alt girl

Ретушь занимает большую часть времени. Он возится с тем, чтобы замазать все, что чересчур выпирает, сглаживает несовершенства кожи, смягчает свод плеч и линию скул. Цветокоррекция до кучи, губы можно и ярче. С глазами тоже что-то придумать. Накладку на груди можно визуально чуть увеличить. В следующий раз надо будет обмазаться маслом для лучшего эффекта. Либо шиммером. Донам из высокого тира еще обработать фотки с голой жопой. Хоть не зря в зал ходит качаться. Из очевидных минусов, на ноги теперь хреново налезают чулки. Резинка впивается в кожу, и красный выпуклый след от кружева раздражением не сходит еще пару тройку суток. Неон на заднем плане фиолетовые брызги космоса, подсветка игрового компьютера, клавиши, что мерцают в темноте синим-голубым-бирюзовым. Надо прикупить для декора какие-нибудь показушные лианы. Мегуми зевает в кулак, смаргивая песчинки бессонницы в банку с ягодным энергетиком. Кружки с отметинами доисторического кофе на дне, осуждающе наблюдают за тем, как он гробит свое сердце. И может быть почки. В целом, это проблемы будущего Мегуми Фушигуро. В чате висит сообщение с вопросом касательно приватной встречи. Смотрите-ка, кто активизировался. Ягодная шипучка с таурином приятно сластит на корне языка. Прохладная капля стекает по подбородку, пока Мегуми открывает полный текст сообщения от Двуликого. Двуликий: Увидел, что расписание встреч на новый месяц обновились. Красавица Вульф балует своим вниманием всех страждущих? Вульф: Только если страждущий вносит предоплату) Он собирается вырубить чат и плюнуть на ретушь до следующего утра. Телефон вибрирует сообщением о зачислении на донатную карту круглой суммы. Даже не на одну встречу, если так прикинуть. Как самоуверенно. Двуликий: А теперь Волчок продолжит со мной разговор? Рот дергается в усмешке. Настырный. Но хоть платит с излишком. // Справки ради, он не нуждается в деньгах… настолько сильно. Разве что совсем немного и на свои хотелки, оплату счетов и… на то, чтобы баловать сестер. В собственной системе ценности Мегуми уже давно и прочно доказал опекуну, что может прожить в скворечнике на задворках Токио ровно столько сколько ему нужно, но… Квартира в центре была неплохой, подарок на двадцать первый день рождения. У него есть стабильная подработка (даже две, если учитывать… эту), а еще на носу висит диплом, нормальная работа в компании, нет, не у Сатору. Он выбрал путь, в котором развивается Гето, хотя бы по той причине, что начальник он не хаотичный и дает вменяемые задачи (если смотреть на их последнюю стажировку). У него нет крайней нужды в деньгах. Не так давно, но еще помнит, что такое месяц питаться одной лапшой из комбини и разгружать ночами коробки на складе. Ситуация с фансли просто в какой-то момент вышла из-под контроля. Ему было сладкие восемнадцать, а жажда быстрых денег превалировала над возможностями забить на грант по обучению и найти нормальную работу, поэтому вышло то, что вышло. Он зарегистрировался на сайте, сделал пару фотографий в длинном темном парике, оголив ключицы и… бум, на донатную карту неожиданно капнули такие необходимые деньги. Которых так приятно хватило на еду и оплату птичьей квартирки на задворках вселенной. Потом неожиданно нарисовалось желание баловать младших сестер, а потом… все сложилось как-то само. Затянулось на неприличные несколько лет, огромную аудиторию, что просили фото, грязные трусы (вы видели сколько стоит женское белье? Идите нахуй!) и высокий, неприлично высокий тир за личную встречу с альтушкой. Мегуми лениво смотрит на то, как в высоком бокале пива растворяются останки таблетки и незаметно меняет бокалы со своим ухажером на вечер местами. Грязных стариканов, с таким фокусом он видит не в первый и не в последний раз, явно. — За встречу? — даря им самую обворожительную улыбку из своего арсенала, мурлычет наигранно высоко Фушигуро. Масляный взгляд напротив облизывает его колени. /через пять минут старик дрыхнет лицом в барный липкий стол/ /иногда Мегуми думает… а что если… что если он не был тем, кто замечает все? Был тем самым образом, что создает? Был бы Цумики? А может робкой Мимико? Нанако, чей