red red blood

Ты пробираешься через очередной коридор, передвигая ноги чисто автоматически. Ощущаешь страшную усталость, которая уже не снималась простым сидением на холодном бетонном полу. Время от времени ты с завистью смотрела на бодрого Краулинга и думала, что еще вот-вот — и ты поползешь, прямо как он. Когда ты снова садишься на пол, не проходя и двух коридоров, Краулинг начинает беспокоиться. — Ты в порядке? Он тебя точно не ранить?! — Он меня не ранил, — качаешь головой ты, прикрывая глаза и облокачиваясь на стену. — А если и ранил, то, наверное, только психику… Да, немудрено, что ты так быстро сдулась после последней передышки, ведь буквально в паре комнат отсюда ты снова ведь встретилась с Мистером Ститчем и его дурацким пранком… Вот твоя психика и не выдерживает, посылая уже физическую усталость. О да, твои бедные-несчастные нервишки. Ты ведь просто милая девочка, за что тебе все это?! Конечно ты будешь бояться страшных монстров! Как же ты устала. Пожалуй, ты все-таки ненадолго закроешь глаза. Может, тебе хотя бы приснится твой чудесный человеческий мир. Да, ты почти что видишь его перед собой… Чудесные ярмарки с едой, яркие летние фестивали, прогулки с подругами, и веселый смех… Смех. …Нет, ты и на самом деле сейчас слышишь чей-то пищащий смех. — Кто здесь! Ты резко открываешь глаза и вертишь головой. Зрение все еще размыто после короткого сна, но Краулинга у самой лестницы ты замечаешь сразу же, и почти что подползаешь к нему. Тихо и бесшумно, как хочется верить… Ты смотришь на Краулинга, а Краулинг смотрит на открытую дверь по ту сторону лестницы. — Ты проснуться! Да, не проходит и трех секунд, а он уже смотрит на тебя саму с широкой улыбкой. Мило… …Да уж, чертовски странно с твоей стороны считать улыбку монстра милой. Но сейчас ты не чувствуешь противоречий. — Идем дальше? — спрашиваешь ты у Краулинга, на что получаешь кивок и всю ту же милую улыбку. Вы поднимаетесь по лестнице и выходите в еще один коридор. Черт, и тут эти дурацкие рисунки кровью… Ты и раньше их видела, но уж явно не так много. А тут и цветочки, и котята, и портреты монстров этого места… Большая их часть изображает ту самую девушку, потерявшую свою синюю туфлю. Ты проходишь мимо рисунка Мистера Гэпа и внезапно пугаешься его. И одновременно с этим злишься — вот, довел уже своими появлениями из ниоткуда! Даже одного изображения пугаешься… По мере прохождения длинного коридора, рисунков становится все больше. Кто бы все это ни рисовал, он явно потратил много крови… Ты даже думать не хочешь, откуда у этого чудовища ее аж столько. Перехватываешь лом в своих руках — если это захочет получить и твою кровь, то ему придется постараться. Впрочем, Краулинг в любом случае защитит тебя! Ты заворачиваешь за угол и вдруг встречаешься с этим лицом к лицу. У стены стоит девушка — наверное, примерно твоего возраста, если так можно сказать. Ее рост, серая кожа и черные глаза с белыми зрачками выдают в ней призрака, а длинные-длинные черные волосы с седыми прядями, достающие почти что до пола, заставляют тебя на секунду позавидовать. Ох уж эти чертовы призраки… Вот у тебя такую шевелюру никогда не получилось отрастить!.. — Ты! Ты поворачиваешь голову в сторону и вдруг замечаешь там Мистера Чопеда, удивленно глазеющего на тебя. Вокруг него уже подсохшей кровью нарисован трон, что заставляет тебя неосознанно улыбнуться. Мило…? Наверное, это дело рук той девушки. Или даже девочки… Краулинг быстро подползает к ней и показывает рукой на другой рисунок. — Я? Я? Ты рисовать меня?! Этот участок стены был покрыта кровавыми рисунками обитателей этого места. Портретами, головами, изображениями в половину роста и даже в полный рост несколько. Все выглядит немного примитивно и стилизировано… Но Краулинг от рисунка с собой в явном восторге. Так что и ты сама начинаешь улыбаться от этого зрелища. — Рисовать тебя, — кивает