Шёлк

      Помнится, Хичже как-то взял платье… и пусть он доказал, что платье было мужским, и по сути своей было дизайнерским гением, но Сэён убеждённым не был. Правда, с какой бы стороны он на это не смотрел — платье оставалось платьем, с открытыми ключицами, с тонким слоем кружева на плечах и приталенным поясом.       По правде говоря, после всего произошедшего Ким Сэён уже и забыл о его существовании, пока не решил прибраться в шкафу. Когда он обнаружил знакомую коробку, он почувствовал себя странно, но стоило только достать из неё треклятое платье — Сэён почти сошёл с ума. Дёрнувшись было за ножницами, он замер, задумавшись.       Почему Хичже не избавился от этого платья? Вряд ли он планировал его носить, да и денег ему жалко не было, однако… может, тоже просто забыл? Сэён с сомнением смотрит на чёрную ткань в руках. Она была приятной на ощупь, да и выглядело платье симпатичным, что бы он там ни говорил.       Он некоторое время борется с собой, прежде чем схватить телефон, посмотреть на время и быстрым движением пальцем зайти в чат с Хичже.       «Тебе стоит поторопиться».       Отправить.       Сэён тяжело вздыхает, подняв взгляд в потолку. На что он только не пойдёт ради этого ублюдка.       Собравшись с мыслями, он снова смотрит на одиноко брошенное чёрное платье. Если… если Хичже не придёт в течение часа, Сэён с чистой совестью избавится от него. И он не будет корить себя за то, что не надел что-то такое дорогое. Да, именно так, ему просто жалко выбрасывать неиспользованную вещь.       В конце концов он сумел себя убедить, и, тяжело вздохнув, со странным волнением снял с себя футболку. Он всё ещё смотрел на это платье с лёгким отвращением, но, в очередной раз убедив себя в том, что снимет его до прихода Хичже, он всё же забрался в него.       Удивительно приятная ткань чувствовалась хорошо. Вероятно, оттого, что ткань была качественной и дорогой, платье не ощущалось слишком чужим. Он одёргивает ткань, и, всё же решившись, снимает домашние штаны, обнажая ноги.       Странно. Очень странно. Он находит в себе смелость заглянуть в ванную, чтобы увидеть собственное отражение. Это заставляет его почувствовать невероятный стыд, когда он видит себя: с открытыми ключицами, с тонким слоем кружева на плечах и приталенным поясом. Это, блять, что ещё такое?..       Он не может перебороть себя и закрывает лицо руками. Чем он только занимается? Бред какой-то, зачем он только это делает… правда ли дело в том, что ему жалко выбрасывать новую вещь? Правда ли его просто душит жадность? Или…       Он смотрит на себя снова; Хичже был прав — ему правда это подошло. Возможно, это звучало самодовольно, но на нём это правда смотрелось куда лучше, чем Сэён ожидал. Смущало, что подол платья едва доходил до колен, обнажая бёдра, но это, наверное, всё, что его действительно волновало.       А если бы Хичже увидел его в этом? Он не может не думать об этом, сгорая от смущения. Наверное, он бы снова сказал что-нибудь странное, правда же? Шин Хичже ведь ненормальный, стопудов выдал бы что-то странное, а после полез бы с поцелуями… Сэён не мог не удивиться тому, что ждал этого. О, блять. Чёртов Шин Хичже.       Он снова пытается себя убедить в том, что Хичже точно не приедет, поэтому робко рассматривает себя в отражении снова. По правде… выглядит…       Он слышит, как щёлкает входная дверь, и резко оборачивается к двери ванной, чтобы судорожно подбежать к ней и запереться. Кажется, Хичже торопился: слышатся быстрые шаги и шорох верхней одежды.       Сэён прижимается к двери, чувствуя, как бешено колотилось сердце в грудной клетке, норовя вырваться сквозь рёбра от накатившего адреналина. Блять.       Его одежда осталась в спальне… ну ёбанный в рот.       — Нуна, где ты?! — голос Хичже заставляет его сжаться, желая провалиться сквозь землю. Боже. Он лишь думал о том, чтобы Хичже его увидел, он не хотел этого на самом деле! — Сэён?       