Prettiest years

2017 год. Зима. Южная Корея. Сеул. Офис компании YG. 3 этаж. Кабинет директора.

Четыре девушки воодушевленно сидят в ожидании. Их эмоции новы, а желания свежи. Дженни и Джису о чем-то перешептываются, Лиса раз двести поменяла положение, Розэ же нервно теребила свои пальцы. Спустя некоторое время дверь открывается и в кабинет входит директор Ян с еще несколькими продюсерами. Молодые блэкпинк встают со своих мест, кланяются как можно ниже, здороваясь со всеми. Атмосфера напряженная, как и всегда, им не привыкать, но в силу своего возраста младшие сидели держась за руки, чтобы унять волнение.   — Не буду отвлекаться на формальности, сразу перейду к главному разговору. — начинает Ян; голос его грубый, но не раздраженный. Наоборот, кажись, есть хорошие новости. — Как вы все знаете, недавно мы объявили о названии вашего фандома. Честно говоря, я был удивлен такому количеству фанатов, после 2ne1 мы ожидали наплыв хейтеров. Но это к лучшему, значит, вы понравились Корее. — девочки улыбнулись, переглянувшись друг с другом, и расслабились, не ожидая выговоров или что-то в этом роде. — Более того, у вас появились фанаты за границей, особенно в США. Это выгодно для компании, но нам нужно расширять аудиторию. Например, в Таиланде, Лиса, где тебя уже поддерживают. Понимаете к чему я веду? — получив отрицательные кивки, директор улыбнулся и продолжил: — У нас есть такое понятие, как фан-сервис. Обычно мы его применяет к одному артисту в определенный момент времени, но мир не стоит на месте. Мы такое уже проворачивали с Akmu, и получили массу положительных откликов от их фанатов, но так как вы все девушки, мы побоялись сделать то же самое. Но теперь, видя как фанаты рады вашим взаимодействиям, я больше не намерен бояться, а действовать. Собрав совет, мы окончательно приняли эти решение. — все девочки внимательно слушали Яна, кто-то даже нахмурился, вокруг снова повисло напряжение.  — О чем вы, директор? Мы очень дружны вчетвером, зачем нам что-то изображать? — Джису, как самая старшая, попыталась защитить всех, но даже Тедди покачал головой, требуя помолчать.  — Кстати о тебе, Джису. Кто на последнем эфире дал вам такую глупую идею совместить твое и Розэ имена? Это вызвало бурный ажиотаж среди фанатов. Сдается мне, ты сама и придумала. Или Розэ, не подумав ляпнула, а теперь мы здесь все расхлебываем. — Лиса крепче сжала руку Чеён, поглаживая большим пальцем. А Су подарила нежный взгляд, одними губами говоря не беспокоится. — Все же знают, что прежде, чем что-то сделать, нужно обязательно обговорить со взрослыми. Вы айдолы, вам непозволительно показывать себя в плохом ключе, тем более только после дебюта, ваша группа еще не окрепла и может с легкостью посыпаться, как карточный домик. Так вот, о чем это я… А, насчет фан-сервиса. То, как вы недавно взаимодействовали, вызвало огромный ажиотаж. Мы будем это использовать. Созданы фейковые аккаунты, чтобы подогревать интерес фанатов к вашим «парочкам». Вы чаще будете участвовать в эфирах и шоу, взаимодействуя друг с другом. Но важно, чтобы всё выглядело естественно. В ваших руках теперь графики с подробными инструкциями. — в руки девочкам попали несколько листов А4 с какими-то графиками и текстом. — Там четко прописаны действия всех участниц к следующим пяти выходам в свет. Внимательно ознакомьтесь. Сейчас у нас сильно блещет Дженни. Многие ее замечают и вокруг собирается много соло-фанатов. Так что это поможет и не отделить тебя полностью, и привлечь шиппер-фанатов. Для начала начнем с Chaennie, как мы вас назвали. Будь аккуратна Дженни, через неделю вы выйдете в мартовский эфир, тебе нужно будет проводить с Чеён больше времени, сидеть ты будешь около нее, но используй минимум милоты, не переусердствуй и обращай внимание на каждую участницу по отдельности. В этом заключается твоя задача. Девочки все понятно? — девушки кивают, получая распечатанные планы. Напряжение возвращается - теперь их дружба становится частью стратегии компании. — С остальными ознакомитесь сами.  Когда взрослые ушли, и в кабинете остались только группа, Дженни молча обняла всех вместе, прошептав: «Мы справимся и с этим, и с хейтом, и со всеми другими трудностями», «Мы есть друг у друга и неважно, что мы играем на камеру», после чего Розэ тоже добавила: «4-1=0». Так и начался путь кораблей блэкпинк.

