What do you want from my daughter?

Когда я подъехал к дому, возвращаясь с работы, свет фар выхватил силуэт Беллы в окне. Я подумал, что она, наверное, уже собралась спать, но что-то в её застывшем виде показалось мне странным. — Белла? — позвал я, повернув ключ в замочной скважине. — Я здесь! — отозвалась она из кухни. Услышав её голос, я невольно улыбнулся. После долгого рабочего дня возвращаться домой, где тебя ждёт дочь, всегда приятно. Я зашёл в кухню и увидел Беллу за столом с тарелкой лазаньи. Она выглядела немного напряжённой, но, может, я просто выдумывал. — Угостишь лазаньей? А то я с ног валюсь, — сказал я, стягивая ботинки и опираясь на стул. Что-то в этом стуле привлекло моё внимание — словно он был недавно занят. Но я отмахнулся от этой мысли. Белла быстро вскочила, проглотив кусок лазаньи, и принялась разогревать ещё одну порцию. Я заметил, как она резко осушила стакан молока, словно пыталась потушить пожар в горле. — Всё нормально? — спросил я, наблюдая за её быстрыми движениями. — Да, конечно, — ответила она, хотя её руки слегка дрожали. Пока лазанья разогревалась, я сел за стол, вытирая лицо рукой. День был долгим, и я чувствовал, как усталость давит на плечи. Когда Белла поставила передо мной тарелку с лазаньей, я поблагодарил её. — Спасибо. Я взял вилку и попробовал лазанью. Вкус был таким же, каким я его помнил. Однако что-то в поведении Беллы продолжало меня беспокоить. Она выглядела так, будто боролась с каким-то внутренним напряжением. Ели мы в тишине. Я чувствовал, что за этим спокойствием скрывается что-то большее, но решил пока не задавать лишних вопросов. Иногда детям нужно просто дать пространство. Но я знал, что однажды всё это всплывёт. Рано или поздно. Я сидел за столом, поедая лазанью, когда Белла подошла и поставила передо мной тарелку. Я поблагодарил её, но заметил, что она какая-то напряженная, как будто чего-то боится или переживает. — Как прошел день? – спросила она, как бы в надежде увести разговор в другое русло. Я отложил ложку и улыбнулся. — Отлично! И улов неплохой… А ты как? Купила все, что хотела? Белла сделала паузу, и я почувствовал, что она что-то скрывает. Может, это от усталости, но её ответ мне показался немного неискренним. — Если честно, то нет. Погода была отличная, и я просто гуляла, – сказала она. Я кивнул, хотя меня смутила её фраза. Неужели на самом деле не купила ничего? Может, не хочет говорить о чем-то другом? Но я не стал задавать лишних вопросов, чтобы не давить на неё. — Значит, день удался! – резюмировал я, надеясь немного разрядить атмосферу. Белла, казалось, была в спешке. Она быстро проглотила последний кусок лазаньи и подняла стакан с молоком, в котором почти не осталось жидкости. — Торопишься? – заметил я. Она, похоже, не ожидала, что я замечу. — Да нет, просто очень устала и хочу пораньше лечь спать, – ответила она, но её голос был немного напряжённым. Я приподнял брови. Очевидно, что что-то её беспокоит. — Ты чем-то взволнована, – сказал я, глядя на неё с вопросом в глазах. Что-то явно не так. — Правда? – выдавила она, и я понял, что она не хочет продолжать разговор на эту тему. Молчание между нами стало неловким. Я попытался сменить тему: — Сегодня же суббота, – напомнил я, пытаясь узнать, не планирует ли она куда-то идти. —Никуда не собираешься? — Нет, папа, хочу как следует выспаться, – сказала она. Мне не нравилось, как она это сказала. Видно было, что она просто хочет избежать дальнейших вопросов. Не сдержавшись, я все же спросил: — Неужели в Форксе не нашлось достойного парня? Белла быстро ответила: —Нет, пока никто не приглянулся. Я немного удивился её ответу, но решил продолжить: — А Майк Ньютон? Он же вроде тебе нравился? Она лишь отмахнулась: — Папа, мы просто друзья. Я подумал, что для неё этот вопрос тоже важен, но она не хотела говорить об этом. Решил не продолжать эту тему. — Ну, для большинства местных парней ты слишком хороша. В колледже все будет по-другому, – сказал я, не скрывая своих намерений быть с ней настойчивым в будущем. — Очень надеюсь, – ответила она, но в её голосе была какая-то усталость. Она поднялась и направилась к себе. — Спокойной ночи, милая! – крикнул я ей на прощание, но, вероятно, она не услышала, так как быстро пошла наверх. — Увидимся утром, – ответила она, но с лёгкой иронией: – Да нет, до встречи в полночь, когда ты придешь проверить, не сбежала ли я. Я посмеялся про себя. Конечно, она не сбежит. Но мне всё равно нужно быть внимательнее, если она будет продолжать скрывать свои переживания. Я оставался в гостиной, размышляя, что бы это значило, и пытаясь понять, что происходит в её голове.

