Compass

      Джисон бесил. Бесил просто до жути. Каждый раз Минхо едва держался, чтобы не запульнуть в него чем-нибудь потяжелее. Сначала глаза падали на ручки и карандаши. Затем на блокнот, ноутбук. Стул. В конце концов все дошло до того, что Минхо хотел треснуть его тумбочкой. Хорошенько так, чтобы искры из глаз посыпались. Чтобы рот ему заткнуть.       К сожалению, Джисон знал себе цену. Слишком хорошо знал, самоуверенностью от него перло за километр. Даже местная мафиозная дива в лице Хван Хенджина меркла в сравнении с этим блядским Хан Джисоном, выглядя на его фоне какой-то Тамарой Кожемятько в свои лучшие годы.       Джисон одевался как настоящая блядь и ничуть этого не стыдился. Минхо обычно нравились неординарные люди. Такие, на которых хочется смотреть. Яркие. Цветные. Чтобы глаз цепляло. Он никогда не запрещал своим парням самовыражаться, позволяя им ходить в том, в чем желает душа, но даже для них внешний вид Джисона был слишком. При одном только взгляде на него сводило зубы и зудело в горле. А еще чуть пониже живота. Хорошенько так зудело, систематически. Туалет в последнее время стал для него вторым домом.       Проблема была в том, что Хан Джисон концентрировал в себе все самые лучшие качества, которые так ценил Минхо — ум, бесстрашие, хладнокровие, умение здраво мыслить в самых пиздецовых ситуациях. Он был чертовски идеален, как помощник, как правая рука. Почти все вопросы Минхо приходилось решать с ним, почти все важные задания поручать ему. Джисон бесил тем, что Минхо непроизвольно доверял ему на все сто с хвостиком. И если бы вдруг понадобилось, он доверил бы ему свою жизнь.       Джисон дрался, как боженька. Нож был его третьей рукой, пистолет прирос к шипованному ремню с кучей цепей. Почти в каждом кармане у него была припрятана заточка или лезвие, а реагировал он на малейшую опасность быстрее, чем любой кот.       Минхо знал, что если в него будут стрелять, первая пуля непременно войдет в Джисона. Если на крыше засядет снайпер, Джисон превратится ради него в решето, если взорвут машину — Джисон будет до последнего прикрывать его своим телом.       Такого помощника Минхо был просто обязан держать на коротком поводке, да только вот стояло невыносимо, стоило Джисону только показаться в его поле зрения. Стояло до ужаса болюче, будто пубертатник впервые глянул порно. Стояло так, что хотелось выть на луну профессором Люпином.       Работа с Джисоном превратилась в пытку. Минхо трахал всех подряд, дрочил, снова трахал, снова дрочил. Затрахивал бедных парней до потери сознания, но все равно не чувствовал никакого удовлетворения. Даже самые богемные, люксовые шлюхи не могли подарить ему то удовольствие, которое он так жаждал. Так хотел, так желал. До мурашек, до зуда по всей коже. Минхо просто готов был расплакаться от отчаяния, разрыдаться как школьница, которую оттягал за косичку ее предмет воздыхания.       Это было до ужаса смешно. Неограниченная власть, гордость и могущество Минхо оканчивались на Хан Джисоне. Жестокость и бездушие с позором капитулировали перед ним, заменяясь полным бессилием и отчаянием.       Проблема была ещё и в том, что Джисон был по девушкам.       Не то, чтобы Минхо был сильно удивлен этим фактом. Расстроен — да, удивлен — нет. Джисон выглядел типичным плохим парнем, по которому сохнет если не весь город, то добрая половина девчонок. Если бы не его блядские прикиды, Минхо бы и вовсе принял его за гопника из подворотни, который требует пояснить за паленный адидас и подвороты на джинсах. Минхо был более, чем на сто процентов уверен, что Хан — тот самый парень, по которому каждую ночь рыдает в подушку хорошая девочка с косичками и пятерками в школьном дневнике. Минхо скорее отрубил бы себе палец, чем поверил, что эта ходячая пропаганда традиционных ценностей может оказаться по парням.       