Наверное, ему следовало конкретизировать сообщение… Хичже сейчас точно сходит с ума от беспокойства, но…       — Я… я в ванной… — он не мог поверить, что этот писк был его голосом, но Хичже тут же оказывается за дверью.       — Нуна? Что случилось? Нуна, открой дверь, — в голосе Хичже всё больше волнения, и Сэён в сотый раз проклинает себя за необдуманные действия.       — Почему ты так быстро вернулся? — очевидно, потому что он попросил его, но не мог же он правда только из-за одного сообщения примчаться через половину города? Он ведь не по-настоящему ненормальный, правда?       — Ты вышел из сети сразу после своего сообщения и не отвечал на звонки, что ещё мне оставалось делать? Нуна, — Хичже звучит действительно обеспокоенным, а он чувствует укол совести. Ой, кажется, он забыл выключить беззвучный режим… — Открой дверь, иначе я её выломаю.       Сэён напрягается, потому что Хичже действительно мог выкинуть нечто подобное.       — Если ты рядом с дверью, пожалуйста, отойди, — послышались шаги, словно этот ненормальный действительно собрался выбить дверь, и Сэён щёлкает замком. — Нуна? Я войду.       — Стой на месте! — Сэён чувствует головокружение от сложившейся ситуации, дрожащими руками схватившись за ручку двери. — Я… я…       Казалось, что от смущения у него вот-вот повалит пар из ушей, и всё, что он мог сделать, это здесь и сейчас навсегда провалиться под землю.       — Сэён, что случилось? — уже спокойнее спрашивает Хичже за дверью, но Сэён может представить, как у того сжались кулаки.       — Я сам выйду, только ты не смейся! И не смей двигаться! И… и молчи! Если ты хоть что-то скажешь, я клянусь, что убью тебя! — Сэёна трясёт, и он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.       Хорошо. Он слышит согласное гудение со стороны Хичже, и он борется с собой, прежде чем медленно открыть дверь, выглядывая в спальню. Он едва показывается, и, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, он быстро выходит из ванной, плотно закрыв за собой дверь, отрезая себе пути к отступлению.       Он чувствует, как пылают его щёки, и с вызовом смотрит на замершего Хичже. Тот смотрит с каким-то недоверием, прикрывает рот рукой и отворачивается. Чёрт, он смеётся?       — Почему ты молчишь?! — он вспыхивает, как спичка, и Хичже возвращает к нему взгляд. Тот был странно блестящим и немного голодным.       — Нуна, ты же сам сказал мне ничего не говорить, — отвечает Шин Хичже, не отрывая от него глаз. — Это неожиданно.       Сэён замолкает под его взглядом, схватившись за подол платья, надеясь, что оно чудом удлинится, спрятав его бёдра. Ему стыдно. Очень стыдно. Хичже смотрит на него так, как будто…       — Ну скажи уже хоть что-то… — Сэёну хочется спрятаться от этого пылкого взгляда, в котором поровну был интерес и что-то более тёмное, придавать значение которому он не хотел.       — Это выглядит гораздо лучше, чем я ожидал, — в конце концов роняет Хичже, в два широких шага оказавшись вплотную. Он закрывает собой все пути к отступлению, прижав его к двери ванной. — Не думал, что ты готовишь мне такой сюрприз, нуна… пожалуй, это стоило того, чтобы сбежать с работы.       Он вздрагивает, когда Хичже касается рукой его обнажённых ключиц, постепенно спускаясь к тонкому кружеву.       — С-сумасшедший… — неловко. Было неловко и немного жарко, и…       — Прости, нуна, — это было единственное, что сказал Хичже, прежде чем резко подхватить его на руки и уложить на кровать. Сэён даже не успевает толком ничего осознать, пока Хичже не заключает его в свои невероятно крепкие объятия. Парень тихо бормочет куда-то в ткань: — Так и знал, что это платье будет тебе к лицу. Мне определённо нужно заказать ещё пару юбок…       Сэён дёргается в его руках, но ничего не выходит, поэтому он просто сдаётся, позволяя Хичже по-глупому влюблённо хихикать и делать фотографии. Он старался игнорировать, что что-то упиралось ему в бедро, пока Хичже с ним обнимался.       А платье так и осталось лежать у них в шкафу на особенные случаи.