язык был слишком остр? Что если на его месте были бы девочки? Они бы увидели подставу? / — Запишите все на счет господина, — Фушигуро спрыгивает со стула, стучит тяжелыми берцами по деревянному полу, что никто не менял в этом заведении с эры Палеолита. Бармен молча провожает его спину взглядом. // Шиньоны, блеск для губ, силиконовые подкладки на грудь. Сучка лучшего разлива со дна сайта для взрослых. Если грамотно подкрасить глаза и напялить линзы и маску на половину лица, от девчонки его не отличишь вовсе. Встреча с Двуликим ставка на зеро. Выбрасываешь кубик и надеешься на лучшее. Все что знает о нем Мегуми не сложно выудить из первых страниц гугл. Если фото, которое скинул он — реальное, а не обманка, чтобы показаться совершеннее. Сукуна Рёмен, тридцать три года, владеет небольшой сетью семейных ресторанов, что в основном ориентированы на традиционную японскую кухню. Занимается в зале дважды в неделю, если верить инстаграмму, и ведет небольшой блог в твиттере. Не личный. Все о ресторане. Милая концепция представления того, как готовится то или иное блюдо, подсъемка еды, очередное видео от его шеф-повара в первом открытом ресторанчике, каждую пятницу. Недавно полностью оформил весь концепт татуировки во все тело. Темные геометрические обручи на запястьях, предплечьях и ногах. Крупные мышцы, обрамленные чудным узором. Волосы в розовый, кажется раньше он был рыжим, но в напоминании об этом только фото из твиттера с открытия первой точки сети. Мегуми пинает ножку столика. Он отказался от встречи на территории самого Сукуны, очевидно глупо было бы соглашаться на подобное, зная, что любой из подчиненных, если что, прикроет свое начальство. Фушигуро выбирает проверенный маршрут из «кино/музей → кафе → прогулка по ночным улицам» желательно все в районах центра. Расположение полицейских участков он знает на зубок. Голова немного ноет из-за сетки парика, вечером затылок сдавит тягучая непроходящая боль. Кола в стеклянной бутылочке облизывает прозрачные края, омывая пенистыми волнами стенки узкого горлышка. — Надеюсь, очаровательная Вульф ждала не слишком долго? Рубин взгляда напротив и полуулыбка стреляющая в сердце зарядом Купидона. Мегуми делает ставки, через сколько времени слетит первый флер очарования. // Мысль о том, что налет, позолота чужого внимания в любой момент может перетечь в похабные намеки и горизонтальную плоскость, улетучиваются с каждым шагом. Шагом в неизвестность. Он позорно смотрит Сукуне в рот, проглатывая каждое слово, как послушная псина. Смеется над его шутками до слез, позволяет взять себя за руку. Никаких нарушений личных границ. — О, Вульф, — мириады звезд, открытый космос по венам, он накидывает свой пиджак Мегуми на плечи. — Я знаю правила. Список из десяти пунктов, в случае нарушении хоть одного, встреча будет закончена без возможности вернуть деньги. Но они же только про общение? Не так ли? Мегуми ни с кем не спит. Никогда. Встреча за высокий тир — способ богатеев потешить собственное эго, поводить девочку с нефорской внешностью по нормальным местам, мол, смотрите, показываю ребенку, что существуют не только подвалы с рейвами. Фушигуро крепче цепляется за чужой бицепс и вдыхает аромат вечернего города. Ноги гудят от долгой ходьбы, а глаза слезятся от ветра и ярких ночных билбордов. Урчание низкого голоса на ухо, очередная шутка, рука в руке. Фушигуро уверенно устраивает мужскую ладонь на своей талии. — Я заслужил кое-чью благосклонность? — Не зазнавайся, — тянучка слов нараспев. Сукуну хочется поддразнить. Пофлиртовать. Запах парфюма, уличной еды, горячее тело, что прижимает к своей груди. Он не держит достаточно крепко. Мегуми может уйти в любой момент, но не хочет. — Это только первая встреча. — И я могу рассчитывать на вторую? — теплый выдох обжигает голый участок шеи. — Госпожа Вульф сегодня балует. — А деньжат хватит на вторую встречу? — конечно, хватит. Он оплатил все заранее, но слова сами кусают за бок и зло шипят. Фушигуро думает, разовая акция. Такие, как Рёмен очаровательны, обаятельны, наверняка до первой перспективы залезть в трусы. — Да и ты уверен, что потянешь мормонку