Как в зеркале, но мягче

Меньше всего на свете ему хотелось оказаться в такой нелепой ситуации. В один момент он был в своей секте, в своей кровати, в другой он лежал на чьей-то теплой не слишком мягкой груди, а затем получил по голове. Чхон Мён пытался встать, но тут же ударился головой; сверху, справа и слава стены, а под ним человек с его нынешним лицом, который уставился на него. Здесь — где бы это ни было — совершенно темно, но ци, направленная к глазам, помогает решить этот вопрос, но порождает куда больше больше вопросов взамен. Точно такое же лицо, как у него сейчас, но чуть мягче, чуть круглее. — Какого черта… — говорят они одинаково, синхронно, а чужая рука грубо ударятся в потолок рядом с его головой. Пространство не дергается от удара, невозмутимое к любым попыткам сломать его. Это похоже на гроб, но воздуха достаточно для двоих, особенно их недовольства. Следующие десятки минут были потрачены на споры. Чхон Мён был удивлен, что чужой голос был чуть мягче, чуть мелодичнее, но не моложе. Опытным путем и ударом локтя в ребра, стало ясно, что этот странный другой он — женщина. Из-за чего начались еще споры, пока не заболело горло у них обоих. Время было неправильным, а темнота никуда не уходила, и ему приходилось держаться на локтях и не полностью коленях, чтобы не рухнуть в эту плоскую грудь еще раз. Это раздражало. Прошло не меньше шичэня, прежде чем он вспомнил о таком явлении; очень давно, пятьдесят и еще сверху столетие назад саджэ рассказывал ему о каком-то нелепом явлении, что запирает кого-то, невзирая на пространство, только чтобы способом выйти было двойное совершенствованое. Они пришли к выводу, что если такое и существует, то это придумал бог-извращенец. Другая версия его приняла это на удивление хорошо. Достаточно хорошо, чтобы его дернули на себя, заставив навалиться всем весом, а их сухие и обкусанные губы встретились. Они одинаковы, вне зависимости от их пола, и воздуха впервые стало не хватать. Раздеваться было неудобно, а двигаться и того хуже, теснота сдавливала их, и пространство отказывалось расширяться. Их недовольства продолжали друг друга, когда они попытались хоть как-то перевернуться — получилось сдвинуться на бок, и его за это укусили за кадык. Да пошла ты, — подумал Чхон Мён, проталкивая в неё пальцы, и усмехаясь ее влажности. За его смешок, эта мелкая сучка ногтями прошла по его соскам, все еще кусая его шею. Жарко и душно, они сталкиваются конечностями, жарким дыханием и теснотой в этом не-совсем-гробу. Горячо, — думает Чхон Мён, держа ее ногу, входя наполовину, а другая версия его ползет ниже, чтобы насадиться на его член, недовольно бурча. Чхон Мён прекрасно ее понимает, было бы немного удобнее на кровати. Забавно, что вариант не трахаться, встреться они при других обстоятельствах, в его голове не возникает.