А Джисон с каждым днем становился все невыносимее. Как будто издевался. Как будто нарывался. Как будто специально пытался показать Минхо, что он — единственное, что такой могущественный и властный мафиози заполучить не сможет никакой ценой.       Минхо сидит в кресле, потягивая виски из стакана. Лёд почти растаял, но он не обращает на это внимания, полностью погрузившись в огромную кучу документации, лежащую перед ним на столе.       Белая рубашка на нём наполовину расстегнута, оголяя крепкую накачанную грудь, рукава закатаны до локтя. Пиджак небрежно висит на спинке кресла, сложенный вдвое, чуть поодаль на столе гудит ноутбук и поблескивает в свете лампы начищенный пистолет Макарова.       Когда в дверь громко стучатся, Минхо поднимает усталые глаза и откидывается на спинку кресла.       — Войдите. — негромко говорит он.       В кабинет тут же вваливается Джисон. Руки в карманах кожаных брюк, на шее шипованный чокер, ярко-синие волосы торчат во все стороны. Он даже не потрудился привести их в порядок. Глаза подведены чёрным карандашом, а под кожаной косухой майка с громадным вырезом, открывающая вид на татуированную грудь.       — Звали? — спрашивает он, вальяжно разваливаясь в кресле напротив.       Нахмурившись, Минхо холодным взглядом следит, как тот закидывает ноги в новеньких мартинсах на кофейный столик.       — Звал. — сдержанно кивает он, допивая виски. — дело есть.       — Опять? — приподнимает бровь Джисон. — что на этот раз?       Минхо с секунду молча рассматривает парня. Это самая настоящая пытка. Он едва держится, чтобы не подскочить к нему, схватить за чертов чокер и вжать это наглое тело в стену.       — Есть один человек, — наконец произносит он, беря со стола чёрную папку и бросая её Джисону на колени. — Он мне должен крупную сумму. Нужно с ним поговорить.       — Поговорить? — усмехается Хан, открывая папку. — или поговорить?       Второй вариант он произносит с нажимом, явно вкладывая в него куда больший смысл.       — Поговорить, — спокойно отвечает Минхо, наблюдая за его действиями. — ты знаешь, что нужно делать. Только без мокрухи. Мне нужны деньги, а не пакет с его останками.       Джисон снова усмехается. Зачесав назад мешающую чёлку, он берет в руки фотографию, внимательно её разглядывая. Затем его глаза пробегаются по содержимому папки.       — Ян Чонин? — медленно протягивает он. — Симпатичный.       — Симпатичный, да. — хмыкает Минхо, складывая руки в замок на животе и внимательно следя за парнем. — Думаю, тебе не составит большого труда выбить из него долг. Только будь помягче.       — Я же могу с ним немного поиграться? — спрашивает Джисон, возвращая фотографию обратно в папку. — Не хочу так сразу разрисовывать его прелестное личико.       Минхо с удивлением смотрит на него. Это было что-то новенькое. Обычно он никогда не отпускает комментарии в адрес будущих жертв или врагов. Нахмурившись, Минхо выпрямляется, ставя локти на стол.       — Не переусердствуй. — холодно бросает он, снова утыкаясь в документацию. — он сын влиятельного человека, у меня не должно быть с ним проблем. Просто объясни пареньку, что долги нужно возвращать вовремя.       — Как скажешь, босс, — отмахивается Джисон, поднимаясь на ноги. — какие сроки?       — До завтрашнего вечера. — не поднимая головы, отвечает Минхо. Он просто не может смотреть на этот ходячий секс без каких-либо эмоций на лице. Бугорок в ширинке брюк уже мучительно наливается, заставляя лоб покрываться испариной. — Я знаю, что ты справишься.       — Я бы справился и до сегодняшнего вечера. — с усмешкой замечает Хан, поворачиваясь к двери.       — Вот и славно. — как можно безразличнее бросает ему вслед Минхо, хватая стакан. Он оказывается пустым. Разочарованно отодвинув его обратно, Минхо проводит рукой по лицу, стараясь хоть как-то успокоиться. — Ещё кое-что.       — Да? — повернувшись, вопросительно смотрит на него Джисон.       — Хан Джисон, раз уж ты работаешь на меня, то и вид у тебя должен быть соответствующим. — как можно спокойнее и ровнее произносит Ли, по-прежнему не поднимая головы. Он делает вид, что полностью погружен в работу.       — Вот как? — рассмеявшись, Джисон внимательно оглядывает свой прикид. — И чем же тебя мой внешний вид не устраивает?       — Ты слишком сильно выделяешься. Ты работаешь в мафии, а не в гребанной гей-парикмахерской, — холодно отвечает Минхо.       Брови Джисона ползут наверх. Он с секунду удивленно смотрит на него, а затем снова заливается смехом.       — А что, геи для мафии это уже слишком? — спрашивает он, успокоившись.       — Я этого не говорил, — нахмурившись, цедит сквозь зубы Минхо. Эта смазливая мордочка так и просится на крепкий кулак. Он едва держится, чтобы не нагнуть его в его блядском наряде прямо сейчас над этим столом. — Ты вообще понимаешь, насколько у тебя серьёзная работа? Твой внешний вид ничуть не намекает на серьёзность.       — Значит, по-твоему я выгляжу как гей? — всё ещё посмеиваясь, спрашивает Джисон. — А так?       Подойдя чуть ближе к столу, он расстегивает кожанку и сбрасывает её со своих плеч, оставаясь в одной лишь тоненькой майке, которая едва прикрывает его крепкую грудь и накачанные руки. Мышцы на них так и играют.       Минхо с трудом сглатывает, внимательно разглядывая открывшуюся перед ним картину. Медленно проводит языком по сухим губам и едва заставляет себя оторвать глаза от его торса.       — Так тоже. — как можно равнодушнее говорит он, а воображение уже вовсю рисует эту симпатичную мордашку, в исступлении стонущую под ним. — Дело не только в твоей одежде. Ещё и в волосах.       — А что с ними не так? — удивленно спрашивает Джисон, теребя рукой гнездо на голове. Он снова разваливается в кресле, швыряя свою кожанку на кофейный столик. От каждого его действия мышцы на его руках и груди так и ходят ходуном, сводя Минхо с ума.       — Они слишком… слишком длинные, — хрипло произносит Минхо, чувствуя, как член в брюках болезненно дергается. — Бога ради, отдай свое гнездо профессиональным парикмахерам, и пусть они сделают из него хоть что-нибудь приличное.       — Парикмахерам из гей-парикмахерской? — с усмешкой спрашивает Джисон, извлекая из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку.       Минхо едва не давится слюной.       — Любым парикмахерам. — цедит он сквозь зубы, прикрывая глаза. — Просто приведи себя в порядок, пожалуйста.       — Как скажешь, босс, — кивает Джисон, закуривая. — мне подстричься налысо? Ну, знаешь, чтобы было что-то в духе «из тачилы выплывают лысые ребята»…       — Не до такой степени, — холодно отвечает Минхо, изо всех стараясь держать лицо спокойным. — просто сделай более строгую стрижку. И прекрати носить свои блядские кожаные штаны в обтяжку, ты как будто только со съёмок гей-порно приехал.       Джисон с усмешкой затягивается. Его пальцы, все усеянные кольцами, выглядят в сочетании с сигаретой настолько красиво, что Минхо не успевает подтирать слюну.       — Может, мне ещё пиджак с галстуком носить, как офисный планктон? — спрашивает Хан, приподнимая насмешливо бровь. — Или пальто, как Саша Белый?       — Нет, — с раздражением бросает Минхо, а про себя уже во всю представляет его в пальто и галстуке, и едва не задыхается от этой картины. — Просто одевайся поприличнее. Тебе нельзя привлекать к себе внимание. Другим парням я могу спустить это с рук, но ты мой главный помощник. Твой нынешний вид слишком приметен. Мы не стараемся сделать себе имидж или привлечь лишние глаза.       Джисон молча докуривает сигарету. В его глазах так и пляшут черти, на губах усмешка. Он явно что-то задумал, и Минхо это, ой, как не нравится. Однако, он больше ничего не говорит и снова погружается в работу, стараясь не смотреть на парня напротив.       — Я могу идти? — спрашивает Джисон, вдавливая окурок в пепельницу на столике.       — Можешь. — коротко бросает Минхо, не поднимая глаза, а как только за ним захлопывается дверь, он с такой силой сжимает карандаш в руке, что тот трескается пополам.       Оставшуюся часть дня и ночи Минхо проводит в борделе, едва не затрахивая до смерти очередную невинную жертву его безответной любви.       На следующий день Джисон является в кабинет Минхо в деловом костюме и пальто.       Минхо стоит у окна и курит, когда слышит звук открывающейся двери. Обернувшись, он едва не лишается дара речи и легких в придачу, давясь сигаретным дымом.       — Где штаны? — не придумав ничего другого, спрашивает он, с трудом откашлявшись.       — Я их выбросил. — спокойно пожимает плечами Джисон, усаживаясь в кресло.       — С ума сошел? — хмурится Минхо. Кинув окурок в пепельницу, он подходит ближе к Джисону, разглядывая его. — Выглядишь слишком… официально.       — И снова тебе не нравится. — усмехается Хан, закидывая ногу на ногу. Только сейчас Ли замечает новенькие, до блеска начищенные туфли. — Может, мне вообще раздеться?       «Блять, да» мысленно вопит Минхо, но вслух лишь холодно замечает:       — Я просил одеваться, как нормальный человек, а не как гребанный гангстер из девяностых.       — То есть, кожаные штаны тебе не нравились, потому что в них я выглядел как порно-звезда из гей-парикмахерской, а теперь не нравлюсь потому, что выгляжу, как гангстер из девяностых? Мне ходить голым?       Минхо медленно втягивает воздух через нос. Ему стоит больших усилий, чтобы не треснуть парня по его самодовольной роже.       — Я сказал, как тебе следует одеваться, — ледяным тоном произносит он. — Прекрати задавать идиотские вопросы, иначе я отрежу тебе язык к чертям собачьим.       Джисон на это заявление ничуть не думает пугаться.       — Могу я снять пальто? — спокойно спрашивает он. — Жарко.       — Валяй.       Минхо никак не может свыкнуться с тем, как он выглядит. Джисон ничуть не стал меньше походить на блядь. Теперь он просто более официальная блядь. Более сдержанная. Более желанная. Так и хотелось притянуть его к себе за галстук и впиться в его дохуя много пиздящие не по делу губы.       Встав на ноги, Джисон сбрасывает с себя пальто вместе с пиджаком. Белоснежная рубашка идеально смотрится на его теле, сквозь тонкую ткань просвечиваются татуировки. И это добавляет ему добрую дозу сексуальности, Минхо едва успевает дышать. Кинув пальто с пиджаком на спинку кресла, Джисон снова усаживается, широко расставляя ноги.       У Ли едва не отвисает челюсть. Идеальная фигура, осанка, подстриженные и уложенные волосы, деловые брюки — Джисон как будто собрался на подиум.       — Я выполнил задание, — говорит Хан, извлекая вчерашнюю папку с досье на Ян Чонина из небольшого портмоне. — Деньги будут к сегодняшнему вечеру. Это я тебе гарантирую.       