Бабочка

Воплощением ужаса были не разодранные тела людей ибо такая жестокость — часть природы вампира, а то, как жители небольшой английской деревни повели себя с людьми, которые даже не вошли в возраст деторождения. Дети… Они вели тех, кого считали угрозой не на плаху, а прямиком к разожженным кострам. Два места смерти уже ожидало новых жертв. А Бог знает об этом? Так ли просто он оставит двух детей в аду на земле, и как будет дальше править миром, когда тела Алека и Джейн сморщатся от огня, а кости сгорят до пепла. Джейн закрыла глаза. Внезапно так сильно захотелось оказаться дома под боком у матери и слушать ее пение о далеких землях и красивых горах, о синих бескрайних морях и огромных добрых рыбах, что населяют морские просторы… Она поморщилась, когда кто-то толкнул в спину. Толпа весело гоготала. Интересно, а что будет после смерти? На самом деле подумать об этом Джейн не успела. Ее лица коснулся горячий воздух, и, открыв глаза, она оказалась прямо напротив огня. Девочка закричала, тут же начала сопротивляться. На самом деле, что она видела в своей жизни? О чем можно было думать сейчас, когда руки оказались в стальной хватке своего соседа, а ноги крепко связывали веревкой, чтобы быстрее водрузить на костер. Алек… Где Алек?! Пока Джейн безуспешно пыталась вырваться из грязных лап, краем уха нетрудно было расслышать нечеловеческие крики брата. — Джейн! Вы ее трогали? Отпустите ее! — тонкий, совершенно не мужской голос кричал так громко и отчаянно, что по ее лицу с новой силой полились слезы. Кто-то пребольно ударил по лицу так, что Джейн резко замолкла. В шоке она ничего не говорила, когда ее подняли и отнесли к столбу, быстро и крепко привязывая к собственному гробу. Она повела челюстями. Вроде все цело. Дышать было тяжело от страха предстоящей боли. Тонкая душа ребенка до конца не понимала причин и последствий, резких перемен и того, что их сподвигло. Возле ступней стало горячо, и она неосознанно стала кричать изо всех сил. Когда ее наконец привязали, и человек спрыгнул на землю, Джейн почувствовала что-то странное в груди, словно огромный комок страха и боли преобразовался в отдельный орган прямо у самого сердца. Дышать стало трудно. «…поговаривают, эти рыбы большие как земля, и когда они переворачиваются в воздухе, вокруг идут ливни и горы кричат от боли…» — Джейн! Поначалу дым от яркого огня не давал нормально дышать, потом губам и языку стало больно, а в груди зажглась яркая звезда боли. Она крепко стиснула зубы и закрыла глаза. Алек тоже кричал… ее близнец… В спину больно давило дерево, пока оно тоже не начало гореть. Горло обожгло ядом, которое мучительно распространялось на все тело вниз. А потом… Боль затопила нутро. «Меня зовут Аро. А тебя, дитя?» Адская боль прошла сквозь все тело словно через сито. Одежды больше не было, все съел огонь, а посему, обнаженное дитя один на один осталось с неминуемой смертью без возможности спастись. И когда голос брата уже не был слышен из-за собственных криков, когда она выгнулась от дикого чувства, которое никогда и никто из живых описать не сможет, а сердце стучало где-то в горле, мозг перестал соображать. Все распадалось перед глазами в яркий оранжевый цвет. Цвет насилия. Цвет боли. Цвет ее собственной смерти. Алек… Она попыталась открыть глаза, но не смогла. К рукам прилипла веревка, вырваться было невозможно. Она горела в аду.

***

— Аро? — Дорогая, частые воспоминания о прошлом не дают тебе ничего, кроме грусти. А мне это не надо.