Убежать от боли

      Леон лежал на холодном деревянном полу, прислоняясь к такой же холодной стене на втором этаже какого-то маленького полуразваленного домика, стараясь не застонать от боли и не привлекать к себе лишнего внимания.       Всë с самого начала пошло не по плану. Сперва Кеннеди должен был просто рассчистить себе дорогу , а потом уже обчищать деревню. Но по своей неосторожности и, наверное, глупости, не заметил одного ганадо и железная вила вошла ему в бок чуть меньше половины. Жизненно важные органы не задело. По крайней мере, Леон искренне наделялся на это.       С трудом отстреляашись и дохрмав до ближайшего дома, он кое-как подпëр дверь каким-то шкафом, поднялся на второй этаж и буквально рухнул на пол, ударившись при этом и ещё сильнее травмируя рану. По его мнению, на втором этаже было безопаснее, и уйти в случае засады тоже будет легче.       И вот, сейчас он, Леон Кеннеди, американский агент лежит здесь, с окровавленным боком, без возможности встать, а всё из-за какой-то ерунды.Что вообще нашло на него в тот момент?       Леон не знал, скольких ещё он не заметил, поэтому старался по максимуму не издавать звуков, но делать это было очень сложно, учитывая, какую невероятную боль он сейчас испытывал. Конечно, Кеннеди оказал себе медицинскую помощь и заглотнул обезбола, но что-то пока оно не спешило помогать. Чëрт, видимо, он поторопился, когда наивно рассуждал, что его внутренности остались в порядке.       Не в силах больше сдерживаться, Леон хрипло застонал. Боль была просто невыносимой, жгучей и пронизывающей буквально каждую клетку его тела. Ко всем своим мучениям, к этому времени он был ещё очень голоден, и его желудок урчал и болел не меньше самой раны. Да, так плохо ему давно не было.       В этот момент Леон вдруг осознал, на сколько слабый и беспомощный. Может быть, и хорошо, что он сейчас совсем один, иначе он, наверное, сгорел бы со стыда и позора.       Очередной резкий звук из его желудка и Леон, не выдерживая этих мук, аккуратно положили холодные ладони на живот, почти около раны, предполагая, что это хоть как-то приглушит голодное урчание и боль в боку.       Леон сам уже не понимал, чего ждёт. Но раздумья его прервал слабое, негромкое шарканье за окном. Это значило только одно : сюда кто-то приближается. С трудом, но Леон всё-таки взял в пистолет, направляя его в сторону окна и готовясь к худшему. Что ж, ему повезёт, если там не будет целой толпы ганадо.       Шарканье стихло, а потом в окно запрыгнуло что-то большое белое и пушистое. Кеннеди уже почти нажал на курок, но во время опустил пистолет, развидев, что именно к нему пришло. Это была та самая собака, которую он спас из капкана несколько дней назад.       Леон не ожидал её увидеть здесь, а тем более даже не думал, что она последует за ним. Разве у неё нет щенят, о которых она должна заботиться?Глупый вопрос.       Леон со вздохом облегчения положил пистолет возле себя, вероятно предполагая, что собаке не зачем его атаковать. Хотя на его месте я бы не убирала оружие далеко, учитывая его «не самое лучшее» положение. – Привет. – произнёс Кеннеди хриплым шëпотом. Горло пересохло от жажды. – Как тебя сюда занесло?       Собака ничего не ответила, что было ожидаемо, молча подошла к нему и посмотрела печальным глубоким взглядом, тихо поскуливая. – Ну что ты? – Леон аккуратно протянул ладонь, чтобы погладить её по голове, – Лапа болит?       В этот момент Леон перевёл взгляд на покрасневшую отметину на её конечности. Вряд ли рана уже затянулась, но Кеннеди бы не сказал, что собаке это мешает.       Собачка, словно не соглашаясь, замотала хвостом и попыталась лечь к нему на живот. Но поскольку руки Леона мешали ей это сделать, она попыталась носиком пролезть под его ладони. – Эй, ты что делаешь, малышка? – Леон слабо застонал, но не без улыбки, – Мне же больно, хватит!       Собачка оказалось упрямой. Кеннеди не стал сопротивляться и убрал ладони, тогда она юркнула под них и, виляя хвостом, уложила на живот свою пушистую голову. – Хорошая девочка. – прошептал он, прежде чем откинуться на стену.       Собака лежала молча, видно, пытаясь заснуть, но громкое урчание в желудке Леона не давало ей покоя. Она забавно приподнимала и опускала уши, пытаясь понять, что происходит внутри у её спасителя. – Что, шум в моей утробе мешает тебе? – спросил Кеннеди с больной ухмылкой, поглаживая собачку. – Что ж, прости, малышка, я до ужаса голоден.       