Первый наш рассвет

      Раньше он боялся потерять всеобщую любовь.       Сейчас, закрывая глаза, ему страшно потерять её любовь.       Боги жестоки и Мауи понял это давно. Легче подчиниться их плану, принять чужую волю, как должное. Если его избрали стать полубогом, тем, кто он есть… был — татуировки, доказательство его не человеческой сущности сошли с кожи, вместе с попыткой достать Мотофету со дна, и об этом приходится напоминать. Человек. Теперь человек. Если Боги избрали его, то было жестоко избавляться от совсем ещё младенца — воля божья. И было жестоко оставлять на его теле это напоминание — ещё одна воля божья. Он всегда помнит, кому обязан жизнью. Боги её дали и они же могут и отнять. Но начали они с малого, всего лишь отняли возможность выполнить обещание, данное Кудряшке, отняли силу. Хотя, для него, полубога, царя морей, это равносильно жизни. — Я могу поднять со дна миллион островов, но если тебя там не будет, какой в этом смысл? — Увидимся на той стороне. — В отличие от него, на лице Моаны не промелькнуло ни малейшей тени страха. Она смотрит так, словно знает, что будет дальше. Проблема в том, что он тоже.       Он знал с самого начала, звать Моану — слишком опасно. Он справится сам, без неё. Когда-то ведь справлялся. Первые сомнения закопошились в голове, когда на его глазах Моана открыла божественный портал. Открытие это не принесло никакого облегчения: ей не просто так позволили открыть его и не просто так мини-Мауи донимал его и намекал обратиться за, Боже, это даже смешно, за помощью к девчонке.       «Но не Боги делают тебя Мауи, а ты сам». Когда-то именно Моана дала ему силы двигаться дальше. Он обязан ей не меньше, чем тем, кто дал ему вторую жизнь, полную геройств и бесконечных приключений.       Это он сделал себе имя, а не Боги. Тогда, какой в этом всём смысл, если сейчас он не сможет спасти самого дорого для себя человека?       Плохо соображая после удара молнией, Мауи прыгает в воду. Но одно он понимает совершенно точно: «Ей удалось освободить Мотофету от проклятия и он обязан найти её».       Холод воды не ощущается вовсе, кажется, даже лёгкие стали на пару литров больше. Или он просто не обращает внимание на то, как они горят от нехватки кислорода. Вода расступается под его мощными гребками, не чиня больше никаких препятствий. «Потому что единственное препятствие больше не существует», но эту мысль он гонит прочь, упрямо продолжая плыть к телу Моаны. Она не могла умереть. Она ещё многое не успела. Дома её ждёт маленькая Симеа.       В его руках она выглядит ещё меньше обычного. Хрупкая, беззащитная. Бесстрашное сердце больше не бьётся, она не делает вдох, когда Океан укрывает и в себе под воздушным куполом, и надежда, что он лелеял в своей душе, стремительно тает.       Он знал, что этим всё кончится и её смерть — его вина. Позволил поверить, что она всё сможет, что они — непобедимая команда. — Я молюсь за эту жизнь. Позвольте ей продолжиться. — Он чувствует, как тёплые слезы скапливается в уголках глаз и скатываются по лицу, обжигая кожу. Моана спасла его от тысячелетнего одиночества, вернула ему силу. Ох, как бы он хотел променять это всё на то, чтобы она вновь открыла свои глаза, горящие любовью к своему народу и восхищением к нему самому.       Когда Моана смотрит на него, только так, как умеет она, с бесконечным обожанием, уже не имеет смысла, полубог он или нет.       Но иногда Боги бывают милосердны. Они не только забирают, но и возвращают.       Магия тонкой нитью оплела предплечье девушки, складываясь в причудливый узор, похожий на изображения течений в легендах. Её первый подвиг. Это то, что она сделала сама, сама придумала план, сама уничтожила проклятие, сама ступила на исчезнувший остров. Всё сделала сама, умница Кудряшка. Тёплое чувство, которое он позже идентифицирует как гордость, приятной рекой растекается внутри и отражается на его лице слабой улыбкой.       Её грудь мерно задвигалась в такт глубокому дыханию, а ресницы задрожали — Моана вот-вот вновь откроет глаза. И первым, кого она увидит, будет он.       Это не важно, что теперь они поменялись местами: человек и полубог. Они всё ещё могут быть друзьями, всё ещё есть друг у друга. И когда они завершат начатое, вернут остров миру, он обязательно скажет «спасибо» небу за то, что вернули её ему.