На последнем предложении на его губах появляется загадочная улыбка. У него явно имеются какие-то свои, недоступные Минхо методы. Однако, тот в них не вмешивается. Знает, что все будет сделано идеально и без лишних проблем. Доверяет.       — Хорошо. — кивает он, забирая папку. Бросив её в ящик стола, он достает из пачки ещё одну сигарету. — Я знал, что на тебя можно рассчитывать.       Джисон самодовольно улыбается.       — Могу я теперь попросить об отдолжении? — спрашивает он.       — Что такое?       — Мне нужен небольшой отпуск. Дня на два. Может, на три.       — Зачем тебе? — хмурится Минхо, закуривая. Бросив на него очередной быстрый взгляд, он с трудом прогоняет мысли о том, как же ему хочется коснуться его, провести языком по его крепкой шее, сжать её, оставить засос.       — А вам обязательно надо это знать?       Минхо глубоко затягивается.       — Не надоело задавать глупые вопросы? — холодно интересуется он. — Обязательно. Мне надо знать, где ты находишься. Ты мой человек, моя правая рука. Мне надо знать, чтобы в случае чего суметь спасти твою задницу от проблем, на которые, к слову, ты нарываешься постоянно. Поэтому отвечай, зачем тебе отпуск?       Джисон с усмешкой откидывается на спинку кресла. Рубашка на его груди натягивается, пуговицы едва не трещат.       — Буду развлекаться с длинноногой моделькой с пышными формами на Чеджу, — насмешливо произносит он, внимательно следя за реакцией Минхо. — Знаешь, у меня в последнее время очень мало секса в жизни.       Минхо второй раз за этот день давится дымом. Мысленно он успевает представить, как эта самая моделька стонет от удовольствия под этим татуированным телом.       — Мало секса, значит? — прищурившись, переспрашивает он. Его взгляд опасно темнеет, скользя по Джисону. Казалось, от этого взгляда воздух в кабинете становится тяжелее. — Что ж… я не могу тебе препятствовать в таком важном деле. Но у меня есть условие.       — Да что угодно, босс. — безразлично кивает Джисон.       — Ты будешь отвечать на мои звонки в любое время суток. Сразу же.       — Как скажешь. Но не смущайся, если на фоне будет стонать очередная громкоголосая красотка. Я довольно популярен среди девушек.       У Минхо от этого заявления внутри все скручивается змеей. Резко поднявшись со своего кресла, он подходит к Джисону, нависая над ним. Он уже практически не в состоянии себя контролировать.       — Ты слишком многое себе позволяешь, мальчик, — особенно выделяя последнее слово, шипит он. — Не забывай, с кем разговариваешь. Тебе стоит поменьше хамить в мой адрес, если хочешь, чтобы твои мозги остались в твоей черепной коробке.       — И что ты мне сделаешь? — бесстрашно усмехается Хан, а затем указывает на пистолет на столе. — Грохнешь этой пушкой?       Гребанный безумец.       Минхо наклоняется ещё ниже. У него окончательно срывает последние тормоза, он едва держит себя в руках. Схватив за галстук, он притягивает Джисона ближе к себе, приподнимая над креслом.       — Я с твоим хамством и без пистолета справлюсь. — почти шёпотом произносит он. — У меня найдутся более интересные методы, как тебя заткнуть.       Джисон улыбается одними лишь уголками губ, даже не пытаясь отстраниться. Он вызывающе смотрит в ответ на Минхо, засунув руки в карманы брюк.       — Тогда заткни меня. — хрипло произносит он, приподнимая бровь.       Минхо сильнее затягивает галстук на его шее, притягивая ближе к себе. Он чувствует исходящий от парня аромат дорогих цитрусовых духов и внутри все буквально тесниться от желания почувствовать его ещё ближе, схватить еще сильнее. Он смотрит на слегка покрасневшее лицо парня и шепчет:       — Ты сам напросился, малыш.       