***

2019 г. Тур «In your area». Джакарта.

— Хабби, можешь передать мне вентилятор? — этот вечер ничем не отличался от других. Девочки наслаждались временем в тишине после успешного концерта в Джакарте. Все решили собраться в номере у самой старшей, чтобы поделиться впечатлениями. — Окей, вайфи. — Рози ответила Дженни и оставила ложку с пирожным во рту, но чтобы дотянуться до злосчастного вентилятора нужно было чуть ли не лечь на рядом стоящее кресло, где сидела Джису в наушниках, ничего не слышав. Пак понадеялась на длинные руки и почти достала вещь, но стул оказался стоящим на голом полу, от чего начал скользить, и Рози с испуганным писком рухнула на онни. Так как во рту была ложка, младшая начала кашлять от крошек, попавших в горло, она опустилась на корточки пытаясь восстановить дыхание. В эту же секунду рядом оказался стакан с теплой водой, который тут же опустошился, помогая Чеён прийти в себя. Никто даже и не понял, что произошло, а Лиса, только вышедшая из ванны, тихо посмеялась с картины перед ней: Дженни с открытым ртом от удивления, Рози на полу и онни рядом с ней, поглаживающая по спине, а рядом валяется грязная ложка и упавший стул. — Хэй, Чеён~а, ты в порядке? — мягко спросила Су, после того как шикнула на младшую. — Надо же быть аккуратнее. Или попросить меня тебе помочь. — Рози хрипло поблагодарила, сказав, что испугалась за себя, улыбнувшись всем. — Вставай, дорогая. — пока вокал-лайн приводили все в порядок, Лиса шептала Ким, что в последнее время онни слишком мило ведет себя с их ангелочком. Дженни тоже хихикнула сказав, что это их дело. Тем временем остальные участницы все слышали, Рози смутилась и покраснела, а Су вставила свои пять копеек: — Ну да, чья бы корова мычала! Кто сегодня свел фанатов с ума своими выходками, а Дженни? А ты Лиса? Открыто сами флиртуют, а потом обычную заботу уже считают за непонятно что. Это во первых, а во вторых, у Розэ уже есть Эван. — Онни, было же весело! Нам интересно искушать блинков. Знаешь ли им это очень нравится. И тем более мы так делаем только для них. Например я, не делаю подарков Лисе на концертах, мы просто флиртуем. А ты уже два раза подарила нашей Рози розы. Блинки уже плакаты начали писать Roses for rose. И дома тоже, позволяешь обнять и поцеловать себя только ей. Нам видишь ли обидно. — Джен наигранно надула губы, дав пять Лисе под столом, что поймали их онни. — Ой все! Закрыли тему. Раз вам нужно, так и быть, но. Знайте меру девочки. И сами тоже. Мне потом за вас от компании ой как влетает. Всем спокойной ночи. — Джису фыркнула и направилась в ванну, закрывшись там на ключ. — и когда я выйду, чтобы вас здесь не было.  Через четыре дня у них вылет в Гонконг. Пока им есть время восстановиться и отдохнуть, и все бы ничего, но Су уже столько раз ругалась с компанией, что не лучше бы им вернуться в Корею и провести это время дома, а не в чужой стране под прицелом камер. Как бы ни была строга Корея, там дом, родные и близкие, воздух, не сравнимые ни с какими либо другими, там она могла быть собой и не прятать своих чувств, ведь там была семья, которая все знала и понимала. От воспоминаний у старшей девушки навернулись слезы, но она быстро их смахнула, залезая под горячий душ. Вода стекала с ее лица, но это не смыло ни усталости Джи, ни ее мыслей о Рози. Она прекрасно понимала, что в последнее время ее чувства к ней становились все более очевидными. Однако было не так-то просто решить, открыться или нет. Кроме того, группа уже была в центре внимания как поклонников, так и прессы; намеки на романтическую жизнь могли испортить не только ее личную жизнь, но и поставить под угрозу существование группы. Но в одном она была точно уверена - если Рози когда-то понадобится помощь, она всегда будет рядом, даже если это будет разрывать ее. После душа она вышла, уже немного успокоившаяся. Комната была пуста — девочки действительно ушли, как она и велела.

