Прошу, позволь тебя любить

      Его жертвенная натура, сильно настораживала. Но это не значит что Ванцзи любил его меньше. Ему было адресовано много предупреждений и просьб быть аккуратнее, не лезть в передряги, но он разве слушал? Было решено, что как только Вэй Ин захочет приключений, как только что-то случится, плохое или хорошее, он тут же сообщит всё мужу. Это сделано не для того чтобы что-то запретить или проконтролировать, а чтобы защитить.       Сейчас, в теле Мо Сюаньюя, Старейшина Илин намного слабее. Мало того что сейчас Вэй Усянь меньше своего настоящего тела в 3 раза, так ещё золотое ядро у него не развито, но наверное стоит сказать спасибо что оно вообще есть. Поэтому Лань Ванцзи, как верный любящий муж, поклялся всегда защищать. Если честно, даже когда Вэй Ин был ещё в своём теле, Лань Чжань хотел его защитить. Неважно от кого, от живых, от мёртвых, от заклинателей и даже от собак.

***

      По началу Ванцзи не мог понять от чего его терзают такие чувства. Ведь Вэй Ин — самый заносчивый, болтливый и вредный из всех людей что встречал Второй Нефрит. Но именно этого человека хотелось уберечь всеми силами. Только позже и, не без помощи, ему удалось понять что же это за чувства. У Ванцзи это была первая влюблённость и как позже он сам скажет, и удостоверится — последняя и единственная. Его влюблённость чистая и к сожалению обречённая, как он сам считает. Подобные чувства для Ханьгуан — цзюня были новшеством, он не знал как о них говорить, и тем более, как показывать. Когда он приходил к источнику этих чувств, они резко усиливались. Хотелось обнять, погладить по макушке и забрать отсюда, туда, где ему будет лучше, где его Старейшина будет тепло одет, сыт и его никто не будет беспокоить. И Лань Чжань не считал это чем-то неправильным. Ведь, разве что-то настолько тёплое, может быть неправильным?       Поэтому он и старался забрать Вэй Ина в Гусу. Но он не мог сказать больше, он хотел, но просто не знал как, да и давить не хотелось. Исходя из этого, единственное важное что он мог сказать, это — «Вернись со мной в Гусу». Это простое «со мной», значило непростительно много и молодой Нефрит надеялся, что его поймут правильно. Но как выяснилось, это выражение, каждый воспринимал по своему. Один думал о спокойствии и благополучии второго, а он в свою очередь, о наказании и суде. И здесь нельзя никого винить, это простое недопонимание, но выяснилось это, слишком поздно.       Когда Ванцзи всё понял, Старейшина Илин был уже мёртв. Он винил себя в его смерти, он не смог спасти, он тогда не подобрал нужные слова чтобы его поняли и из-за этого сейчас страдает. Но это ни за что не сравнится с тем, что пережил Вэй Ин. Именно так, его первая любовь стала обречённой, именно так она стала последней. Ханьгуан — цзюнь знал что не испытает подобного вновь. Знал, что никогда не найдёт кого-то похожего. Для Лань Чжаня моральная боль была чем-то новым. Он знал о боли физической и испытывал её неоднократно, но это совсем другое. Нельзя было пойти окунуться в источник, чтобы раны затянулись быстрее. Они вообще не заживали.       И какого же было удивление, когда до слуха дошла собственная мелодия, знать которую мог только один человек — Он. Все те раны на сердце, которые так и не зажили, ведь сам хозяин не хотел чтобы они заживали, они были напоминанием, памятью о потерянной любви, о словах что не были сказаны, что так и не сорвались с губ, о чувствах, о существовании которых никто так и не узнал. Он играл мелодию так, будто знал её всегда, будто напевал её каждый день перед ванной или уходом ко сну. Даже на самодельной, на быструю руку сделанную непонятно из чего, флейте, Ванцзи знал что это Он. Именно этот факт затуманил разум, он жив, он здесь, поэтому, Ванцзи не нашёл ничего лучше чем схватить его за руку. Просто удостовериться что это не сон, что человек погибший 13 лет назад, действительно сейчас стоит перед ним и смотрит прямо в глаза испуганным взглядом. Лань Чжань напугал его, он не хотел, но как-то же надо было убедиться, что это его Старейшина. После этого, Ванцзи, так и не отпустил Усяня, он держал его до последнего, а после, прятал за собой. В голове всё вертелись мысли о том, что наконец он сможет защитить Вэй Ина, забрать его и уберечь от всех кто хочет ему навредить. Ханьгуан — цзюнь знал что А — Сянь будет сопротивляться при возвращении в Гусу, но так будет лучше для него самого.

