Его забрал лес.

Нет ничего хуже чем чувствовать себя не в своей тарелке, не на своем месте. Прошло пол урока алгебры, раньше это был мой любимый урок, но пол года назад меня перевели в новую школу в связи с переездом и мне не оставалось ничего кроме как смириться с новыми правилами. –Рома́нов, к доске.–голос учителя прерывает идиллию в моей голове. Я послушно встаю и иду решать упражнение, которые щёлкал как орешки в городской гимназии ещё в пятом классе. Ещё пару часов и нас выпускают из здания под названием «школа». Холодный воздух отрезвляет и вселяет надежду. Для кого-то зима это момент когда жизнь замирает, но для меня это нечто прекрасное. Красота, могущество и тайна. Вот что для меня зима. –До завтра, Доминик.–девичий голос заставляет обернутся. Это Катя. Не самая лучшая девочка класса, именно она начала разводить сплетни о том что моя семья сборище изменьщиков родине, поэтому ненависть к ней все ещё жила у меня где то под сердцем, завязываясь тугим и таким противным узлом. В ответ я лишь кивнул и направился к дому. Он находился почти у окраины, вблизи леса. Идти в школу утром, по темноте было ещё тем занятием, казалось будто кто-то смотрит тебе в затылок, но что-то не давало обернутся, словно этот кто-то крепко удерживал затылок и заставлял смотреть вперёд или себе под ноги. Ближе к вечеру лес словно подползал к моим окнам и пытался в них стучать, но что-то защищало меня и наш дом. Однако ни что не сравнится с метелями по ночам. –Я дома! –кричу с порога и оставляю куртку с портфелем на обувнице. –bon retour, обед на столе! –это мама посылала мне сигналы из своего кабинета. Моя семья имеет французские корни, но Родине никогда не изменяла. Меня воспитывали в строгости, по правилам где в свою собственную угоду лучше молчать. У меня сегодня по плану дополнительные задания по алгебре и…вдруг я почувствовал у ног что-то теплое и мягкое. Это был Жан. Мой любимый кот, самый лучший комок шерсти хоть иногда и дотошно противный. Он младше меня на три года, но по кошачьему наверное старше и мудрее. У него густая белая шерсть и яркие голубые глаза. Бабушка всегда говорила что животные, а особенно коты способны видеть куда больше чем мы сами. После обеда направляюсь в комнату где занимаюсь уроками и паралельно слушаю радио-приемник, который вещает о том что в нашей местности опять метели и морозы и о том что видимость на дорогах минимальная. Следом начал говорить уже женский голос, но я почти ничего не услышал ибо вместо слов слышались только помехи. –chéri, мы с папой отъедем до вечера, в городе неотложные дела, mange et ne t'ennuie pas,–в комнату заглянула мама в своем светлом пальто с писцовым воротником и манжетами. Она выглядела чуть моложе своего возраста, у нее были светлые почти отливающие золотом волосы и никакой седины. Глаза темно голубые, а брови всегда немного сведены вместе. Она разговаривала с прекрасным акцентом на французском, а когда переключалась на русский этот акцент куда то пропадал. –Как скажешь, maman. Вы надолго? –я оторвался от письма и повернулся к маме. Выглянул в коридор в надежде увидеть хотя бы тень отца, но его там не было. –Еще не знаем. –Мам, –позвал я, когда ее фигура уже собиралась покидать мою комнату, –а папа приедет к нам на Новый год? –Я спрошу у него.