рядом? Сукуна лишь показывает зубы, молча отправляя перевод на кругленькую сумму. Донатный счет выглядит, как казна небольшого государства. — Что насчет следующей недели? // Волчонок. Дурацкое прозвище въедается под кожу. Третья встреча подряд, километровая переписка. Сукуна спускает на него все деньги мира. С богатея не убудется. Как же до ужаса смешно. Они заваливаются в какой-то бар, кожаные шорты неприятно липнут к заднице, а грудь вспотела из-за силиконовых накладок. Шиньоны чересчур тяжелые и голову слегка отпускает после второго бокала хорошего пива. Во рту растворяется терпкая сладость солода. — У тебя капля, во-от тут, — большой палец осторожно стирает жидкость из уголка фушигуровых губ. Сукуна задерживает ладонь на его лице дольше, чем позволяет приличие, гладит, баюкает в колыбели тепла, а дальше дурная голова Мегуми и не думает. Он приоткрывает жар рта, мягко посасывая большой палец мужчины. Темная помада остается фиолетовым отпечатком на горячей солоноватой коже… игривый след, мол, смотри, я тебе пометил. /лучше было бы оставить ошейник из засосов на мощной шее. грязная фантазия пубертатного собственника/ Кончик языка дразнит шершавую подушечку, обводит узор отпечатка. Тонкая нить слюны тянется от губ к большому пальцу Сукуны. Теплый свет играет на задумчивом лице, пунцовый распускается свежей клубникой на скулах. Бар взрывается криками, кто-то выигрывает какой-то матч. Картошка и скудные закуски стынут на столе, а дыхание позорно перехватывает, стоит крупной руке под столом сжать острую коленку в сетчатых колготках. — Знаешь, в кабинках здешнего туалета, довольно хорошая шумоизоляция. — Проверял на прошлых пассиях? — канекклон парика щекочет шею и плечи, Фушигуро нервно сглатывает и сводит ноги, молясь на то, чтобы чужая ладонь не двинулась дальше. Рёмен одаривает его лучшей из своих улыбок: — Слышал от друзей. Ладно. Ответ засчитан. // Мегуми неловко переминается с ноги на ногу, опускаясь на липкий пол туалета, пока Сукуна цокает языком. От выпитого голова немного кружится и сейчас главное контролировать голос и… — Встань, — мужчина скидывает с плеч пиджак, аккуратно стелит его рядом со своими ботинками и приподнимает уголок губ в ободряющей улыбке. — Не хочу чтобы по такой красоте сразу все догадались, где она так ободрала свои острые колени. — А ты не только заботливый, но ещё и джентльмен. — Все для милого Волчонка, — Рёмен игриво щелкает Фушигуро по носу и прижимается лопатками к стене Мегуми краснеет до корней волос, сглатывает неуверенность (сам сюда затащил, на попятную поздно, да и не хочется) и утыкается кончиком носа в чужой пах. Запах одеколона, кондиционера для одежды. Пальцы путаются в пуговицах, стягивают штаны вместе с бельем до середины бедер. — Вау, — неловкий шепот. Жар обжигает щеки. Кажется, покраснеть больше физически не возможно, но… — Не передумала, Волчонок? — Рёмен обводит большим пальцем его губам, смазывать тёмный блеск. — Может в жопу твое мормонское воспитание и покажешь мне насколько ты мокрая под этими крошечными шортиками? Чудо, что в полумраке стояк не видно. Фушигуро сбивчиво хватает ртом воздух. — Думаю, я могу приятно удивить и без того, что у меня под шортами, — знал бы Сукуна вообще кого трахает. Мегуми неловко мастится на ткани пиджака, обнимает ладонями мясистые бедра, вдавливает пальцы в обод чёрной татуировки, что обнимает крепкие ноги и открывает рот, высовывая язык, неспешно погружает член в себя. Он показушно играется, позволяет головке упереться в небо, а затем оттянуть стеночку щеки. Мол, смотри что могу. Мускус, горьковатый привкус предсемени, остается прикрыть густые ресницы, обхватить ладонью основание и неспешно провести по влажному от слюны стволу. /не похоже на дилдо, с которыми Мегуми… Баловался? И не похоже на Тодо, которому он активно отсасывал за закрытыми дверями спортзала в школе/ Язык дразнит уздечку и проходится по бархатной головке, Мегуми отстраняется пошло причмокивая и продолжая надрачивать, обхватив второй рукой крупные яйца. Взгляд снизу-вверх и одобрительный смешок, мол, чего остановилась, куколка, команды «стоп» не было. Рука тянется