***

      На самом деле Ванцзи и не смел теплить надежды что его Старейшина тоже может быть в него влюблён. Он считал это абсурдным, поэтому он просто хотел чтобы Усянь был рядом, цел и невредим. Но иногда Вэй Ин вытворял такие вещи, что у Лань Чжаня всё распалялось внутри, хотя не покидала мысль что он просто слишком бурно реагирует, и воспринимает близко к сердцу. А - Сянь ходил в нижних одеждах Ванцзи; показывал второму оголённые участки своего тела, такие как грудь и ноги; они делили одно ложе на двоих; хватал за руку; не раз запрыгивал прямо на руки и даже сказал что такие мужчины как Лань Чжань, в его вкусе, но как последний понял, это было для отвлечения внимания; так же, он говорил что его фамилия Лань. Как же хотелось верить что это не просто его шутки. Но ведь по большей части это не было шуткой, Вэй Ину было настолько комфортно рядом с Ванцзи, что он вёл себя подобным образом.       Признаться, Ханьгуан - цзюнь был рад тому, что после возвращения, А - Сянь, многого не помнил из прошлой жизни. Ему хотелось чтобы Старейшина Илин забыл всю боль и страдания что пережил. Но ничто не бывает вечно, и по немногу, но память возвращалась. Вэй Ин плохо спал, ему часто снились кошмары из-за чего он постоянно просыпался ночью, тяжело дыша. Иногда дело доходило и до слёз, в такие моменты он старался закрывать рот руками, чтобы не издавать звуков, которые могли разбудить Второго Нефрита или же вовсе, покинуть комнату. Но по сути, всё было бесполезно, Лань Чжань и так всегда просыпался, стоило А - Сяню подорваться. На утро, первый всегда спрашивал что ему снилось, но ответ был одинаков, ничего такого, стоющего внимания. Лань Ванцзи воспринимал это на свой счёт — Вэй Ин недостаточно мне доверяет чтобы рассказать. — Но на самом деле было иначе. Вэй Усянь не хотел тревожить Ванцзи, тот и так ему помогает с их "дрожайшем другом", всегда защищает от опасностей и даже даёт свои деньги. Это очень много, А - Сянь не может просить больше. Поэтому предпочитает умалчивать о своих снах, о состоянии и многом другом.       Ванзци было очень сложно описать свои чувства, свои боль и шок, когда он узнал о том, что А - Сянь лишился своего золотого ядра. В тот момент многие вопросы обрели ответы, и многое стало на свои места. Он сам, сделал бы также, не раздумывая отдал бы ядро брату, но.. Лань Чжань не хотел чтобы Усянь так делал. Не потому что ему жалко ядра для Цзян Чена или он не испытывал к нему жалости в такой ситуации, просто он не хотел чтобы Вэй Ину было больно, а это невероятно больно. Он не спал несколько суток, ядро вырезали наживую, не давая тому заснуть, как он выдержал? Как он решился на подобный поступок? Он знал какие будут последствия, знал что не сможет взять в руки меч, знал что не сможет стать настоящим заклинателем. После такого "признания", Ванцзи решил что больше никогда не позволит главе клана Юньмен цзян, даже просто подойти к А - Сяню, не то чтобы позволить ему что-то говорить про Вэй Усяня, только с его самого позволения. В голове у Лань Ванцзи сложилось определённое мнение об Вэй Ине — это невероятно сильный человек, который отдаст что угодно, даже себя самого, ради кого-то. Он не позволит никому из своих близких страдать, при этом, сам он будет вредить себе, делать больно, но он всё равно продолжит это делать. Усяню всегда жалко других людей, он всегда хочет помочь, но почему-то он не позволяет помочь себе, считая, что это лишь маленькая плата за счастье других. Он очень самоотвержанный, рисковый, всегда пытается отшутиться когда речь заходит о нём же. Но Ванзци его любит таким, непоседливым, ироничным и закрытым, хотя по нему этого даже не скажешь.