–и ушла. Мама не врала. Родители мне в принципе никогда не врали, просто немного недоговаривали словно думали что я маленький для таких новостей. Но я уже давно понял, что мои родители просто устали друг от друга. Как хорошо, что я у них один и нет никого младше кому бы пришлось это объяснять. Я понял это ещё с летних каникул в июне когда мама решила передохнуть от городской суеты и взяла здесь дом в аренду, но потом все завертелось так что вот я живу здесь с мамой, а папа где-то в городе выполняет свои обязанности как начальник завода. За окном начало темнеть. Жан потоптался на моей кровати, а потом со всей наглостью запрыгнул ко мне на колени. Он был довольно тяжёлым и большим котом. Большим в том плане что занимал много места не только в кровати, но и в моей жизни. Он ел со мной, спал, собирался со мной в школу и долго смотрел мне в след когда я уходил. Все мои переживания первым узнавал именно он. Не подумайте ничего плохого, родителей я тоже ценил и делился с ними всем, но кот всегда в нужный момент оказывался ближе. В зеркале рядом с моей кроватью — напротив моего рабочего места, было отчётливо видно мое отражение. «Копия папы»–говорили мне все родственники. Но казалось они были правы, каштановые волосы, серые глаза и явные скулы. Я ещё пару секунд разглядывал себя, а потом, подняв кота на руки, направился вместе с ним в сторону кухню. За окном начинала править метель, ее тихий вой казалось был лишь предвестником настоящей беды. Я сидел за столом и поглощая разогретые остатки обеда наблюдал за людьми в окне. Вскоре за окном совсем стемнело и мгла поглощала все пространство не считая маленького круга от фонарного столба. Разыгралась непогода. Деревянные окна дрожат словно сами боятся того как бушует погода. А железяки на крыше вроде антенны и флюгера ноют будто умоляя чтобы их забрали в тепло дома. Я поправляю до неприличия тонкую тюль кухни. Она такая старая и потрёпанная временем, словно пережила несколько поколений. Хочу вновь поднять Жана на руки, но тот отходит дальше и его хвост напоминает больше пипидастр чем что-то что может принадлежать коту. Шерсть встала дыбом и словно едва касаясь пола он шел вдоль стены в сторону длинного коридора. Даже не обернулся на меня, но чисто из осторожности я побрел за ним. Может какой-то припадок? Не похоже на него, в последний раз я видел его таким…да никогда. Это был обычный кот, у которого сначала он, а потом все остальные, сначала комфортно устроится на кровати самому, а потом пусть ложиться кожаный, сначала войти в комнату первым и потом пригласить человека мол «я все проверил, заходи». Шерсть кота вдруг улеглась, а сам он посмотрел на меня уже с привычным видом и уверенно пошел в мою, а точнее нашу комнату. Вой за окном резко стих, но когда я глянул в него снег все также вальсировал в бешеном ритме. И уснуть я тоже не смог. Волновался за родителей в такую то погоду. Сначала ворочался, потом убрал часы подальше ибо их тиканье только угнетало. Тик–так, тик–так, трещины на потолке и узоры ковра на стене складываются в черты разных лиц и силуэты. Тик-так, тик-так, в окно что-то стучит, слегка приподнимаясь и вижу что это всего лишь ветка яблони, которая через чур близко растет к дому. Тик-так, тик-так, тик–так, свет в коридоре моргает–я оставил его включенным–и в конце концов он гаснет. Тик-так, тик-так…откуда доносится этот противный звук? Я заглядываю под подушку дабы убрать назойливые часы ещё дальше, куда нибудь под кровать и перед этим обернуть в какую-нибудь тряпку, но заглянув вижу лишь пустую полосатую простыню…что за? В этот момент кто-то постучал в окно: настойчиво, раза три точно. И будто все ускорилось и стало показыватся лишь какими-то кадрами. Я точно видел как взбесился Жан: зашипел и забегал по комнате. Потом подскочил я и побежал за ним. В этот момент что-то опять настырно застучало в окно спальни, но я уже был далеко. Кот выскочил на улицу с пронзительным шипением. Морозный воздух обжёг лицо, а темнота дома не могла сравнится с черной бездной на улице. Я быстро схватил куртку и прыгнул в сапоги. Завернул за дом–туда куда казалось побежал кот. Белый комок шерсти словно сиял в кромешной тьме. Он с кем-то сцепился. Даже не подумав бросился к нему, может на помощь, может хотел что-то понять и разглядеть. Но