***

Апрель. Аэропорт Калифорнии.

— Коачелла! Коачелла! — радостные крики раздавались из зоны отдыха аэропорта. Девушки сияли от счастья, обсуждая предстоящий концерт. Это была историческая миссия — стать первой кпоп-группой, выступающей на Коачелле. Они не могли сдержать эмоций: смеялись, строили догадки, сколько зрителей соберется, как пройдет шоу, какой будет сцена. Даже менеджеры, обычно строгие, улыбались, видя искреннюю радость участниц. Лиса, как самая энергичная, скакала от одного кресла к другому. Дженни и Розэ оживленно обсуждали возможные наряды, но старшая, Джису, молчала. Она сидела чуть в стороне, опершись спиной на подголовник кресла. На её лице было спокойствие, но глаза выдавали усталость. — Онни, нам пора! — вдруг закричала Лиса прямо у неё над ухом. Джису вздрогнула, резко поднялась и тут же почувствовала острую боль в спине. Она вздохнула, пытаясь не показать дискомфорта, и собрала вещи, слегка склонив голову, чтобы никто не заметил её бледности. — Всё в порядке? — спросила Дженни, уловив что-то неладное. — Конечно. Просто не выспалась, — спокойно ответила Джису, одарив младшую лёгкой улыбкой. В самолете старшая сразу откинула спинку кресла, стараясь найти удобное положение. Лиса, усевшись рядом, тут же устроила голову у неё на плече, засыпая практически мгновенно. Джису ничего не сказала, только аккуратно поправила плед, чтобы укрыть младшую. Однако сама она не могла расслабиться — боль в спине становилась всё сильнее, к ней добавилась тошнота. После приземления они добрались до отеля, где Джису, сославшись на усталость, сразу ушла к себе в номер. Она проспала весь день, пропустив обсуждение нарядов и репетицию речи. Остальные участницы списали это на переутомление и не стали тревожить её, но когда время подошло к ужину, они начали беспокоиться. — Онни, ты ничего не ела с утра, — заметила Дженни, заходя в комнату старшей. — Спустись с нами хотя бы ненадолго. — Мне не хочется, — тихо ответила Джису, даже не открывая глаз. — она лишь натянула одеяло выше и отвернулась к стене. После ужина Розэ отправилась проверить Джису. Войдя в комнату, она услышала шум воды в ванной и решила подождать, не нарушая её личное пространство. Однако её взгляд упал на тумбочку, где лежал почти пустой блистер таблеток с названием Advil. Когда Джису вышла из ванной, Розэ набросилась на неё: — Онни, ты выпила всё это? Почему молчала? — Не кричи, — устало ответила Джису. — Я не хотела, чтобы вы волновались. Всё под контролем. — Под контролем? Восемь таблеток за день?! Это опасно! Тебе нужно в больницу! — После концерта, — отрезала Джису. — Сейчас мне нужно просто немного отдохнуть. — Розэ тяжело вздохнула и крепко обняла старшую. Но этой ночью никто не смог уснуть. Дженни мерила шагами пол, нервно глядя на часы. Лиса тихо сидела в углу, обхватив голову руками, а Розэ держала телефон, мониторя сообщения от менеджера.