к пока, что не растрепанным хвостикам на голове. — Без рук, — зубы щелкают в миллиметре от тазовой косточки, Фушигуро урчит довольным котом, рассыпая бутоны поцелуи, остатки помады и блеска по горячей коже, прямо рядом с татуировками. — Иначе укусишь за бочок? — И не только, — Мегуми лижет толстые венку у самого основания, часто, быстро, даже в какой-то степени, по-собачьи. Рёмен одобрительно стонет, низкий приятный звук от которого внизу живота теплеет и хочется нестерпимо прикоснуться к себе. // — Можешь вызвать мне такси, — лицо откровенно печет после душного бара и вишневого пива, а внизу все неприятно стянуло, надо было стереть сперму, как следует. Шорты с колготами теперь стирать. Чужая рука по хозяйски ложится на ягодицы. Мегуми знает, он… задница у него мелкая, круглая и хорошо ложится в чужую руку, будто телефон в силиконовый чехол. Загадочная улыбка блуждает на чужих губах, Сукуна придвигается ближе. — Зачем такси? Я на машине. О. Класс. Ну началось. — Думаешь я дам адрес парню из интернета и сяду к незнакомцу в тачку? Тон против воли становится жестче. Отсос был классным завершением вечера. Да, было неловко додрачивать себе, пока этот ирод рода человеческого перекрикивая шум толпы буквально мурлыкал за деревянной дверью, что именно мог бы сделать пальцами и языком, чтобы его спутница кончила еще не раз, но… Никакого давления, окей? — А если вызову тебе такси, то не узнаю? — Можешь кинуть деньги мне на донатный счет, — Фушигуро подкрашивается темным блеском в отражении витрины. Губы все распухли, а колготы в районе колен все равно порвались. Хотя пиджак определенно спас его от унизительного процесса торчания на липком обоссанном полу. — А ты упертая, Вульф, — насмешливый взгляд алых глаз в мутном отражении стекла, пальцы на талии, поправляющие резинку колготок. — Но ты все равно поду… Мегуми понижает голос до опасного почти пугающего шепота, резко разворачиваясь в чужую сторону: — Если сейчас же не уберешь руку, челюсть будешь собирать по ближайшим подворотням. Руки. Убрал. Это почти змеиное шипение. Они классно развлеклись, но нет есть ебаное «нет». (Что если на его месте была бы Цумики? Нанако? Мимико? Кто-то из них смог бы сказать твердое уверенное «нет» упертому засранцу, который целый вечер был галантен, обходителен, приласкал бы рукой в нужных местах. Такой носит презик в правом кармане и… Сукуна не плохой. Наверное. Может быть. По крайней мере самый приятный из всех, с кем Мегуми хоть раз пересекался в живую. Но концепт активного согласия, кое-кому, стоило бы подучить). Сукуна поднимает обе руки вверх. — Хорошо. Я услышал тебя, — он отстраняется и смотрит долго и пристально. — Прости, Вульф, согласен, перебор. Скину денег на такси. Два шага назад и поднятые в знак примирения ладони. Мегуми расслабленно выдыхает и слышит донатное уведомление о пополнении счета. Уголок губ едва дергается в намеке на улыбку. // Все проебываются. Он думает, что золото очаровательного флера слетит после, но… Горячая вода обнимает затекшие плечи, смывает запах солода, хмеля и мускуса. От силиконовых накладок полукружья отпечатков, сетка колготок краснотой на ногах, про колени стоит молчать. Гель для душа с сандалом помогает вытравить забившийся и осевший на рецепторах парфюм Рёмена. «Прости. Перебор…» Сколько мужиков, вообще, извинялись за то, что давили на него хоть раз, а не уходили в позицию: ой, да тебе кажется? Фушигуро сглатывает тревогу и странное чувство, что приятной щекоткой разливается внизу живота. // В универе много всего задают. Пилить контент он не успевает. Вторая подработка осыпает изобилием задач, что делигируются на пополам с чатом GPT. Висеть на шее Сатору не хочется и он отчаянно… правда старается найти выход. Сукуна самый не мерзкий из всех кого он когда либо встречал, но даже он… даже он не всегда понимает. — Все еще злишься? — он пододвигает десерт ближе к Фушигуро. Дурацкие берцы жмут. Клетка на члене вынуждает неуютно ерзать. Пластырь на белье хорошая мера, но как показал опыт предыдущего свидания, лучше использовать нечто… более радикальное. Больше шансов, что его сюрприз не обнаружат при дневном