Художница, улыбаясь и отходя от стены. Она наконец замечает и тебя, с интересом перехватывая подобие кисти в своих руках. Призрак начинает рисовать. В процессе ты понимаешь, что пользуется она кистью чисто для вида, а большую часть работы проделывает пальцами. Художница издает странный, хриплый звук — что-то похожее на «тада-а-а!» — когда снова отходит от стены. Ты наблюдаешь собственный портрет. Глаза полностью закрашены красным, а волосы выглядят, словно изрезанная тряпка… Тебе вдруг очень хочется найти зеркало. Потому что, судя по предыдущим рисункам, сходство будет передано на ура. Впрочем, ты и так чувствуешь себя похожей на собственный портрет. Избитой, неухоженной… И просто бедной, несчастной девочкой. Пока ты пялишься на свой портрет, Художница начинает показывать тебе изображения остальных, думая, что ты смотришь именно на них. — Он, — говорит призрак, тыкая пальцем в портрет Краулинга. — Мило. Хороший, неопасный. Преданный… Незаметный?.. — Нет! — кричит он в ответ. — Редко тебя видеть, — пожимает плечами Художница, переходя к другому портрету. Ты пытаешься угадать, кто изображен на рисунке, но терпишь поражение. Нет, эту девушку с мешком на голове и бантом на шее ты, кажется, еще не видела… — Носить механизм. Опасно. Убивать… Не разговаривать. Не мило. — Опасно! — вдруг оживает и Чопед, подскакивая на месте. — Очень опасно, — Художница важно кивает. Она останавливается у рисунка с самим Чопедом и долго-долго на него смотрит. Сам Чопед что-то ей говорит (или даже вопит…), но Художница не слушает и молча дорисовывает у его головы несколько звездочек. — Мило, — снова важно кивает она, зыркая уже в твою сторону. — Голова — мило. Голова с тело — страшно. Не нужно. Ты решительно не понимаешь ни слова из ее речи. — Это... Не мило. Скучно — опасно, сила, не любить слабость, — говорит Художница уже у портрета знакомого тебе Мистера Мачете, парой движений поправляя рисунок ножа рядом. Краулинг ползет рядом с вами, не отставая ни на шаг. —…Учит языку, — поясняет призрак после небольшой паузы у изображения Мистера Худа. — Помогает, не любить беспорядки. Сила. Не опасно. Если разозлить его — страшно… Ты думаешь, что тебе стоит запомнить эти короткие характеристики от Художницы. Легче будет понять, от кого ждать большую опасность. Она вдруг останавливается у портрета Мистера Сильвейра и долго-долго на него смотрит. — Хватит, — первым отзывается Чопед, невесть когда успевший перекатиться прямо к стене. — Переживать за тебя, — отвечает Художница, тыкая пальцем в сторону Чопеда, но все еще не отводя взгляд от портрета. — Всегда переживать. Умный. Опасный?.. Нет. Любить, когда безопасно. Хотеть безопасность. — Что? Не сказать «милый»? — Сказать, — с ухмылкой говорит она Чопеду. — Странно, — брезгливо кривится он. — Ты — странно. — Какие есть. Следующий рисунок — с Мистером Скарлетеллой — Художница как-то пугливо игнорирует, бросая лишь: «опасно, но красиво». Мимо рисунка со Ститчем мимо проходишь уже ты — не желаешь теперь даже видеть его. Тебе хватило на всю жизнь вперед. Вы подходите к последнему рисунку с какой-то беловолосой девушкой с черным ободком. — Стричь волосы, — с улыбкой косясь на Чопеда, говорит Художница. — Ему нравится! Я рада. Она хороший. Может быть опасно… — Надо стучать — опасно не будет! — Да… Следующей — со словами: «лечит, мне страшно, но не опасно…», тебе представляют окровавленную во всех смыслах Медсестру. Потом идет Невеста — со словами: «дает одежда, очень красиво, очень мило, очень хорошая», и ты готова согласиться с каждым словом Художницы. «Галерея» подходит к концу, и вы с Краулингом уходите в следующий коридор. Ты делаешь собственный вывод — Художница опасной не является. Ну, наверное, пока ее не разозлить… Или она как Сильвейр — не будет опасной, пока не тронешь Чопеда?.. Странные они, эти монстры… Но, кажется, по-своему друг о друге заботятся.