Собачка молча кивнула и поднялась на свои четыре лапы. Леон забеспокоился, что она сейчас убежит, и он останется совсем один, но к его глубочайшему удивлению, она поступила совсем иначе. Собака неспеша обнюхала его торс, руки и даже лицо, а потом наклонилась к животу и... Громко зарычала, будто помимо голодного желудка внутри Леона находилось ещё что-то. Что-то чужеродное. – Ты чего, малышка?       Собака, даже не посмотрев в сторону Кеннеди, продолжала своë дело, а живот отвечал ей громким бурчанием. В конце концов, Леону поднадоела эта процедура и он аккуратно взял собаку за морду. – Ну всё, замолчи! Хватит, прошу тебя. Я очень плохо себя чувствую. – прошептал он, смотря прямо животному в глаза. Собачка тоже смотрела на него и её взгляд смягчился, как будто она признавала свою вину. Она легла на его живот и заскулила. – Нет, скулить тоже не надо. Это действует на нервы, знаешь ли.       Собака решила не выполнять дурацкие просьбы. Вместо этого она закрыла глаза и вновь попыталась отдохнуть. Леон слабо поглаживал её рукой по белоснежной шерсти, пока его силы не иссякли до конца, и он с тихим стоном не сполз по стене.       Заметив, как ухудшается состояние её друга, собака вскочила и обеспокоенно начала лизать ему ладони, в том месте, где он прижимал их к больному месту. – Всё в порядке, малышка. – хрипло произнёс он, – Не беспокойся за меня.       Собака вновь заскулила. Сначала тихо, а потом всë громче и громче. А потом и вовсе завыла. – Перестань! – из последних сил хрипел Кеннеди. – Нас могут услышать!       Собака ещë повыв в пустоту секунд пятнадцать, подошла к Леону и начала тянуть его за куртку. Не сильно, но весомо.       Возможно, Леон подумал, что какое-то чудо поможет ему подняться, поэтому он через стоны и боль всë же попытался встать, но без толку. Он упал боком на твёрдый пол, этим ещё сильнее травмировав рану. – Чëрт... – прошипел он, прикладывая ладони к боку. Боль распространилась по всей левой стороне, и Кеннеди застонал ещё громче, буквально валяясь по полу от боли и стараясь её унять.       Когда он пришёл в себя, примерно через минут пять, то обнаружил, что собачки рядом нет. Наверное, она убежала, пока он мучался от приступа, не видя и не слыша ничего вокруг себя. – И ты меня бросила... – с тоской произнёс он.       Конечно, Леон предвидел это событие. А с чего бы собаке сидеть здесь? Она не может помочь, не может позвать на помощь, тогда есть ли какой-то смысл в этом? Не думаю. Да и в конце концов, это животное. Мало ли, что у него в голове.       Уже проваливаясь в тяжёлый сон, Кеннеди услышал тихое шуршание и дыхание возле себя. По инерции он сразу потянулся к пистолету, но открыв глаза увидел... Невероятно трогательную картину.       Всë та же собачка сидела возле Леона, весело виляла хвостом и забавно наклоняя голову. Около её лап лежал небольшой чëрный пакетик.       Кеннеди улыбнулся и с тяжëлым вздохом подобрал принесëнную вещицу. Развернув её, он совсем не ожидал увидеть небольшой кусок жаренного мяса и пару свкжих яблок. Глаза его загорелись, а желудок громо заурчал от голода.       Не раздумывая, Леон схватил это несчастное мясо двумя руками и жадно начал есть, чуть ли не облизывая свои пальцы, стараясь впихнуть в себя как можно больше. Хотя интересно, откуда собака взяла столько еды? Всë, что он видел в деревне были прогнившие овощи и семена, но точно не то, что сейчас находилось у него во рту. Ладно, впрочем, какая разница. Главное, что он будет сыт. – Спасибо тебе, – поблагодарил он собаку с набитым ртом. – если бы не ты, я бы умер здесь от голода и боли.       Собачка моргнула и кивнула на оставшиеся яблоки, как будто говоря, что Леон должен съесть их. – Да-да, я помню. – ласковым движением он погладил собаку по голове. – Ты молодец, моя малышка.       Та радостно тявкнула. Ей было приятно, что её хвалят и гладят.       Силы постепенно возвращались, но Леон всё ещё был слаб. Зато этот голодный шум в его животе наконец-то стих, и его начало клонить в сон.       Кеннеди прижал одну руку к больному месту, а другой приобнял собаку, которая уже уютно устроилась у него на животе. Невероятно мило зевнув, она закрыла глаза и пару раз лизнула его за руки. Леон ещë раз погладил её по голове, уже начиная проваливаться в глубокий , спокойный сон. – Спасибо тебе... – произнëс он уже в полудрëме.