***

Я только что пришел домой, отложил снасти и убрал их под лестницу. Как всегда, в голове мелькали мысли о рыбалке, когда я услышал шаги Беллы на кухне. — Привет, папа! А где рыба? — спросила она, когда я зашел. — Привет, ребенок! Улов в морозилке! — ответил я, открывая шкаф. — Только не говори, что ты уже приготовила что-то другое? — Тогда мне нужно скорее достать жаркое! Представляешь, Билли Блэк привез рыбное жаркое! — сказала она с таким воодушевлением, что я не мог не улыбнуться. — Вот здорово! — откликнулся я, чувствуя, как аппетит нарастает. Пока я мыл руки, Белла уже успела разогреть жаркое, и вот мы сидели за столом. Я ковырял рыбу, делая вид, что не замечаю, как Белла нервничает. Она явно что-то скрывает. Я решил начать разговор, чтобы разрядить атмосферу. — Как прошел день? — спросил я, подыскивая подходящий момент. Она замолчала, будто не ожидала этого вопроса. — Ну, после обеда я была дома… — начала она, но в её голосе была какая-то настороженность. — А утром ездила в гости к Калленам. Я выронил вилку, не веря своим ушам. — К доктору Каллену? — переспросил я, пытаясь понять, что она сказала. — Ну да. — И что ты там делала? — я забыл про еду, сосредоточившись на дочери. — Вообще-то я встречаюсь с Эдвардом Калленом, и сегодня он решил познакомить меня со своей семьей… Папа, ты что? — сказала она, явно нервничая. Я чуть не потерял сознание. Вот оно, как все происходит. Да, я знал, что Каллены — странная семья, но что она так быстро сблизится с этим парнем, я не мог ожидать... — Ты встречаешься с Эдвином Калленом?! — воскликнул я, чувствуя, как меня накрывает паника. Я нарочно, по инерции, назвал его Эдвином. — Ты же говорил, что Каллены тебе нравятся, — сказала Белла, слегка заикаясь. Да, конечно, Каллены мне нравятся... Но Эдвард — это не тот парень, с которым моя дочь может встречаться. Что, если его семья действительно... необычная? — Он слишком взрослый для тебя! — мои слова сорвались с губ. — Мы ровесники, — поправила она меня. Я постарался немного успокоиться, но вопросы сыпались, как из рога изобилия. — Погоди, — сказал я, пытаясь понять, о каком Каллене она говорит, — который из братьев этот твой Эдвин? — Эдвард — самый младший, — ответила она, как будто я должен был всё это знать. — Высокий, худощавый, волосы такие рыжеватые и вьющиеся… самый обаятельный из Калленов, красивый, как греческий бог! Ну да, конечно, красивый, как греческий бог... — Ну, это уже лучше, — признал я, но всё ещё не был уверен. — Мне не нравится тот здоровяк, настоящий громила! Может, он и славный парень, но для тебя слишком… зрелый! — У Эмметта уже есть девушка, — сказала Белла, видимо, чтобы немного успокоить меня. У Эмметта девушка? Что вообще творится в этой семье? Мне нужно было хоть что-то, что могло бы успокоить. — Этот Эдвин — твой бойфренд? — поинтересовался я, не совсем ещё понимая, что происходит. Как бы мне не ошибиться, а то ещё больше загоню себя в угол. — Папа, его зовут Эдвард. Никогда не думал, что буду вот так сидеть за столом, а она будет рассказывать мне об этих Калленах. — Так как? — уточнил я, явно не до конца понимая ситуацию. — Наверное, да, — сказала она с сомнением, как будто сама не была уверена. Да, наверное... Я нервно покачал головой. — Ты же только вчера сказала, что форксские парни тебе не по вкусу! — заметил я, пытаясь не выдать своей тревоги. — Так ведь Эдвард не живет в Форксе! — ответила она, видимо, пытаясь успокоить меня. Я вновь окинул её взглядом, но она уже продолжала. — А самое главное, мы только начали встречаться, — сказала она уверенно. — Так что не надо меня смущать, ладно? — Сегодня он за тобой придет? — спросил я, стараясь понять, что мне с этим делать. — Да, должен приехать через минуту, — ответила она, и я услышал, как машина подъезжает. — Куда вы собираетесь? — снова не выдержал я, стараясь понять, что ей в голову взбрело. — Папа, с каких пор ты записался в инквизиторы? — возмутилась она, явно не понимая, насколько я волнуюсь. — Мы играем в бейсбол с семьей Эдварда. Бейсбол… Могу ли я в это поверить? Почему она мне говорит все эти вещи так спокойно? Я решил, что буду наблюдать за каждым шагом. — С каких пор ты играешь в бейсбол? — спросил я, скептически усмехнувшись. — Я буду просто смотреть, — ответила она. — Похоже, тебе правда нравится этот парень, — заметил я, подозрительно её разглядывая. Внезапно она вскочила и начала мыть посуду. — Не суетись, я сам всё уберу. А то ты меня избаловала! — сказал я, усмехнувшись. В дверь позвонили, и я пошел открывать. В следующий момент Белла подошла ко мне, явно нервничая. Что ж, сейчас начнется самое интересное.