освещении. Официант приносит голубую матчу. Ресторан настолько премиум класса, что на ценник глядеть страшно. Мегуми в своем альтушном прикиде, скорее выглядит, как непокорная сестра или племянница, которую родственники пытаются приучить к хорошему вкусу. Хотя бы в плане еды. Короткая юбка едва прикрывает острые колени… — Все в порядке, — в целом, даже не вранье. В глобальном плане все и правда хорошо. — Поэтому ты целый вечер лишь сверлишь меня этим злым взглядом, Вульф? — Сукуна подпирает щеку кулаком. — Расскажи-ка дяде кто обидел такую красоту. — И дядя все порешает за отсос? — язвительный укол, Рёмен спускает ему и это. — За еще одно свидание. Без продолжения. Обещаю, больше никаких попыток залезть тебе под юбку милая мормонская леди, — он наигранно задумывается. — По крайней мере, пока не куплю кольцо. (Он искренен? Он…) — Так и запишу. Мегуми… оседлал бы его. Воображение рисует Сукуну рассыпавшегося, всего расхристанного по постели в лав отеле. Красный отблеск неона, круглая кровать и руки пристегнутые над головой. (Он мог бы… пойти дальше) — Что… если бы я разрешила продолжение, но с условием полной сенсорной депривации? Так нельзя. Дразнить, дразни. Но Рёмен… Рёмен вряд ли обрадуется когда… если узнает правду, кто задорно скакал задницей на его члене, прикрываясь мормонским — «целку до свадьбы рвать нельзя, только невинность до брака». Это почти изнасилование. И чем тогда… Фушигуро качает головой. — Завязанные глаза, руки и уши? Уселась бы на меня своей маленькой растянутой дырочкой и поработала бы попкой? Господи блять. — Да, — Мегуми думает, что Рёмена это отпугнет, потеря контроля, никакого зрелища, только ощущения. На мгновение. Это почти так и выглядит, пока он задумчиво откидывается на спинку стула, сцепляя пальцы в замок. Руки у него… холеные, ухоженные, не рабочие. Руки, что не знали тяжелого труда и руки, что способны подарить бесконечную нежность. Игривое пожатие плечами и ослепительная улыбка-оскал. Жизнь научила мужчину с нежными руками показывать зубы. — Если это поднимет тебе настроение. Краска приливает к лицу со скоростью света, а во рту становится непростительно сухо. // Еще пара встреч никого не убьет, ведь так? // Так ведь? // Подарки, еще три свидания за месяц. Хочешь цветы, а хочешь лекцию о создании Рататуя, нет Вульф, мы не в мультике обещаю без крыс. // Так нельзя… // Так нельзя. Мегуми ковыряет вилкой салат и нервно дергает прядь шиньон. Так нельзя. Сукуна же к нему со всей душой. Наебывать его с каждым разом все совестнее и совестнее, особенно после того… что случилось в баре. Фушигуро прикусывает нижнюю губу, вспоминая, как вытолкнул Рёмена из туалета, а сам ограничился быстрой дрочкой после отсоса. Когда пальцы дрожали, мышцы буквально молили о пощаде в неудобной позе, а смазка и не понадобилась. Он был таким… мокрым. Страшнее всего было, когда его жалкого и дезориентированного усадили на край раковины и хотели помочь. — Я сама! — срывающийся на фальцет голос, тревога. — Я уже! И насмешливое над самым ухом: — Кончила только от того, что хорошо поработала для меня ротиком, Вульф? Тогда почему так рвешься в кабинку? Думал, что сгорит со стыда на месте. Мегуми сводит колени под столом и ведёт плечами. Нахрен ещё это вспомнил? Сукуна напротив осторожно, будто боится спугнуть дикого зверька кладёт свою руку, поверх его руки. Напряжение за столом начинает казаться… почти опасным. Вечер с самого начала носит какой-то тревожный характер. Надо ему рассказать. Надо. С ним так не… — Пообещай, что не будешь меня перебивать, Волчонок, — пронзительно взгляд в самую душу. — Просто хочу кое-что сказать, чтобы ты знала, хорошо? Мегуми сглатывает вязкую слюну и кивает. Дело неотвратимо пахнет керосином. — Конечно. Рёмен ободряюще приподнимает уголки губ в ласковой улыбке и обнимает руку Мегуми своими. В его глазах океан невысказанной нежности и… чего-то еще. — Мне… мне не важно, что у тебя под шортами или юбкой. Если хочешь, оплачу полный курс терапии и операцию по переходу, — слова его неуверенность, рубленые куски неловкости в сочетании с желанием помочь. До дурной головы Фушигуро даже позорно не