***

Ближе к полуночи Розэ решила остаться рядом с Джису, так как беспокойство за неё росло. Дженни принесла ещё один блистер с таблетками, на случай если боль усилится. Проснувшись от резкой боли, Джису попыталась подняться, но ноги её не слушались. — Розэ, мне плохо, — прошептала она, хватаясь за руку младшей. — Онни! — Розэ в панике поддержала её, но через несколько секунд Джису потеряла сознание. На крик сбежались остальные. Лиса в слезах обняла её руку, Дженни молниеносно позвала менеджера. Через несколько минут приехала скорая, и Джису госпитализировали. Врачи подтвердили, что у Джису сильное воспаление нерва и обострение старой травмы спины. Её состояние стабилизировали, и Джису провела ночь в больнице. Ей сделали уколы, снявшие острую боль, но врачи настаивали на покое. — Я не могу пропустить это выступление, — решительно заявила она менеджеру. — Джису, ты вряд ли сможешь… — начал было он, но её взгляд не оставлял сомнений.

***

Несмотря на слабость, Джису вышла на сцену вместе с участницами. Её улыбка, хоть и скрывала боль, была искренней. Фанаты встретили их овациями, и это стало для неё настоящим лекарством. — Ты уверена, что справишься? — спросила Пак за мгновение до выхода. — У меня есть ты. Справлюсь, — ответила Джису. Музыка заиграла, и девочки выложились на полную. Джису казалось, что боль отступила, растворившись в энергии толпы. Когда концерт закончился, Джису едва держалась на ногах, но её глаза светились от счастья. — Ты была невероятной, онни. — Рози крепко обняла её. Джису улыбнулась, впервые за день чувствуя, что всё было не зря.

***

2020 год. Зима. Корея.

Те же блэкпинк, только уставшие, сонные и голодные. Они всю ночь записывали новую песню, меняли текст и думали над концепцией клипа; утром надежды на скорое возвращение домой были разбиты – их снова вызвали в кабинет директора.  — Как всегда не буду томить, сразу начну с не очень приятной новости. Полноформатный альбом в первую половину года мы точно не выпустим. И прежде чем я услышу возмущения, скажу, что я и сам не рад этой новости. К сожалению нам всем нужно переждать этот карантин. Ковид слишком быстро распространяется, а случаев смерти с каждым днем все больше и больше. С этого дня в компании введен масочный режим, приостановлены все тренировки и камбэки. Каждый, кто сейчас в yg family обязан проходить еженедельную проверку здоровья. Всех трейни мы отпускаем по домам. Карантин введен до апреля этого года, а дальше необходимо смотреть на ситуацию. — На этот раз все было коротко и ясно. Девочки и сами были не рады вирусу, упавшему на их голову, как гром среди ясного неба. Все молча кивнули, поблагодарили директора и вышли первыми. Они были слишком уставшие, засыпали находу, поэтому обсуждать текущую ситуацию не было сил. Пинки попрощались друг с другом и разошлись по домам.