только я бросился на подмогу другу, как он и непонятный сгусток темноты пропали челюсти леса. Тени мгновенно их проглотили. Лицо почему-то стало колоть морозом ещё сильнее. Я не слышал ничего кроме своего истошного крика, потом тяжёлые вздохи и хруст снега (а может и где то под снегом)когда не думая бежал навстречу лесу. Следов не было видно, точнее были только лапы кота с очень большими промежутками словно тот скакал в поток ветра за кем то. Я отчаянно рвался вперёд. А лес казалось был только рад. Принимал меня в свои объятья, все глубже заводил меня и обнимал своими ветвями. Высасывал силы и диктовал свои правила. Мне приходилось бежать туда куда я смогу, а не туда куда хотелось. Я хотел споймать незнакомца, хотел наброситься на него и накормить снегом. Эти мысли придавали мне сил бежать, но в конце концов я все равно почувствовал как у меня болит горло и ноги в пижамных штанах окоченели настолько, что кажется я перестал их чувствовать начиная от щиколоток, куда тоже залетел снег, и заканчивая выше колен, там докуда доставала куртка. Вскоре ёлки стали настолько высокими, что я едва видел кривой лунный диск. Позади слышались шорохи словно изредка меня кто-то нагонял, затем чей то голос, будто звал, но я не разбирал кого. Да и голоса разобрать не мог. Нельзя останавливаться, нельзя останавливаться–шептало мне сознание, а сам я кричал и звал кота. Я слишком дорожу им чтобы просто оставить это так. Слишком много он значит для меня и я уверен что тоже много значу для него. Ноги вязнут в снегу, словно что-то не хочет меня пропускать дальше, но я не могу остановиться. Кто-то толкает меня в спину, прерывая крики. Стало до жуткого тихо. Только стук моего сердца. Здесь мне стало по настоящему страшно. Страшно потому что я могу не вернутся домой, а как же мама и папа, страшно потому что теперь я один. До этого момента я никогда не оставался один по настоящему. Рядом были родители, Жан, знакомые места, даже та самая новая школа, к которой мне пришлось привыкнуть. Но сейчас я в абсолютно неизвестном лесу в одной куртке. Оборачиваюсь и вижу то как правая нога уже по колено ушла в снег. Пытаюсь вытащить, но зря, что-то или кто-то держит меня. Сначала за пятку и я бью руками в снег, ерзаю и вырываюсь, но новые оковы втягивают вниз. Теперь уже держат за голень и я отчётливо чувствую когтистые лапы. Голос охрип поэтому вместо крика из глотки вырывается лишь сип. Я верчусь по сторонам в попытках выбраться, но ничего не выходит. Вдруг взгляд приковывается к дальним деревьям, средь которых я вижу чей то силуэт. Неестественно высокий, с выделяющимся лицом словно в белой или светлой маске. Через пару секунд я моргаю и силуэта уже нет. Из кармана в снег выпадает складной нож (последний подарок от папы, когда мы с мамой уезжали, а он остался в городе)и недолго думая, даже не раскрыв его, я бью рукоятью по непонятным лапищам, когда они уже начали присыпать мою ногу землёй, но промахиваюсь. Вместе с землёй на ногу сыплются кости, которые чертовски явно белеют при лунном свете, что словно наблюдал за каким то выступлением. Я разглядел, что лапы были корнями деревьев, а останки костей настолько большие, что точно не могли принадлежать мелкому грызуну. Ещё немного и мне оторвут ногу. Уже полностью отчаявшись я принимаю попытку вырваться и на этот раз я также бью рукоятью по паре веток, что казалось были пальцами одного огромного корня. Но этого было недостаточно. Вторая нога уже по колено в земле и кажется сейчас я стану одним целым с этим лесом. Несмотря на ужасные мысли я продолжаю отчаянно, изо всех сил сопротивляться пока не слышу хруст. Прорезался голос. Я вскрикиваю, но больше от испуга чем от боли, ибо открыв глаза вижу, что когтистые лапы отступили, а передо мной взъерошенный, подбитый