сразу доходит о каком блять переходе говорит Сукуна. — Ты мне действительно нравишься, Вульф. Просто я хочу сделать тебе приятно. Помочь, если у тебя трудности с финансами. Правда. Вилку приходится отложить. Вот тебе и не заметил стояк под теми чертовыми шортами. Лицо покрывается красными пятнами стыда. — Волч… — Как давно ты понял, что я парень? — вопрос рассыпается осколками розовых очков по столу. // Он выслушивает. Долго, с уважением, не перебивает. Даже, когда все слова сбиваются в кучку и грозятся расколоться кометой по столу. Въедается кровавым озером под кожу, топит одним лишь молчанием. Из плюсов, лицо Мегуми еще никто не набил, так что может быть Рёмен просто развернется и уйдет. Это если не решит подавать в суд, за мошенничество и клинический обман, мол, развел на деньги, выставил дураком, это оскорбление чести. Фушигуро и сам готов уже себе могилу вырыть, на дне морском желательно, чтоб никто и никогда, особенно Сукуна… Сукуна, что держал его нежно под руку, дурашливо интересовался нравится ему платина или золото (ну, Волчонок, кольцо у моей будущей жены должны быть самым лучшим), особенно, чтобы Сукуна Рёмен его никогда не нашел. Лопатки болезненно упираются в спинку стула, хочется сбежать, но… — Я оплачу счет и верну деньги… — Вернешь деньги? — насмешливо язвительная интонация. Фушигуро потирает переносицу и вскидывает взгляд на мужчину напротив. Ожидает увидеть скрытую злобу, разочарование и… может быть желание дать в челюсть с ноги. Может Мегуми хоть блок успеет поставить? Но вместо этого, сталкивается со вселенским весельем. — Деньги он вернет, — понижая голос до опасного интимного шепота, от которого мурашки бегут по коже, хищно выдыхает Рёмен. — Что еще расскажешь, господин Вульф? Что там по настоящему имени? — Мегуми. — Пацан, — таким тоном, что бежать нужно сразу и до канадской границы. У Фушигуро раньше был разряд по бегу на длинные дистанции. — Не шути. Пальцы извлекают из дурацкого кожаного рюкзачка студенческую карточку. Фотография, место учебы, имя, на смотри, любуйся на здоровье. Грубые руки перехватывают удостоверение. Сукуна изучает криво вклееное фото, название университета и имя на карточке. Язвительная улыбка продолжает мерцать на губах. Он осторожно пододвигает пропуск обратно к Мегуми, явно стараясь разглядеть за килограммом косметики — парня с фото. — Мегуми Фушигуро, значит, — от интонации мозг стекает куда-то вниз, а ноги прирастают к полу. Дернешься, тебя догонят. — И ты не мормон? — Мой оп… в общем, я точно нет, — он проглатывает лишнюю информацию, трет шею и пытается хотя бы на пробу попытаться вылезти из-за стола. — Слушай, я правда верну все деньги в течение недели. За все встречи, просто… Теплые пальцы оплетают запястье наручниками. — Я еще с тобой не закончил, молодой человек. Сядь, — приказ, как псине какой-то. Колени сводит, а Фушигуро опускается обратно на насиженное местечко. — Разве я сказал, что мне не нравится все, что узнал о тебе этим вечером? Мурлыкающие нотки, похоть на дне колодца зрачка, пальцы на ногах поджимаются от этого взгляда. — И раз уж, никакого мормонского кодекса нет, — слово за слово, аккуратная поступь хищника, что загнал в угол неразумную косулю. — Мы же можем продолжить наш разговор в более… уединенном месте? Если ты хочешь этого. Щелкни Мегуми пальцами и вякни, что он не хочет, он бы ушел. Сбежал. Испуганно поджал хвост и больше никаких сложных разговоров. Скажи он, что действительно не хочет иметь дело с Сукуной, он бы отпустил его руку? — И ты отпустишь? — Одна приятная леди научила меня, что концепт активного согласия важен, — ауч. — Я не хочу чтобы ты думал, что я давлю из-за денег или чего-то в этом роде. Мне насрать. Если тебе страшно, ты не любишь мужчин, что было бы очень странно после твоих невероятных таллантов игры на «флейте», но все же… и ты ничего из этого не жаждешь, мы мирно разойдемся. — А если?.. — во рту настолько пересохло, что пустыня Сахара, кажется оазисом. Мегуми сглатывает вязкую слюну. — А если Волчонок «за», — ладонь тискает голый участок ляжки под столом. — То в моей квартире широкая койка. Как раз хватит на двоих. // До