***

Я стоял у двери, наблюдая, как Белла и Эдвард готовятся уйти. Честно говоря, я немного растерялся. Я знал, что этот день придет, но всё равно было немного странно. Вроде бы ничего особенного не происходит, но я чувствовал, как внутри растет беспокойство. Что-то в их отношениях мне не давало покоя, хотя я и не мог точно объяснить, почему. Когда Белла позвала Эдварда, я сдержал улыбку. К тому моменту я уже знал, что этого парня зовут не Эдвином, как я иногда специально его называл, а Эдвардом. Правда, я все равно периодически вспоминал это имя, чтобы немного подразнить его, ведь он явно был не против. — Заходи, Эдвард, — сказал я, решив, что если уж он пришел, то пусть все будет по-настоящему. Эдвард, как всегда, вел себя вполне вежливо, даже почти театрально. Пожалуй, ему это шло, но было что-то в его манере, что настораживало меня. Тоже мне, бог, не слишком ли он взрослый для моей дочери? Хотя Белла всё время утверждала, что они ровесники. Эдвард — младший из братьев Калленов, а вот старший, Эмметт, совсем не внушал мне доверия. Он, конечно, был настоящим громилой. — Ну, Эдвард, только в Форксе проливной дождь не считается помехой для игры на свежем воздухе! — я усмехнулся. Надо было хоть как-то разрядить атмосферу. Когда Белла сказала, что они с Эдвардом собираются играть в бейсбол, мне стало немного легче. Ну, по крайней мере, они не собирались кататься по окрестным дорогам или что-то в этом роде. Я все же надеялся, что Эдвард будет следить за ней, как следует, особенно когда я вспомнил, что у них с ней почти вся жизнь впереди. — Ладно, пошутили, и хватит. Нам пора! — Белла, наконец, прервала мои мысли, и я заметил, как она стремительно направилась к дверям, надевая плащ. Эдвард последовал за ней. Я решил вмешаться, чтобы убедиться, что все будет в порядке. — Только не слишком долго, Белла! Завтра в школу. — сказал я, подмечая, как она изо всех сил старается скрыть своё волнение. — Не беспокойтесь, Чарли, обещаю лично привезти ее домой, — сказал Эдвард, и я почувствовал, как его слова звучат искренне. Ну, это уже обнадеживало. Я наблюдал, как они оба вышли на крыльцо. Вдруг я заметил, как её лицо озарилось от удивления, когда она увидела машину Эдварда. Мне даже пришлось присвистнуть, как это ни странно. — Только пристегнись, — сказал Эдвард, садясь за руль, и я почувствовал, как поднимается беспокойство снова. Конечно, мне было тяжело расставаться с дочерью, особенно зная, что она не только взрослеет, но и, похоже, вовсю влюбляется. Я облокотился на дверной косяк, смотря на джип, и думал, что, наверное, скоро мне предстоит научиться доверять этому пареньку, несмотря на все мои сомнения. Как бы там ни было, Белле нужно быть счастливой. А если этот парень может ей это дать, может, я и не буду так сильно переживать. Жаль, что эти мысли никак не облегчали моё беспокойство.

