Запись Х

      Оророн никогда не увлекался мужчинами, а уж тем более не возбуждался из-за них. Он вообще не испытывал никакого интереса к своему либо противоположному полу. Капитано был другим случаем. И Оророн хотел его, хотел взять его огромный хуй. Как бы грубо то не звучало от зеленого подростка.       Такие знания не понаслышке получил, сам убедился, когда застрельщики фатуи позвали его вместе искупаться в водопаде. Оророн через несколько дней уговоров согласился: лишь бы отстали. Только вот пообещать и не сделать: не в духе снежнянинов, поэтому сказал — будь добр, сделай, как положено, иначе уважать перестанут.       Капитано сидел дальше всех, не снимая свою маску. Оророн то и дело поглядывал на него, пока остальные друг друга спаивали, и все это сидя в источнике. Болтыхались как малые дети, что вызывало недовольные хриплые вздохи командира, но он ничего не говорил. Капитано, в целом был молчаливым человеком, говорил по делу: четко и коротко. Не терпел возражений. Может, Оророну это и нравилось больше всего: ум и решительность.       Оророн подсел к нему тихо, не пытаясь завести диалог. С Капитано было нормально молчать. Но вот тогда то, стоило неосторожному взгляду спустится вниз, заметить через воду огромный член как все пошло на перекосяк.       Блять, он был очень большим. Что в длине, что в ширине. Ничего удивительного, агрегат соответствовал размерам самого Капитано, который был Оророна больше раза в два. Ну, может, в полтора. Но это не отменяло того факта, что Первый схож с каменной стеной. Естественно, у человека с такими габаритами и хозяйство дай боже. Но не настолько же бог благословляет…       Точно, в Каэнриа’хе не было богов…       Первое время при обсуждении планов было ну, как минимум неловко смотреть на капитана. Взгляд всегда опускался на ширинку, ну или огроменную грудь. Полежать на ней очень бы хотелось, честно говоря, но больше, конечно же, хотелось взять то, что было скрыто штанами. Ну да, Оророн начал замечать то, на что ему раньше было откровенно плевать: например пах, который облегали брюки, мышцы живота и прижимающаяся к ним рубашка. Раз за разом, взгляд за взглядом и Оророн под одеялом в уютном домике, при свете лампы строчит шариковой ручкой в личном блокноте.       Если бы была графа, как в тех детских анкетницах, «зачем я веду дневник» Оророн бы мрачно улыбаясь, написал: «член Капитано». Первое время было неловко общаться с листом бумаги, но потом он въехал в эту тему и начал выпрашивать у дневника то, что по идее, должно было быть адресовано Капитано.       «Я был бы самым хорошим для него, я бы справился со всем, что он мне даст, я так хочу его член… Дня не проходит без фантазий, каково оно: принять в себя этот гигант? Наверняка сначала будет очень больно, но потом станет хорошо и приятно, как только он натянет меня на себя. Я не знаю, как мне работать с ним из-за постоянного чувства возбуждения…»       «Я бы не противился, натяни он меня прямо здесь: на тренировке, когда все солдаты смотрят, а он просто насаживает меня на себя и в то же время его руки под моими коленями. Мне не нужно, чтобы он, что-либо говорил, это не так важно… Хотя желание есть, услышать как он грубым басом хвалит меня, либо наоборот ругает в распутности…»       Юноша все чаще и чаще старался не использовать имя, стыдно было неимоверно, не спасала даже темнота, в которой парень строчил.       Этой ночью Оророн глаз не сомкнул. Сон не шел, нужно было прописать план, так что ничего удивительного в том, что он спутал блокноты, подозрительно похожие обложками. Капитано может отругать его за невнимательность, но скорее всего, спросит причину. А вот то, что он впихнул дневник вместо плана, вот это действительно немного напугало, и заставило кое-что сжаться в кое-то веки не из-за возбуждения, а из-за страха перед первым предвестником. Ну, все, его в буквальном смысле порвут.