***

На следующий день, более менее придя в себя, первой в группу написала Лиса с вопросом где они могут встретиться. На что Джен ответила, что на нейтральной территории слишком опасно, она живет с мамой, также как и Джису, а Розэ с сестрой, остается только квартира младшей, так как та проживает одна. Договорившись о встрече, они потихоньку начали собираться, а так как Дженни живет почти рядом, и встреча их через полтора часа, решила приготовить кексы. Вечером все снова сидели за одним столом.  — Как бы грустно не звучало, нам действительно придется оставить планы на всю зиму и весну. Ситуация, не то что в стране, в мире нестабильна. Нам нужно беречь себя и своих близких. Поэтому… мои планы провести это время, уделяя своему внутреннему состоянию. — начала Джису, попивая напиток из трубочки. Дженни согласилась, что наилучший вариант заняться их здоровьем, физическим и ментальным, после мирового тура, никто из них так и не отдохнул нормально. — А что у тебя, Розэ? Блондинка сидела в углу и задумчиво листала какую-то старую записную книжку. Ее привычка записывать случайные мысли и мелодии переросла в нечто большее — это стало ее личным способом справляться с эмоциями, которых в последнее время накопилось слишком много: постоянное давление, их жизнь на виду у миллионов людей, напряжение в группе, карантин и Эван. Она старалась не думать о нем, о том, как все пошло наперекосяк, как ее упреки и его холодный тон превращали каждую встречу в ссору. Но не думать было трудно. Джису сидела напротив нее, с тревогой наблюдая за девушкой. Она заметила, как Чеён замыкалась в себе после звонков или сообщений, как тускнели ее глаза после встреч с Эваном. — Рози, ты уверена, что с тобой все в порядке? — наконец спросила она. Рози подняла глаза, пряча внутреннюю бурю за дежурной улыбкой. Но Су не поверила. Она достаточно хорошо знала Рози, чтобы понять, когда она лжет. — Если все так хорошо, то почему ты избегала нас всю последнюю неделю? — она наклонилась ближе, глядя ей прямо в глаза. — Я не избегала. И это не ваше дело. — вдруг резко ответила младшая. Дженни, стоя на кухне, глубоко вздохнула. — Рози, ты же знаешь, мы все видим, как ты волнуешься. А если это из-за него… — Это не из-за Эвана! — резко перебила Чеён, но почувствовала, что ее голос срывается. Джису раздраженно откинулась на спинку стула. — Знаешь, я долго молчала, потому что думала, ты справишься сама. Но ты не справляешься. Этот парень просто разрушает тебя. Мы теряем ту Рози, которую знали. — Прекрати, онни, — тихо сказала она, опуская взгляд. — это моя жизнь, и я сама во всем разберусь. — Только ты не понимаешь! Вы застряли в этом круге. Постоянные ссоры, слезы, а потом ты снова его оправдываешь. И мы все это видим. — Рози внезапно встала и сжала в руках блокнот. Однако, прежде чем она смогла уйти, Дженни мягко положила руку ей на плечо. — Мы говорим это не для того, чтобы обвинить тебя, Рози, - в ее голосе звучало беспокойство. — мы просто беспокоимся. Мы твоя семья, даже если ты иногда забываешь об этом. Рози посмотрела на Дженни, а затем на Лису, в глаза Су она так и не смогла взглянуть. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на вину, но она быстро подавила это чувство. — Мне просто нужно во всем разобраться. Одной. Хорошо? — Если тебе понадобиться помощь, мы рядом. — она кивнула, стараясь сдержать эмоции.

В своей комнате Розэ сидела на полу у окна, прижимая к себе блокнот. Слезы текли по ее лицу, но она не утруждала себя их вытиранием; ей нужно было выплеснуть все, что было у нее внутри. Она думала о том, как вырваться из этого порочного круга и вернуться назад. Она ненавидела то, что позволила кому-то управлять своей жизнью. Она ненавидела себя.

***

На следующий день после встречи Лиса позвонила Рози. Она была не из тех, кто выбирает слова, и решила не откладывать разговор в долгий ящик. Ее голос звучал напряженно, как будто она очень долго готовилась к этому звонку.  — Послушай, я давно хотела сказать, и не только я, мы все это заметили. — кореянка замерла, прижимая телефон к уху. — Лиса, о чем ты говоришь? — О твоих отношениях с Эваном. — ее голос стал суровым. — Чеён, ты сама на себя не похожа, ты изменилась. Мы видим, как ты страдаешь. Помнишь тот концерт в Мельбурне? Когда ты плакала на сцене? — Она замерла. Конечно, она помнила. После очередной серьезной ссоры с Эваном, из-за его очередной вспышки ревности, перед выступлением она едва могла держать себя в руках. Когда во время исполнения чувственной песни на глаза у нее навернулись слезы, поклонники подумали, что это из-за тоски по дому. Но Рози знала правду. — Спасибо фанатам за то, что они так восприняли это, - добавила Лиса, - но ты и представить себе не могла, как я была напугана тогда. Или ты думала, что мы не замечали происходящего? У тебя был такой вид, будто ты вот-вот развалишься на части прямо там, на сцене, что ты почти сделала. — Я понимаю, что ты любишь его, Розэ. Я понимаю, что это, должно быть, тяжело. Но, черт возьми, тебе нужно думать о себе. Ты выше этого. — Ты действительно думаешь, что я не знаю? — наконец, выдохнула она дрожащим голосом. — Думаешь, я не вижу, что это разрушает меня? — Тогда почему ты все еще с ним? — Лиса замолчала, и вместо слов она услышала только ее тихое всхлипывание. — Потому что я надеялась, что смогу это исправить, - наконец прошептала Рози. — Иногда что-то нельзя исправить, — тихо сказала Лиса, стараясь не ранить ее еще больше. — иногда лучше отпустить ситуацию. — ее слова эхом отозвались на ее сокровенные мысли, которые она так долго пыталась подавить. «Мы здесь ради тебя, Рози. И Джен, и Джису, мы все рядом. Ты не одинока. Но, пожалуйста, подумай об этом. Ты слишком много значишь для нас, чтобы просто сидеть и смотреть, как ты разрушаешь себя.» Рози помолчала еще несколько секунд, а затем тихо ответила: — Спасибо тебе, Лили. Я подумаю об этом. После этого она долго сидела у окна, держа телефон в руках. Эти слова отрезвили ее. Теперь она по-настоящему задумалась, стоит ли бороться за то, что давно потеряло свой смысл, или пришло время бороться за себя.