Джисон переводит взгляд на губы старшего. Они выглядят чертовски соблазнительно.       — Малыш? — спрашивает он с ухмылкой. — Как слащаво.       Минхо снова дергает его за галстук, притягивая ещё ближе, буквально вжимая в свое тело. Он чувствует его напряжённые мышцы сквозь тонкую ткань рубашки. Чувствует его лёгкую дрожь.       — Ты слишком много болтаешь. — говорит он, хватая его за волосы на затылке свободной рукой. — Закрой свой рот.       — Закрой его сам. — нахально хмыкает Джисон. — Давай же, хён…       Минхо чувствует, как член в штанах предательски дергается от этого прозвища. Он сильнее оттягивает голову Джисона за волосы, оголяя его шею, на которой от напряжения вздулись вены. Он рассматривает его всего жадным взглядом, с трудом веря в то, что происходит. Затем его рука с затылка перемещается на тонкую талию, и он ещё сильнее прижимает его к себе, по-прежнему не отпуская галстук.       — Надеюсь, ты не пожалеешь о своих словах. — хрипит Минхо прежде, чем впиться в его губы.       Он настойчиво пробирается языком внутрь, пробуя на вкус, чувствуя язык Джисона. Прикусывает его нижнюю губу и понимает, что больше не может. Не может остановиться. Это конечная. Он упал в бездну.       Джисон не сдерживается и тихонько стонет в поцелуй. Галстук сдавливает его шею, а член болезненно упирается в ширинку. Он чувствует бедром возбуждение Минхо и снова стонет, кладя руки на его грудь и сжимая в кулаках его шелковую черную рубашку.       Минхо ногой отодвигает кресло. К счастью, оно оказывается совсем не тяжёлым, будто картонным. Он со всей дури вжимает Хана в стену, переходя с его губ на шею. Он почти вгрызается в неё, жадно, мокро. Целует, оставляет засосы. Будто хочет заявить на него свое право.       Джисон чувствует, как упирается спиной в холодный бетон, зажатый большим крепким телом Минхо. Теперь, когда они в такой вопиющей близости, их разница слишком очевидная. Он раза в два меньше его и сейчас ощущает себя совсем маленьким. Вся его спесь улетучилась в один щелчок пальцами. Он уже готов умолять и скулить во всю глотку, да только гордость все ещё не позволяет, заставляя держаться из последних сил.       Минхо прикусывает губами тонкую кожу на шее. Он на миг отстраняется, чтобы рассмотреть свои метки, а затем снова припадает к нему, хватая за талию и усаживая на стол. Он становится между его разведенных коленей и сжимает руками бёдра, продолжая оставлять засосы на шее и ключицах.       — Господи… — стонет Джисон, обхватывая голову Минхо руками. — Хочешь, чтобы все увидели, что ты наконец меня трахнул?       Минхо хрипло стонет, двигаясь руками к его талии. Он хватает края рубашки и вытягивает её из брюк, забираясь под неё.       — Скажи спасибо, что у меня кабинет со звукоизоляцией. — шипит он, оглаживая руками его горячую кожу.       — А может я хочу, чтобы все слышали, с кем я трахаюсь. — усмехается Джисон, закатывая глаза. Минхо проводит руками по его пояснице, выбивая последний дух.       Ли отрывается от него и с секунду пристально смотрит потемневшим взглядом, а затем хватает за подбородок, сжимая щеки стальной хваткой.       — Я тебе не какая-то девчонка из ночного клуба, — низко рычит он. — Скажешь ещё раз такое и я всажу тебе пулю в голову.       Джисон хмыкает. Он тянется руками к его рубашке, принимаясь её расстегивать, но пуговицы слишком мелкие, поэтому в конце концов он не выдерживает и рвет её. Пуговицы с глухим стуком разлетаются по кабинету, а уже ненужная ткань летит куда-то в сторону кресла.       — Я бы предпочёл, чтобы ты всадил член в мою задницу. — произносит Хан наконец с ухмылкой.       Глаза Минхо темнеют ещё сильнее. Он снова хватает его за волосы на затылке, притягивая ближе к себе. Между ними как будто пробегает искра. Молния. Разряд электричества.       — Надеюсь, у тебя есть смазка. — холодно произносит Минхо, слегка прищурившись. — Потому что церемониться с тобой я не собираюсь.       Джисон стонет от этой грубости, чувствуя, как в животе оживают полудохлые бабочки. Он ерзает задницей по столешнице и тихо скулит от боли в штанах. Он уже на грани.       И Минхо это замечает. Усмехнувшись, он отпускает его волосы и принимается расстегивать ремень на его брюках, а затем стягивает их, оставляя Джисона в одних боксёрах.       — Боже… — стонет Хан, закатывая глаза и рефлекторно подаваясь ему навстречу. — Хён…       Минхо снова припадает к его губам, затыкая его. Он вдавливается своим возбуждением в его пах, заставляя извиваться и крупно дрожать, стонать и скулить.       Холодные ладони Джисона ложатся на его грудь, оглаживают мышцы, соски. Ведут к шее и крепко обхватывают её. Он прижимается всем своим телом к нему, запуская руки в его волосы.       — Черт… — шипит Минхо, отрываясь от таких сладких желанных губ. Он принимается расстегивать его рубашку и, в отличие от младшего, оказывается куда более терпеливым, аккуратно справляясь с пуговицами до последней.       — Хён… — почти плачет Джисон, позабыв о своей своей гордости. — Господи, хён…       — Да, малыш? — тихо спрашивает Минхо хриплым от возбуждения голосом.       — Трахни меня уже, — скулит тот, выгибаясь ему навстречу. — Трахни меня, блять…       — Какой нетерпеливый. — усмехается Минхо, проводя языком по его губам. Затем прикусывает мочку уха и тихо спрашивает, обжигая дыханием: — смазка, малыш. Смазка есть? Как бы ему ни хотелось проучить этого мелкого засранца, все же делать ему больно он не хотел. Потому что любил. Любил до одури, до сумасшествия.       Джисон качает головой.       — Возьми меня так. — стонет он, уже не в силах как-либо себя контролировать. — Как-нибудь… просто трахни уже…       Минхо сглатывает. Блять. Он прикрывает на секунду глаза, шумно втягивая воздух в легкие.       — Уверен? — спрашивает он дрожащим от возбуждения голосом.       — Твоей слюны будет достаточно. — шепчет Хан, прикусывая нижнюю губу. Его глаза подернуты дымкой, на шее начинают наливаться багровые засосы. Он тянет уголки губ вверх, все ещё с трудом пытаясь провоцировать старшего. Жалкие попытки, которые выглядят скорее отчаянными мольбами.       Минхо едва не давится воздухом от таких заявлений. Он наконец полностью стягивает с него рубашку, оголяя грудь с татуировкой компаса. В сочетании с засосами это выглядит убийственным комбо.       — Твою мать… — стонет он, сжимая руками его тонкую талию. — какой же ты прекрасный… ты сводишь меня с ума, Хан Джисон.       Минхо с секунду молча рассматривает открывшийся ему вид, наслаждаясь им, его запахом, его растрепанным видом, а затем отступает на шаг назад, оставляя после себя холодную пустоту. Джисон тут же сжимается и разочарованно выдыхает.       — Я сейчас вернусь. — улыбается Ли, обходя стол.       Он выдвигает один из ящиков и извлекает из неё тюбик со смазкой. Хан при виде неё усмехается, но ничего не говорит.       Минхо бросает смазку на тумбочку, а затем снимает Джисона со стола и вместе с ним идёт к стоящему в углу кабинета дивану. Он ставит его в коленно-локтевую, а сам принимается расстегивать на себе брюки.       