***

В окнах первого этажа горел свет. Я еще не лег, хотя давно собирался. Белла должна была вернуться домой, но время шло, и я все больше переживал. Я чувствовал, что что-то не так, что-то происходит, и, несмотря на все мои усилия, я не мог понять, что именно. Наконец, я услышал, как машина остановилась у дома. Это был Эдвард. Я знал, что он приедет, но вот, что было дальше, я никак не мог предсказать. Мотор заглох, и с улицы доносился звук шагов. Я напрягся, прислушиваясь. Дверь с грохотом распахнулась, и Белла вбежала в дом, хлопнув дверью, как если бы пыталась скрыться от кого-то. — Белла? — Я бросился к ней, пытаясь понять, что происходит. Но она не обратила внимания на мои слова, только выкрикнула: — Оставь меня в покое! — и исчезла в своей комнате, захлопнув дверь. Я почувствовал, как что-то обрывается внутри. Почему она ведет себя так? Я знал, что она скрывает что-то важное, что-то, что заставляет её так нервничать. Я постучал в дверь, не зная, что ещё делать. — Белла, ты в порядке? Что происходит? — мною овладело беспокойство. Я никогда не слышал её голос таким подавленным. Но вместо ответа я услышал, как она закричала: — Я возвращаюсь к маме! Всё внутри меня сжалось. Я понял, что она уходит. И по какой-то причине это не имело смысла, но сердце болело от этой мысли. Я стучал в дверь, и она не открывала. — Он тебя обидел? — спросил я, чувствуя, как голос предательски срывается. Боялся, что она скажет "да". Я готов был растерзать Эдварда, если бы она только сказала это. — Нет! — она завизжала. — Нет, я... Белла замолчала, и я услышал, как она что-то там собирает. Я продолжал стучать в дверь, не зная, как её успокоить. — Это я его бросила! — донеслось из-за двери. Эти слова поразили меня. Белла, моя дочь, была в такой борьбе с собой, что я даже не знал, как к этому отнестись. Она не могла вот так просто уйти, она не могла бросить всё. Но вот она собирала свои вещи. Я стоял у двери и не мог пошевелиться. Время как будто остановилось, когда она открыла дверь, и я увидел, как она с сумкой в руках влетела вниз по лестнице, вытолкнув меня в сторону. Я пытался что-то сказать, но она не слушала. — Белла, поговори со мной! — я не знал, как удержать её, не знал, как остановить этот поток боли, который охватывал меня. Белла меня не слышала. Она вцепилась в ручку двери, и я, отчаявшись, протянул к ней руки. Я пытался схватить её, но она вырвалась и крикнула: — Ненавижу твой Форкс! Эти слова отдались болью в сердце. Я потерял её. Всё это время я старался для неё, но в итоге оказался просто фоном в её жизни, который она хотела оставить позади. Я стоял на пороге и смотрел, как она уходит. Я не знал, что произошло бы, попытайся я остановить ее. Может быть, я и не смог бы. Шум от открывшейся машины пронзил ночь, и всё, что я мог сделать, это бессильно наблюдать, как она уезжает. — Завтра позвоню! — её голос был слишком отдалённым, и я понял, что уже никогда не буду для неё тем человеком, который сможет её удержать. Я остался стоять у двери, совершенно потерянный, осознавая, что я больше не смогу вернуть её назад. Белла больше не вернется в ненавистный ею Форкс, с его постоянными дождями и туманами. Она больше не вернется ко мне.

