тогда жался ко мне всю дорогу в машине? – Да бля, ну блин… – без возможности пошевелится, полностью захваченный в плен одеяла и улыбающегося парня, нависающего сверху, Дэмон совсем покраснел, отводя взгляд в сторону, и показно недовольно отфыркнул лезущую в глаза челку, – тепло было и ну приятно… очень… Губы Тэнэ дрогнули еще в большей улыбке, и он, наклонившись, поцеловал Дэма уже в губы. Те были теплыми, и Кениг с удовольствием отметил, что с его парнем и правда все в порядке. Успокоившись окончательно, он чуть углубил поцелуй, ловя губами горячий вздох, но не позволил себе слишком распаляться в неподходящее время. Медленно отстранился и заглянул в глаза, своими расширившимися зрачками оповещающие, что Дэмон, в отличие от него себя не сдерживающий, хотел продолжения. – Твои родители за стенкой. Переживают, волнуются, – решил напомнить Тэнэ, в душе тоже жалея, что они сейчас не одни. – Д-да знаю я! – Дэм снова недовольно заерзал в одеяле. – А ну разрулеть меня уже, бля!