и местами ободранный Жан. Мгновенно стало жарко, я оглядываюсь по сторонам когда со скоростью многоножки быстрее отползаю вперёд. В темноту, в деревья, куда угодно, тут я везде был в опасности. Чувствую как струйка крови течет по ноге и отпустив взгляд лицезрею порез на весь голень и разорванную штанину. Свёт луны немного озарял поляну словно символизировал какое-то начало представления. Я хотел кинуться к коту, обнять его, сказать что сейчас мы пойдем домой, хотя я был вообще без понятия где мы, но он оскалился на меня. Зашипел, вздыбился, посмотрел мне за спину и казалось я понял его. «Доминик»–послышалось со всех сторон. Захотелось обернуться, но я не открывал взгляда от кота. Голубые глаза светились и указывали мне верный путь. «Домини-и-ик»–более протяжно и мои плечи начинает трясти, ещё чуть чуть и я упаду в снег лицом. Хотя мне только этого и хотелось, чтобы привести себя в чувства, пока я не сошел с ума. Во время моих недолгих размышлений Жан прыгает мне за спину и только тогда я позволяю себе обернуться. И на снегу, в окружении елей и под пристальным взглядом всевидящей луны разворачивается картина: кот раздирает или по крайней мере пытается разодрать что-то похожее на броню из толстой шкуры на черном силуэте, у которого светяться лишь глаза–красные как у вурдалака. Из огромного комка вылетает белая шерсть и клоки войлока, пронзительное шипение и отчаянное мяуканье. Я хотел было броситься на утек, но не могу же я оставить то зачем пришел. Трясущимися руками я подбираю нож и словно прочитав мои мысли Жан отскакивает от непонятно сгустка плоти и крови, хотя и сам он сейчас выглядел не лучше. Он раскрывает пасть обнажая зубы и я готов поклясться, что даже в темноте видел как они окрашены красным, а вокруг и немного на устах тоже поблескивают капельки крови. И буквально через пару секунд белая стрела рванула в густой лес, и стараясь не отставать, я поторопился за ним. Кот конечно же был быстрее меня, но я старался поспевать за белым хвостом. С больной ногой расплывчатым из-за непрекращающихся от страха слез зрением бегу за ним, но казалось и он бежит не в полную силу ведь тогда я бы давно потерялся. Я чувствую ЕГО приближение взади меня. Это нечто движется за мной, осмеливаюсь обернуться и всего в нескольким метрах от себя вижу за деревом долговязое тело с высветленным лицом. Даже в кромешной темноте густого леса видно его грязно белую голову, а глаза стали ещё более жуткими. Ещё немного и тело повалится смирившись со смертью. Эта мысль пугала и бежал я только из-за этого самого страха. Ноги проваливались в снег и казалось если я задержусь хотя бы на секунду провалюсь под снег и сплетусь с корневой системой. Вскоре кромешная тьма леса сменилась сиянием заснеженной поляны. Ели стали реже, а на снегу я заметил след крови может моя, а может кота, но моргнуть я не успел как он пропал из поля зрения. Последнее что я вижу — Жан в когтях того монстра. Лапы в темной уже давнишней крови и морда тоже, из одежды на нем было лишь непонятное и разорванное во многих местах пальто коричневатого цвета. «ЖАН!»-последнее что я крикнул прежде чем отключиться. *** С того дня прошло уже много месяцев. Я не помню как меня забрали с леса и кто меня нашел. Помню лишь стойкое и вязкое чувство страха и потери. Голубые глаза Жана в которых потухает жизнь. Мама и папа убеждали меня что он просто убежал, ведь в душе это все-таки дикий кот, а я все ещё верю что он погиб в том лесу. Изредка муки совести настигают меня... Сейчас мы переехали в город ибо на том месте маму начали мучить кошмары, а я почти не спал. Точнее все мои сны были темнотой или темнотой с той серой маской. Где-то за стволами деревьев. Я пытаюсь забыть тот день. Смириться. Но шрам на ноге все ещё напоминает о той злосчастной ночи.