***

Иногда, в редкие минуты одиночества, я позволяю себе возвращаться к тем дням, когда жизнь казалась такой простой и наполненной надеждами. Мы с Рене были молоды, нам едва исполнилось восемнадцать, когда мы сбежали вместе и поженились. Наверное, это выглядело романтично: двое подростков, влюблённых по уши, готовые бросить вызов всему миру ради своей любви. Я помню её смех, звонкий и заразительный. Она была свободолюбивой, как ветер, всегда полна идей, всегда мечтающая о большем, чем мог предложить маленький Форкс. Мне это нравилось. Её мечты, её энергия — всё это было для меня как свет, который вдруг вырвался из обыденности моей жизни. Когда Белла появилась на свет, я думал, что всё станет лучше. Я верил, что ребёнок станет нашим якорем, нашей связью. Но Рене не была из тех, кто мог найти счастье в тихом городке с дождливыми улицами. Ей не нравился Форкс. Она терпеть не могла однообразие, серое небо и ограниченные возможности, которые предлагал этот город. Мы с ней стали чужими почти сразу после рождения Беллы. Я видел, как её взгляд изменился. Она смотрела на меня, на наш дом, на наши улицы, как на клетку, из которой мечтала вырваться. И однажды она ушла. Рене не делала из этого тайны. Она прямо сказала мне, что не может жить в Форксе. Она хотела большего, и я не мог её остановить. Я не мог дать ей то, о чём она мечтала. И тогда она собрала вещи, забрала Беллу и уехала. Это было больно. Я помню тот день, как будто это было вчера: их силуэты в машине, звук двигателя, их исчезновение за горизонтом. Я остался в пустом доме, с пустыми руками. Моё сердце было разбито, но я ничего не мог сделать. Иногда я задаюсь вопросом, что я мог бы изменить. Может быть, я мог попробовать уговорить Рене остаться. Но тогда я знал, что держать её здесь — значило бы сломать её дух, а этого я не хотел. Рене всегда была хорошей матерью для Беллы. Она любила её всем сердцем, даже если иногда была немного рассеянной и импульсивной. Я знаю, что Белле было тяжело постоянно переезжать, когда Рене искала себя. А я? Я просто продолжил жить здесь, в Форксе, как всегда. Этот город был моей жизнью, и он стал тем, от чего Рене сбежала. Мы были слишком разными. Наверное, мы всегда были такими. Каждый раз, когда я смотрел на Беллу, я видел в ней Рене. Та же сила, та же внутренняя борьба, желание чего-то большего, но всё же... Белла другая. Она — мой якорь. И, возможно, именно поэтому я всегда боялся, что и она однажды сбежит, как её мать. Но теперь Белла точно также решила покинуть меня. Я пытался ей объяснить, что, возможно, ей просто нужно время, чтобы привыкнуть. Но она была решительна, как никогда. И вот, в ту ночь, когда она ушла, я сидел один в своем кресле, уставившись в пустую дверь, и ощущал, как что-то умирает внутри меня. Она уехала, а я остался в своём доме, где каждое место, каждый уголок напоминал мне о ней. Я пытался позвонить, узнать, как она, но в голосе её слышалась такая отчужденность, что я не знал, как реагировать. В конце концов, я понял, что Белла уже не та девочка, которую я знал. Она взрослеет, меняется, и, возможно, это было для неё единственно правильным решением.

***

Случилась беда. Белла попала в больницу. Я не сразу понял, что произошло. Позвонили из больницы, сказав, что Белла получила травму. Мои руки дрожали, когда я поспешил туда. Когда я увидел её, бледную и с заплаканными глазами, я сразу почувствовал, что что-то не так. Она лежала в палате, и рядом с ней стоял Карлайл Каллен — тот самый доктор, который спасал её, когда я не мог помочь. Его спокойствие и уверенность в том, что она поправится, немного успокоили меня, но в глубине души я понимал, что проблемы Беллы гораздо глубже, чем просто физическое состояние. После этого мы снова стали говорить, но разговоры были сдержанными, не такими, как раньше. Белла простила Эдварда, что бы он там не натворил. Она пыталась скрыть свои чувства, но я знал. Белла вернулась к нему. И я, как бы ни переживал, не мог встать между ними. Я видел, как она встречается с ним снова, как он её поддерживает. Но я не мог избавиться от тревоги. Я всё ещё не доверял Калленам. Всё казалось слишком сложным, слишком опасным.

***

Через неделю Белла снова стояла передо мной в нашем доме, на этот раз в выпускном платье. В её глазах была какая-то странная смесь решимости и вины. Она так же, как и прежде, была готова к этому моменту — моменту, когда она наконец заканчивает школу, когда её жизнь вступает в новый этап. Эдвард стоял рядом, поджидая её. Он привез её на выпускной, и в тот момент я понял, что ничего не может быть важнее её счастья. Но если честно, меня мучило чувство пустоты. Я не знал, что ей сказать. Я видел, как она взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло сожаление, но она не остановилась. Это было тяжело, но я знал, что не могу её удерживать. И хотя мне было больно, я всё равно не мог не поддержать её. Ведь она взрослая, и я, как бы мне не хотелось, уже не мог её защитить от всего этого. Когда Эдвард уехал с ней на выпускной, я остался стоять на пороге. В моей душе было много вопросов, но, наверное, самое главное: а что теперь будет со мной? Ведь моя дочь взрослеет, и её жизнь теперь не зависит от того, что я думаю или хочу. Я сидел в кресле, смотрел в окно и пытался осознать, что она уехала. Что она уже не та девочка, которая так часто сидела у меня на коленях, что теперь её счастье зависит от чего-то другого. И хотя я понимал, что должна быть другая жизнь, мне было больно. Это был тот момент, когда я понял что, несмотря на все попытки, нельзя насильно удержать того, кого любишь, рядом с собой. Остается лишь надеяться на лучшее.