***

      Капитано перелистывал страницу за страницей, внимательно вчитываясь в похабное содержание текста. Ну и молодежь сейчас пошла… Ничего сокровенного, бесстыдство. А вот оторваться было сложно, потому Капитано с удовольствием потакал эгоистичному желанию и собственному возбуждению. Такого он уж точно не ожидал в свои-то годы. На языке крутились шутки о дряхлости собственного тела, да вот только покамест слушатель не объявился. А некоторые страницы его особенно заинтересовали: там были иллюстрации. Половый орган повторялся несколько раз, и были маленькие приписки рядом вместе со стрелочками. Их Капитано решил оставить на потом. Фантазии мальчишки было куда интереснее читать.       — А мог бы просто попросить… — тихо бурчит воин, цепляясь взглядом за эдакие слова маркеры: «Прошу», «Пожалуйста», «Капитано». У Оророна мозг работает что надо, только не тогда, когда дело доходило до коммуникации. Честно признаться, сам Капитано часто задумывался над тем, чтобы просунуть когти в дырки брюк ну или вообще разорвать их к чертям и оттрахать молочные бедра.       «Может быть, я бы не позволил меня так быстро взять. Нет, глупость, если бы только капитан поманил пальцем, а я бы вилял хвостом как послушная сука и расставлял ноги. Может быть, он как заботливый любовник и попросил бы меня сжать бедра крест-накрест, чтобы ему было удобно трахать меня и параллельно растягивать другую дырку. Ох черт! Мне стоит уйти, верно? Буду искупать вину и приносить овощи, а потом, когда экспедиция фатуи закончится я благополучно, вновь стану отшельником и не буду писать эти глупости. Ну вот… Как же сука стыдно!»       Капитано бы улыбнулся зачеркнутому слову, да вот только появилось чувство тревожности. А вдруг эта дурашка действительно соберет вещи и уйдет? Продукты будет доставлять его друг, а Капитано его более не встретит…       Страх развеялся, когда мужчина перевернул страницу:       «У него так много цепей на мундире… Вот бы он одну снял и повесил ее мне на шею с биркой «хорошая собачка». Я бы вел себя хорошо, как послушная пригодная для размножения сука…»       После этой заметки пришлось немного расстегнуть ночную рубашку и прокашляться. Оророн был столь холодным и сдержанным мальцом, что в голове не вкладывалась его истинная сущность. Хотя для представителя самцов семейства рукокрылых довольно странно так слёзно вымаливать у дневника, как выразился сам Оророн, огромный член капитана.       Стук в дверь. Три быстрых и один короткий.       — Заходите, — он убирает дневник на край стола и поднимает голову. Перед ним стоит Оророн. С первого взгляда и не скажешь, но Капитано чует запах волнения и тревоги.       — Ты не смотрел записи? — спокойно начинает юноша. Он не осмелился пройти вглубь комнаты, ведь хозяин обители молчал. Слышно было лишь тихое и тяжелое дыхание.       А ведь если бы он подошел то увидел бы, как Капитано без стыда поглаживает себя сквозь ткань штанов и усмехается.       — Нет. Как раз хотел.       — Отлично. Я отдал тебе не тот блокнот.       Капитано кивает, тем самым приглашает подойти ближе и обменяться записными книжками. Перед тем как отдать эдакий блокнот грязных мыслей он оставляет на нем немного крио и Оророн, убедившись, в подлинности удаляется.       В чистом запаснике, который до этого мирно лежал на краю стола Капитано, запись за записью появляется стремительно быстро недочитанный текст. Техника древняя, использовалась она в основном на врагах, но Капитано находил ее довольно полезной и в этом случае. Следом последовали три дня чтения. Чуть ли не все заметили, что командир все свое время уделяет этой книге. Сюжет интересный, наверное. Вот возьми и глянь один, пока второй расспросами отвлекает.       Ни одним ни вторым быть особо никому не хотелось, как тут подвернулся Оророн, так удачно заведя диалог с Первым. Вот Игорь и кинул мимолетный взгляд на рукопись.       «Как бы я мог называть его в постели? Может, он бы сказал мне свое настоящее имя… А может »папочка»?       Больше ни Игорь, ни Мирослав ни даже Олег не интересовались, что же там такое интересное читает Капитано. Читает и читает человек, чего пристали…       На третий день Капитаном было принято решение, что пора прекращать мучить и себя и Оророна.       Судя по записям воин бы не отказался после баньки-парилки заглянуть в покои Первого.