квартиры они не добираются. Шиньоны теряются на полу огромного джипа и неожиданно выясняется, что заднее сиденье раскладывается, Фушигуро бестолково утопает в коже, пока Сукуна нависает над ним сверху и лапает во всех доступных местах. На парковке достаточно тихо и малолюдно, невозможно понять что происходит особенно за тонированными стеклами. Тело вспыхивает огнем от прикосновений, от каждого касания по телу разливается приятный ток, он стекает вниз живота, отдается болезненным напряжением внутри и член в чертовой клетке неприятно дергается. Сукуна ныряет руками под юбку, задирая ее до неприличия и останавливается расфокусированным взглядом на игрушке. Ноготь стучит по согретому металлу. — И так являешься на все наши встречи? — Прятать стояк под шортами не очень-то удобно, как ты заметил, — найти ключ от замка невероятно сложно, особенно когда нихрена не видишь, руки ходят ходуном, а теплое дыхание, что ласкает кожу в районе бедер ни черта не способствует тому чтобы процесс шел быстрее. — Это крайняя мера. Смех стекает патокой по коленям. — То есть, если чисто теоретически, — каждое слово Рёмен как на вкус пробует. — Кто-то будет долго дразнить тебя в этой штуке, ты даже кончить не сможешь? Сможет. Но… дело тут скорее в ощущениях. Прохладный металл ключа обжигает не хуже чем каленое железо. Неприятная догадка скребет стенки черепушки. — Чисто… технически, может быть, — подушечки пальцев давят на сухую звездочку ануса. Сукуна не старается проникнуть. Только мнет тугие края. — Но мы же говорим теоретически? Коварный оскал служит Мегуми ответом. — Держи ключик крепче, Волчонок, — рокочущие интонации тигра, что сожрет тебя в моменте. — Должно же быть у этой леди хоть какое-то наказание за то, как долго она водила меня за нос? Мурашки бегут по телу, стоит крупным рукам поймать маленькие ягодицы в плен и раздвинуть их. // — Ну-ну, — Сукуна по хозяйски оглаживает ноги закинутые на широкие плечи, облизывается сытой кошкой, прежде, чем вновь опустить голову вниз. — Не надо плакать, Мегуми Фушигуро. Блять. Мегуми готов отрицать до последнего, что каждый из этих позорных звуков вырывается из его рта. Слабые стоны, скулеж нуждающейся псины и течной суки. Рёмен не скупится на описания в моменте, когда прекращает трахать его одним лишь языком, высоко удерживая за бедра. Возбуждение не болезненное. Оно растекается от низа живота по всему телу, оседает, вибрирует в груди с каждым рваным выдохом и молящим стоном. Накладной ноготь обламывается об обивку сидения, а потолок авто плывет цветными пятнами. Сформулировать хоть слово, хоть что-то вменяемое, кроме абсолютно разнузданного хриплого: пожалуйста, — кажется задачей на миллион в дурацком телешоу. Бедра сводит приятной судорогой, а внизу все неприлично мокрое. Губы, язык, что толкается в сжатое колечко мышц. Рёмен едва ли раздвигает розовые мышцы, проталкивая туда смоченный слюной палец, оттягивает край. — Совсем затих, — теплый поцелуй у самых яиц. Он облизывает нежную кожу, будто собирается вобрать правое яичко в рот и согреть там. — Давай-ка ключ, Волчонок. Заслужил. Просьба доходит до него с третьего раза, когда поток пошлятины сходит на нет, а сам Рёмен дает ему небольшой перерыв, чтобы хоть как-то прийти в себя. Мегуми разжимает кулак со спрятанной вещью, все еще не веря в то, что… ему дадут полноценное удовольствие. К себе хочется прикоснуться, провести ладонью по всей длине и додрочить быстрыми рваными движениями. Как он любит, быстро в душе или когда есть настроение, растягиваясь на простынях с дилдо от Romp в руках. Расфокусированный взгляд ловит смятую рубашку, кокетливо выглядывающая вязь крупных геометрических линий татуировок на груди. Фушигуро скрещивает стопы на чужом затылке. Сочный постельный смех, будто лимонный мандариновый едва кислят и брызгают на тело, настолько разгоряченное происходящим. — С парнями давно не было, а, малыш? Такой жа-а-дный до касаний и ласки, — издевка, в купе с игрой в голосе, ловкие руки возятся с замком на игрушке. — Господи, где только эту хрень откопал? Мегуми шмыгает носом, ерзая лопатками на кожаном сидении… — Никогда, — хрипло