***

      Когда они впервые переспали, Лань Чжаню не было противно, но он не мог понять зачем Вэй Ин позволил. Второй Нефрит считал что А - Сянь так проявлял свою благодарность за помощь, но разве можно это делать так? Разве подобное не делают те, кто действительно любят друг друга? А сколько до этого было мужчин и женщин, которых Усянь так "поблагодарил"? Эти мысли крались в голову и одновременно разбивали сердце. Да, Ванцзи хотел сделать это с А - Сянем, но не так, не при таких обстоятельствах, а по искреннему желанию оказаться ближе, отдаться собственной любви и человеку. После случившегося, когда Лань Ванцзи покидал комнату, он видел как Вэй Ину больно подниматься на ноги, он хотел помочь. Но когда обернулся, понял что не может смотреть ему в глаза. А Усяню неловко просить о помощи. Но события произошедшие далее, полностью затмили все чувства и мысли. Это был закрытый двор одного храма. Ванзци слышал несколько голосов, кто-то срывался на крик. Там был брат, Вэй Ин и кто-то третий, позже Лань Чжань понял что это был Цзинь Гуанъяо. Но что эти трое делают здесь, вместе? Когда Ванцзи попал во двор, Цзинь Гуанъяо сообразил что делать и в два движения она натянул на Вей Усяня золотую струну. Предупреждая, что ближе подходить не нужно. У А - Сяня было странное выражение лица, было не ясно, больно ему или он так отвержен в своих намерениях. Но и в самом деле, Старейшина Илин осознал для себя кое-что важное. Пока не было Лань Чжаня на него кричал Сичень. Он пытался донести чувства и страдания Ванзци, рассказал о шрамах на груди и спине, о том что он всё это время находился в трауре, что совсем закрылся в себе, и только и делал что горевал. Жил ушедшим прошлым, веря что А - Сянь жив и обязательно вернётся. А сейчас, Усянь, зная об этом, зная что ради него Второй Нефрит отвернулся от собственного ордена, издевался над ним. Но ведь, Вэй Ин не знал, он правда не помнил ничего хорошего с Ванцзи из прошлой жизни. Он думал, они были врагами, Лань Чжань сам сказал, что Старейшина всего лишь посторонний. Но сейчас, он понял, что если не расскажет о своих чувствах Ванзци, он не сможет дальше жить, он чувствовал что буквально умрёт. И как только мысль возникла, появляется — он. Когда Цзинь Гуанъяо говорит ему заточить свои силу, иначе Усянь пострадает, он не задумываясь это делает. И сейчас находясь на волоске от смерти, А - Сянь решается с одной мыслью "Я не могу больше ждать, я могу умереть", только теперь буквально. И Вэй Ин кричит, ему кажется что только так он передаст всю суть: — Лань Чжань! Лань Ванцзи! Ханьгуан - цзюнь! Я.. тогда я.. по - настоящему, искренне хотел лечь с тобой в постель! Цзинь Гуанъяо ослабил пальцы, струна слетела с шеи и Вэй Ин бросился к Ванзци, тот стоял в шоке. Он не мог поверить собственным ушам. Это было на столько неожиданно, что Ханьгуан - цзюнь потерял дар речи и не мог ничего толком сказать. Но он чувствовал как собственное тело охватил жар, он нервничал. Мысли всё сильнее путались пока Вэй Ин прижимаясь, повторял те же слова, чтобы удостоверить Ванзци что ему не послышалось. Но верилось всё равно трудно, Усянь так часто затрагивал подобную тему, так часто шутил, Лань Чжань уже с трудом мог поверить в подобное. Но даже после того как Цзинь Гуанъяо завёл всех в храм, А - Сянь не унимался, он рассказал что у него плохая память и он не помнит что на самом деле произошло в Безночном городе. "Сердце радуется при виде тебя, люблю тебя, хочу тебя, всё что угодно тебя..". Эти слова отдавались эхом в голове голосом А - Сяня, Ванцзи не мог поверить. Это действительно так, нет больше нужды подавлять собственные чувства, ведь он признался в своих. Со страху, что сейчас всё пропадёт, что сейчас Лань Чжань внезапно проснётся и все это окажется сном, он схватил Вэй Усяня, прижал к себе крепко - крепко и поцеловал. Пока Ханьгуан - цзюнь осознавал всё это, он повторял сказанные ранее слова Вэй Ина, Лань Чжань слышал как тот отвечал на каждое слово, так тихо, но радостно, что резко стало теплее. Старейшина Илин прижимался и обнимал в ответ. Его объятья были мягкими, нежными, Ванзци никогда так не обнимали, да и по правде говоря, никогда и слов таких не говорили. Он не знал как реагировать, что он должен сказать? Внутри, все не то что горело, оно пылало диким пламенем без возможности потушить огонь. Лань Чжань даже чувствовал как у него горят уши.       Лань Ванцзи не реагировал на события происходящие внутри храма, он знал что они разберутся сами, для него был важен сейчас только Вэй Ин. Он до сих пор сидел на руках Ванзци, говорил Цзинь Гуанъяо о том как боится оторваться от Лань Чжаня. Это казалось таким по детски милым, что даже сам Ванцзи не смог сдержать улыбки. А - Сянь и представить не мог что когда нибудь, ему доведётся увидеть улыбку Лань Чжаня. На самом деле, большинство происходящего, было для Ханьгуан- цзюня размытым. Он помнил только как сильно к нему прижимался Вэй Ин и просил крепче обнять его в ответ.