***

      Оророн выглядит таким милым, когда ничего не понимает и молча, поджимает губы. Он не знает, куда смотреть: в сторону, или на член перед лицом. Его пальцы с аккуратными коготками сгребают простыню, гетерохромные глаза глядят с непониманием. Оророн отказывается верить в реальность.       Вот и вся предыстория.       — Пососи его, — член Капитано гордо стоит: настоящая скала! Оророн сглатывает перед длиной и дергает ушком.       — Правда можно.? — рука робко и неуверенно обхватывает каменный член. Оказывается, перед лицом он куда больше, теперь можно заметить, что ближе к основанию он татуирован и слегка черного цвета. — У тебя красивый член, но не думаю, что у меня получится взять в рот сразу все… Да и опыта у меня нет.       — Возьми только головку в свой очаровательный ротик. У нас еще будет время научить тебя работать им правильно. — Капитано мрачно усмехается, его когтистые пальцы касаются навостренного ушка и мягко гладят хрящик. Оророн тихо скулит, но рукой по стволу начинает двигать только быстрее, размазывая предсемя от кончика по всему стволу. Чтобы взять одну лишь головку приходится открыть рот широко, и Оророн не может не возбудиться от мысли и картинки в голове как он заглатывает его полностью и доставляет объекту своих фантазий удовольствие. — Умница. Будет из тебя дело.       Как бы сильно Оророн ему не нравился, а этого всё равно было недостаточно. Слишком мало стимуляции, но его член все еще стоял. Наблюдать за милыми попытками взять больше, а потом наслаждаться разочарованным фырканьем было весьма забавно и по-своему мило. Оророн милый. Он мило ерзает на простынях, мило прикрывает собственный стоячий член и так же мило смотрит на Капитано. Именно поэтому у него все еще стоит.       — Так дело не пойдет, мышонок, — он оттягивает его за волосы от члена, чем вызывает недовольное рычание. Но Оророн молчит. — Расскажи мне, как ты хочешь, чтобы я тебя взял? — он смотрит в гетерохромные глаза, затуманенные дымкой похоти.       — Грубо. Не веди себя как джентльмен. Просто порви мою задницу. Делай так, как тебе удобно.       Капитано коротко кивает. Для него подобное заявление как красная тряпка для быка. Делать, как он хочет? Хорошо, раз мышонок того желает. Только вот не учел, что их желания слегка… разнятся.       Оророн переворачивается на живот и переносит вес на руки, чтобы стать на четвереньки, но потом сразу падает подбородком на кровать, а руками раздвигает ягодицы, дабы продемонстрировать растяжку. Капитано приходится сглотнуть, уж слишком красивый вид открывается с этого ракурса. Ужасающе длинный язык проводит по собственным губам, а взгляд голодно облизывает дырку. Растянутую, но не достаточно.       — Хочешь, чтобы я тебя порвал но сам уже подготовился… Или, может, тебя уже кто-то натянул и ты, голодный мальчишка, пришел за добавкой ко мне? Не стыдно? — коготь указательного пальца проводит по одному из полушарий достаточно сильно, чтобы оставить царапину.       Оророн краснеет лишь сильнее от подобных обвинений и спешит защитить свою честь перед капитаном:       — Я-я… Не такой! Я никому не показывал это…- он сглатывает скопившуюся слюну. Пальцы начинают скользить и, в конце концов, соскальзывают с натянутой кожи, что вызывает недовольное рычание Капитано. Оророн старается как можно быстрее вернуться в исходную позицию, чувствительные ушки улавливают на сей раз довольное мычания. Оророн дрожит от немой похвалы и краснеет сильнее, пока взгляд стыдливо опущен вниз.       — Это? Что ты имеешь в виду? Так смущаешься… — милый. Такой милый под ним. Так мило защищает себя и свою невинность, лишь бы казаться хорошим в глазах старшего.       — Я-я-я…       — Давай будем называть вещи своими именами, мышонок.       — Н-никто до тебя не прикасался ко мне и… — Оророн судорожно вздыхает и ерзает. Ему так неудобно в этой позе, так неловко выгибаться перед Капитано, — н-не в-видел мою д-дырочку… — тихий всхлип невольно срывается с обкусанных губ.       — Очень хорошо, мальчишка. — Капитано хмыкает и снимает перчатки. Под ними скрываются руки темно-синего цвета, хотя в темноте они кажутся черными. Ближе к плечам кожа становится бледной. Все же не хотелось поцарапать внутренности Оророна. Из тумбочки достает не распакованную бутылку смазки на основе гидро. Оророн лишь закатывает глаза.       — Я же сказал, что можно и без этого…       — Глупый. — Капитано качает головой и откручивает крышку с бутылки. — Нельзя же так жестоко относиться к себе. Так пялился на меня на источниках, наверняка должен знать, что смазка не будет лишней.       Оророн не успевает огрызнуться, как чувствует холодную вязкую жидкость. Не только на анусе, но и на заднице, она понемногу начинает скатываться вниз, к дрожащим от холода бедрам. А может и не только от холода. Капитано выдавливает добрую половину. Оророн блестит в темноте, для этого ему даже не приходится использовать ночной дух. Подумать только, пару действий и жарких слов, а он уже извивается, так жаждет прикосновений к самому сокровенному. Оророн не думал, что такой человек как Капитано будет дразниться, но мужчина в свою очередь касается лишь взглядом. Облизывает, обжигает, раздевает и так нагого Оророна, залазит в душу.       Горячее дыхание чувствуется прямо на дырочке, пальцы начинают еще сильнее соскальзывать, Оророн может только тихо стонать и умолять о продолжении или каких либо действиях от партнера. Он так долго мечтал об этом, не допускал даже мысли, что это будет настолько мучительно. Или предвестник проверял его выдержку? Тогда у Оророна не очень хорошие новости.       — Красиво. — Капитано хрипло посмеивается и, в конце концов, вставляет два пальца внутрь. Сразу же начинает ими двигать: глубоко и резко, попадает по простате, чем вызывает неконтролируемые рывки вперед у парня под ним. — Назови меня правильно, Рори…       — Я н-не знаю… твоего имени… — со стоном Оророн насаживается на пальцы, пока Капитано массирует простату медленными круговыми движениями.       — Тебе не нужно это знать… По крайней мере, пока что, — мужчина подносит свободную руку к щекам парня и резко поднимает подбородок. — Твои глаза завораживают, мальчик.       — П-папочка, пожалуйста! — Оророн завыл от того, насколько сильно начал стимулировать простату Капитано после этих слов. Он будто с цепи сорвался, будто это единственное, что сдерживало его. И честно признать, Оророн благодарен, ведь чувство удовольствия затмило стыд. Ох… и как только подобное мог позволить сказать его рот. А язык вообще нужно отрезать!       В голове не вкладывалось то, что Капитано, своими длинными и большими пальцами, безжалостно выебал его, затолкал смазку внутрь. А Оророн кончил, позорно кончил с дрожащими бедрами и разревелся от престимуляции. — С-стой… Ах! Хватит, п-прошу! П-папочка больно, очень больно, больно, хватит! Мне слишком больно и приятно, прекрати.!       — Ты ведь так рьяно просил порвать себя, Рори… Отказываешься от своих слов? — пальцы выскакивают из дырочки, а рука Капитано оставляет болючий шлепок вместе с отпечатком на левой стороне. — Давай, мышонок. Ложись на спинку и сгибай ножки в коленках.       Оророн действительно выполняет приказ. Слишком охотно и быстро, как для того, кто минуту назад умолял о передышке. Он видит, как Капитано сжимает свой член через банное полотенце. Господи, этот бугорок действительно огромный!       Но, что еще более красиво, так это тело Капитано: ближе к низу торса бледная кожа становилась темно синей, расходились разной длины белые полосы, а еще темно черные мускулистые руки с проступающими синими венами. Этот мужчина был поистине…прекрасен.       А потом он снимает маску.       Никогда. Он никогда не думал, что покажет Оророну свое настоящее лицо. Граничило с мечтой, которой суждено сбыться, ну, примерно никогда. До этого парень уже видел ожоги, гниль и кости на его лице, да только вот не отворачивался. Не боялся, не убегал, не дрожал, ему не было противно. Лишь сказал, что попробует вылечить. Именно это Капитано и ценил: верность. Мышонок всегда был готов вернутся ему в руки, даже после того как увидел что скрывается под маской. Даже сейчас не возражал, когда Капитано ее снял.       