признается он. Звон открывающегося звонка сочетается с благодарным стоном. Приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не издавать более постыдных звуков. Он проглатывает стон, пока горячие ладони согревают и неспешно надрачивают возбужденный член. Обивка сидения скрипит, кто-то выезжает с соседнего парковочного места. — «Никогда» что… — Я никогда не спал с парнями, — голос неприятно сел. — В смысле… мой максимум отсос в старшей школе однокласснику и пара игрушек в ящике стола. Подушечка большого пальца стучит по возбужденной головке, а тело прошибает новая волна удовольствия. — А девушки? — Сукуна будто раздевает его до мяса. Слой за слоем снимает кожу, мышцы, ребра, пока не останется голимое сердце и месиво легких. — Не баловали феминного учтивого мальчика своим вниманием? Это другое. Мегуми правда собирается выдать хоть что-то до того, как его взведенный до предела организм решает, что это его потолок. Он растекается под чужими руками в моменте. Вскрикивает кажется чересчур громко, что Сукуна с шипением прикрывает его рот рукой, позволяет вцепиться зубами и пережить, кажется, самый яркий оргазм за… за очень долгое время. Будто кто-то пустил по венам море. Шум прибоя, волны, что облизывают подрагиваюшее от наслаждение тело, с члена подтекает, молочные брызги, а внизу живота отпускает пружину, что держала под контролем все это время. — Тише, — успокаивающий шепот, мужчина бережно снимает его ноги со своих плеч. — Какой красивый. Сукуна обнимает его, усаживает к себе на колени баюкая, негромко мурлычет какой-то бред. Спрятаться тянет у него под кожей. Фушигуро слепо тычется губами, скребет остатками ногтей чужую спину, растворяясь в шуме волн, что облизывает острые шипы здравого смысла. Рот едва прикусывает основание мощной шеи. Засос за засосом, чтобы утром были отметины, что буквально кричат о… — А ты оказывается маленький собственник мальчик-я-никогда-не? — Хотел сделать это с того бара, — вяло бормочет тяжелый язык. — Чтобы как ошейник… Сукуна ловит его лицо за подбородок, ласково притягивает к себе целуя. Нет. Не так. Скорее вылизывает его. Ладонь скользит между их тел, возится с ширинкой недолго, щекочет короткую дорожку лобковых волос, ныряет под белье лаская горячее возбуждение. Тихий сытый звук вибрирует в груди. // Пиджак греет плечи, а все тело непривычно усталое и сонное. Хочется свернуться клубком на коленях у Рёмена и проспать ближайшие лет сто. Пальцы перебирают темные волосы, играются с залачеными колючками. — Не жалеешь? — отпуская шлейф послеоргазменного прихода, вслух интересуется Мегуми. Сукуна пробует его слова на вкус, явно рассуждает о чем-то своем, прежде чем ответить: — О чем? — он гоняет буквы из угла в угол черепной коробки, будто собирая из них пазл. — О том, что пару месяцев встречаюсь с классным интересным парнем, опустим твои приколы с фансли. Мегуми, ты… настоящий… я не могу жалеть о времени, пока ты таскал меня по историческим залам музея треща об эпохе Хэйан. Или читая лекцию о европейских художниках. Я не хочу забывать моменты, когда спорил со мной до хрипоты о важности активного согласия. И мне приятно слышать твой смех. Только я хочу теперь получить все тоже самое, если хочешь, опять же за деньги, но с тобой вне… образа девочки альтушки. Хочу слышать этот рассудительный тон и увидеть тебя без… этого. Крупная ладонь ныряет под кожаный топ извлекая оттуда силиконовую накладку груди и отшвыривая ее на пол. — Ну если дело в сиськах… — Мегуми, — знакомо угрожающе, как питон, что оплетет кольцами хвоста и задушит. — Подумай дважды перед тем, как откроешь рот снова. Думать? Это Сукуна точно про него говорит? Хочется съязвить, укусить словами будто змейка, но так лениво. Фушигуро тянет отмыться от косметики, стереть боевой раскрас под теплыми струями воды и отскрести сперму с живота. Ну. Мегуми взвешивает все услышанное, ютясь на чужих ногах и чуть ерзая, ища более удобную позу. — Поедем к тебе? Кто-то обещал мне огромную кровать, — ловко и абсолютно по-детски уходя от основной темы, выдыхает парень куда-то в область солнечного сплетения. Сукуна устало вздыхает, целуя его в висок.