***

Эван всегда знал, как манипулировать Рози. Ему было хорошо известно, как играть на ее слабостях и желаниях, с легкостью эксплуатируя их. Его манипуляции были тонкими и изощренными, иногда даже незаметными для других, но для Рози они были мощными и разрушительными. Все началось с того, что Эван заставил ее почувствовать себя особенной и значимой. Он напоминал ей о том, какой особенной она была, как важна она была для него и как он скучал по ней. Он говорил ей, что ее отсутствие в его жизни было невыносимо, что она всегда была лучшим, что случалось в его жизни. Он знал, как заставить Рози почувствовать, что она - единственная, кого он искал, и что без нее его жизнь больше не будет иметь смысла. Сладкими и манящими были эти слова, хотя голос в ее голове звучал настойчиво. Далее Эван начал играть на ее неуверенности и сомнениях, в которых Рози не могла до конца признаться даже самой себе. Он поднял ее самооценку, назвав самой красивой, умной и талантливой. Когда Рози начинала сомневаться в своих способностях и в том, что она заслуживает самого лучшего, Эван всегда был рядом, подтверждая ее ценность в моменты сомнений. Эти моменты казались ей спасением, поддержкой и любовью.  А также Эван заставлял ее эмоции колебаться между "любовью" и "обидой". Когда она пыталась воздвигнуть между ними стену или выражала сомнения в продолжении этих отношений, он тут же начинал взывать к ее чувству вины, говоря, что, возможно, она не любила его так, как он любил ее, и что именно она все разрушала. Он заставил ее почувствовать вину за все плохое, что происходило между ними; таким образом, она чувствовала себя виноватой и жертвой одновременно. Эти манипуляции заставили ее почувствовать себя маленькой и беспомощной, и она начала сомневаться в себе и теперь каждый день старалась заслужить любовь. Когда Рози попыталась порвать с ним, Эван стал особенно ласковым и добрым, напомнив ей о том, как много хорошего было между ними. Он пообещал измениться, стать лучше ради нее. И Рози, несмотря на то, что ее разум говорил ей не верить, не смогла устоять перед его просьбами и обещаниями. Показав ей свою уязвимость, сожаление о прошлых ошибках и готовность к переменам, он снова заставил ее усомниться. Он никогда не обвинял ее напрямую, он просто показывал, что она не должна принимать решения так поспешно, что "все еще можно исправить". Он создал в ее голове образ "виноватой Рози", которая не должна принимать окончательных решений и отказываться от всего, не попытавшись разобраться в ситуации. Она терпела его манипуляции только потому, что Рози действительно верила, что он может измениться. Она была так смущена собственными эмоциями: с одной стороны, она чувствовала токсичность этих отношений, но, с другой стороны, страх остаться одной и не найти другого человека, с которым она могла бы быть счастлива.  В моменты эмоциональной уязвимости Эван мог придать своим словам такой вес, что она поддавалась снова и снова. Рози искала оправдания его поступкам, надеялась на перемены, но так и не смогла понять, что Эван, несмотря на свои слова, не менялся. И даже зная это, она продолжала возвращаться к нему снова и снова. В ее представлении, он был тем, кто когда-то любил ее, кто ценил ее и никогда не позволял ей забыть, как много значили для него ее чувства. Эван знал, когда нужно надавить, а когда уступить, когда подорвать ее уверенность в себе, а когда, наоборот, сделать вид, что он ее защищает. Он играет с ее страхами и неуверенностью в себе, попирая ее самооценку до тех пор, пока у нее в голове не поселится мысль о том, что она не верит в свои решения. Рози открывается один раз и снова позволяет проникнуть внутрь, пока разрушение, наконец, снова не доводит ее до крайности, сотрясаемой болью обид и разочарований.