Но, как оказалось, мечта оказалась не такой уж и недосягаемой. Пиро Архонт была поистине сильной и мудрой женщиной, даже помогла частично снять проклятие бессмертия. На удивление оно коснулось не только разума, силы и воспоминаний, но и внешности.       Дрожащие руки мальчишки гладят шрам, который проходит ото лба через левый глаз и заканчивается на подбородке. На губах появляется мягкая улыбка. Нежная, любимая. А еще выглядывает кончик клычка.       — Красивый, — он тянет руки и неуверенно обхватывает ими скулы мужчины, чтобы притянуть ближе. Только из-за этой близости Оророн начинает чувствовать себя неловко и отводит взгляд: глаза Капитано холодят, они прожигают насквозь. Но до чего же красивые…       — Смотри на меня, Рори. Смотри на меня, пока я буду втрахивать тебя в эту кровать… — Капитано вертит подбородок Оророна в разные стороны достаточно резко, чтобы уловить расфокусированный взгляд, пока мальчишка не начинает шипеть и кивать. — Ты будешь хорошим для меня?       Оророн опять течет от улыбки Капитано. Губы его потрескавшиеся, тонкие и немного бледные, но при этом из уст выходят такие сладкие, мальчишеским ушкам, речи.       — Я буду… буду хорошим мальчиком, только, пожалуйста! Прошу-прошу-прошу трахни меня… — Оророн хныкает от поцелуев в грудь, а особенно из-за того как длинный язык Капитано обвивает его сосок и сдавливает его.       — Раздвинь ноги. Вот так вот, правильно. Твоя задница все еще липкая из-за смазки. Отлично. Сейчас, — Капитано открывает тумбочку и достает презерватив. Латекс без особых усилий оказывается на члене, а Оророн скулит от досады и обиды. — Что такое?       — Я хотел, чтобы ты кончил внутрь…       — О… — Капитано приходится по вкусу слушать влажные фантазии подопечного. Но, все же, этот ребенок еще не понимает, насколько будет сложно и неприятно вымывать из себя семя. Лучше оставить это на следующие разы…- В следующий раз я так и сделаю, душа моя… А сейчас…       Один резкий толчок и половина оказывается внутри. Дырочка пульсирует вокруг члена, до боли сжимается, а сам Капитано выдыхает сквозь стиснутые зубы.       — Расслабься. Ты же не хочешь, чтобы это был наш последний раз? — но после этих слов Оророн лишь сжимается сильнее от страха. Он активно машет головой в стороны, даже слишком сильно и резко, из-за чего начинает помалу мутить — Успокойся. Если ты не расслабишься, ты просто оторвешь мне половину и…       — ПОЛОВИНУ? — тонкие брови ползут вверх, а голова опускается вниз. После глаза становятся еще больше от удивления и шока. — Я не смогу… Не смогу, он слишком большой… — Оророн опять мотает головой в неверии, и Капитано мог бы умилится и этим, если бы не осознание того факта, что тот прав. Не получится вогнать все сразу, не получится заполнить до краев этого извращугу, как бы сильно не преобладало желание. Ведь пока рука Оророна осторожно накрывает выпуклость на животе это точно не возможно.       — Пока что, я не буду вставлять дальше, — капитан ласково гладит подбородок, пальцами чувствуя влагу от слез. Оророн только недовольно вздыхает, но приходится кивнуть.       Ему так обидно, так неприятно, но другого выхода нет. Сильного желания не хватило, чтобы доставить Капитано удовольствие. Посмел подумать, что у него получится это сделать, а в итоге…       — Посмотри на меня, Рори. — парень опять реагирует на милое прозвище мелкой дрожью. Будто тело говорит само за себя, — Не расстраивайся ты так сильно… Со временем у нас все получится. — опущенные ушки и грустный взгляд заставляют Первого понять, что мальчишка все еще не верит. Слишком расстроен. — Я буду трахать тебя каждый день, и твое тело перестроится. Если ты этого так желаешь, — рука Капитано все еще ласково держит подбородок. Большой палец касается пухлой, покусанной губы мягко поглаживая. Оророн выражает неуверенное согласие с коротким кивком.       Парень скулит и мелко дрожит, когда Капитано начинает двигаться. Мелкими, но точными толчками, с каждыи разом проникая чуточку глубже.       Капитан человек слова, из-за чего Оророн только сильнее плавится.       Но он должен сказать эти слова. Так нужно, чтобы потом самому не было больно.       — Это ничего не значит… — он закрывает глаза и кусает губу. — Бабушка говорит, что у меня пубертат и… Ах! — Оророн кусает губу, когда зубы Капитано смыкаются на плече.       — Верно, — мужчина рычит, — Я просто нашел путану, которая будет согревать мне член холодными натлановскими вечерами. — Капитано даже без когтей сжимает бедро до синяков и подтягивает ближе к себе. А потом одним резким толчком входит полностью. Шлепает яйцами по заднице и прекращает движения. Глаза следят за местом, где они соединены, а потом поднимаются к шокированному Оророну. Красный румянец исчез, лишь бледность и нечитаемый страх в глазах. — Рори, у тебя получилось. Ты хороший мальчик, такой хороший для меня, созданный для меня… — мужчина шепчет как в бреду, целуя тонкие пальчики, кисти рук, но взгляд не отводит от шокированного лица мышки. Осознание приходит слишком быстро, а где-то на дне сознания начинает зарождаться сжирающее чувство вины.       — Я… мне больно! — Оророн жмурит глаза и цепляется за чужие кисти, будто это для него сейчас единственное спасение. Капитано шикает сам на себя.       Какой же он все-таки урод! Обещал, что не сделает больно, обещал, что не двинется дальше без разрешения. Но одно неосторожное слово и вот к чему это привело. Оророн плачет, кусает губы до крови.       Нужно обнять, успокоить, приласкать…       — Шшш… Прости меня, золото, — мужчина сцеловывает слезы. А потом понимает, что мальчишке наверняка неудобно вот так вот сидеть. Потому быстрым движением усаживает Оророна себе на колени. Из уст младшего вырывается громкий всхлип, а дрожащие руки неуверенно обнимают широкую спину, пока Капитано гладит его по волосам, слегка спутанным и влажным.       — П-подождешь пока я… привыкну?       Капитано мягко улыбается и кивает. Он уже думал заканчивать. Нужно будет отнести Оророна в душ, обработать ссадины…       — Можешь сам начать, когда будешь готов.       Проходит около десяти минут. Оророн изнежился от того количества поцелуев, поглаживаний и монологов Капитано. Мужчина хвалил его, называл своим хорошеньким. Капитано помогает ему, придерживает, когда Оророн неуверенно приподнимается, чтобы потом опять насадится. Капитано помогает ему и подстраивается. Он не может быть жестоким любовником… Наверное.       Проходит час, после чего мальчишка смущенно выдавливает очередное тихое:       — Ещё…       Капитано усмехается и бросает использованный презерватив на пол, чтобы надеть еще один, а пока Оророн заботливо придерживает раскрытую дырочку пальцами, подогнув ноги под себя.

***

      — Ты ведь начал ревновать? — Оророн ухмыляется, выводя узоры на шрамированой груди капитана. — Начал ревновать и нарушил свое обещание не вставлять свой огроменный член полностью.       — Я ещё раз приношу свои извинения. — Капитано сбился со счета, сколько раз он за это утро извинился и поцеловал руку мышки. Уши Оророна поджаты, но это не значит, что он расстроен, скорее смущен. Хоть и ведет себя весьма нагло.       — О, не стоит. Как и у тебя после того, как я выдоил тебя, — уголки губ приподняты в ухмылке ровно до того момента, когда рука Капитано ложится на задницу в ссадинах, а пальцы начинают поглаживать и так раздраженный вход. Оророн шипит.       — Я то еще хоть куда, а вот что касается тебя, Рори… Я очень сомневаюсь, что ты выдержишь еще один раунд. — Капитано грустно вздыхает, когда взгляд падает на пол. То там то сям лежат использованные презервативы. — В любом случае теперь ты моя пара, так что можешь приходить ко мне в любое время… А не выпрашивать пожелания у дневника.       Оророн даже не знает, за что сначала зацепится.       — Так ты прочитал… Мхм… — парень достаточно резко отстраняется, затем обижено дует губы и складывает руки на покусанной груди.       — Рори, ты уверен, что сейчас самое время обижаться на этот безобидный факт? — мужчина закидывает руки за голову, — Ну же, иди к папочке.       — Т-ты… — парень шипит и сильнее горбится, а уже через секунду Капитано сжимает его в своих объятиях и укрывает одеялом. — Я не твоя пара…       — Ну, это мы еще посмотрим.