***

С каждым днем решимость Рози расстаться с парнем слабела. Каждый раз, когда она набирала номер Эвана, чтобы покончить со всем этим, она слышала его голос, и ее одолевали страх и сомнения. Он находил слова, которые заставляли ее верить, что все можно исправить. Она цеплялась за эти обещания, несмотря на боль, как за последнюю каплю. Джису наблюдала за происходящим со стороны, стараясь не выдать своих чувств. Они виделись не так часто, вирус захватил весь мир, но даже по редким звонкам можно было понять что не так. Еще два года назад Джису поняла, что ее влечет к Рози не только дружба. Но он не могла в этом признаться. Ее останавливал страх разрушить их близость и еще больше все усложнить. Вместо этого она молча терпела, поддерживала ее и пыталась защитить, хотя ее сердце разрывалось на части каждый раз, когда она видел, как Эван разбивает ее. Через месяц после их последнего разговора, вечером, Джису наконец осталась наедине с Рози. Она сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела куда-то вдаль. — Ты снова с ним встречаешься. — сказала Су, стараясь, чтобы это не прозвучало обвиняюще, но ее голос все равно дрогнул. — Даже и не заканчивала. — прошептала она, посмотрев прямо в глаза напротив. Рози вздохнула, как будто устала от самой себя. — Я просто не могу. Я не знаю, как жить без него. — эти слова обрушились на Су, как лавина. Она хотела сказать, что она сможет прожить без этого парня, что она сильная, что есть те, кто действительно любит ее. Но вместо этого она просто сжала кулаки, подавляя свои эмоции. — Рози, это не жизнь. — ее голос стал тверже, но она все равно дотронулась до ее плеча, давая понять, что она рядом. — Ты сильнее, чем думаешь. И все же, пока ты этого не поймешь, никто не сможет тебе помочь. Чеён посмотрела на нее. В ее глазах была боль, но также и благодарность. Только онни могла так разговаривать с ней. Только ее слова оставляли след. Но она знала, что она тоже устала. Она сама устала.  Позже той ночью Джису проснулась. Лежа на кровати и глядя в потолок, она пыталась избавиться от мысли, что Чеён снова выберет Эвана. Она ненавидела свою беспомощность, ненавидела себя за то, что не могла дать ей то, что она искала. — Если бы она только знала, - прошептала она в темноту, - если бы она знала, что могло бы быть по-другому…

***

Видя, что Розэ опять ушла в себя, Лиса снова поговорить откровенно. Они ругались, это была первая их громкая ссора со времен трейни. В конце концов Лиса выкрикнула: — Если ты не можешь закончить это сама, сделай это для нас. Ради группы, потому что, если так будет продолжаться, мы тебя потеряем. Джису стояла рядом, не вмешиваясь, но каждый звук этих слов отдавался в ее груди. Ей хотелось встать между ними, оградить ее от боли, даже если она знала, что Лиса права. Позже, после разговора, она нашла Рози в пустой танцевальной комнате, она сидела одна, обхватив голову руками. — Это не они теряют тебя, Розэ, - она села рядом с ней, - это я. Я теряю тебя каждый день. — блондинка удивленно посмотрела на нее, но старшая уже отвернулась. — Правда, просто, береги себя. - повторила она, вставая. Рози снова осталась одна. Она не могла ответить на слова Джису; она не могла закончить отношения с Эваном, не могла найти выход из этой передряги. Каждый раз, когда она пыталась, ей казалось, что от этого ей становится только хуже. Она знала, что Джису - та, кто никогда ее не бросит. И все же ее сердце было похоже на разбитое стекло - тысячи осколков, отражающих боль и ужас. А та, кто по-настоящему любила ее, стояла в стороне, терпеливо ожидая, когда ей позволят собрать осколки.