Джисон утыкается лбом в спинку дивана, тяжело дыша. Он чувствует слишком много. Слишком много чувств, эмоций, будто на него упал огромный снежный ком. Он выгибает попку навстречу Минхо и слышит звон падающей на пол пряжки. Обернувшись, он видит Минхо в одних боксерах и едва не задыхается. Крепкие бедра, подтянутый живот, а на ребрах два красиво белеющих шрама. Джисон знал, что у него их много, но и подумать не мог, что это выглядит настолько красиво. Свои шрамы он считал уродством. Шрамы Минхо были произведением искусства.       — Готов, малыш? — хрипло спрашивает Минхо, стягивая с себя последний элемент одежды, и тут уже не до шуток.       — Господи… — выдыхает Джисон, прикрывая глаза.       Он выглядит прекрасно. Как и весь Минхо. Джисон готов на него молиться прямо здесь и сейчас.       Минхо самодовольно улыбается, замечая его реакцию. Подходит ближе к нему и наклоняется, обхватывая его талию. Оглаживает разгоряченную кожу, постепенно пробираясь к боксерам. Поддевает резинку и медленно стягивает их вниз. И тут уже приходит его черёд задыхаться от того, что он видит.       — Блять… — цедит он сквозь зубы, непроизвольно сжимая его ягодицы до покраснения. — какого черта?!       Джисон усмехается, довольный произведенным эффектом. Он еще сильнее выгибается, открывая полный обзор на поблескивающую алым кристалликом металлическую пробку. В сочетании с его загорелой бархатистой кожей она выглядит слишком. Слишком по-блядски. Минхо едва удерживает себя в руках, чтобы не набросится на него, как похотливое животное.       — Ты издеваешься надо мной… — стонет он, закатывая глаза. — Хан Джисон, какая же ты сука…       — Нравится? — с усмешкой спрашивает тот.       — Он ещё спрашивает, — низко стонет Минхо, а затем наклоняется к его уху и тихо шепчет: — клянусь, Хани, я хотел быть нежным с тобой, но ты такая блядь, что я готов затрахать тебя сейчас до смерти.       — Я лучше умру от твоего члена, чем от пули в висок.       — Заткнись! — едва не с мольбой рычит Минхо, шлепая его со всей дури ладонью по заднице. — господи, заткнись уже, наконец…       Джисон довольно скулит, утыкаясь лицом в спинку дивана. На улице уже начинает темнеть и он мельком замечает свое отражение в оконном стекле. Черт. Он чувствует, как его член непроизвольно дергается от этого вида. Он выглядит таким маленьким и хрупким по сравнению с Минхо.       — Давай уже, пожалуйста… — хнычет он. — вытащи её…       — Я хочу, чтобы ты умолял, — шепчет Минхо, прикусывая мочку его уха. — давай, маленькая шлюха, умоляй меня.       Джисон чувствует, как в животе все закручивается тугим узлом. Он всегда был слишком гордым. Слишком надменным. И Минхо это знал лучше всех. Знал и теперь безжалостно играл на его слабостях, абсолютно и совершенно беспрепятственно пользовался его положением.       — П-пожалуйста… — выдавливает из себя Джисон, будто впервые произносит незнакомое слово. — Пожалуйста, хён…       — Неправильно, — Минхо с ухмылкой дергает его за волосы на себя, прижимая задницей к своему возбуждению. — Попробуй ещё раз.       — Блять… ну пожалуйста, хён…       — Нет! — повышает голос Минхо. Он снова шлепает его по заднице, вызывая приглушенный не то стон, не то всхлип. — Ещё раз!       — Умоляю, хён! — не выдерживает Джисон. — Умоляю, пожалуйста, Минхо-хён!       Минхо отпускает его, практически швыряя обратно на диван. Проводит руками по его спине, позвоночнику, касается ягодиц. Медленно ведёт ледяными пальцами к кристалику, оглаживая его. Затем подцепляет, но вытаскивать не спешит. Водит в разные стороны, наслаждаясь тем, как Джисон извивается под ним, как цепляется пальцами за кожаную обивку на диване, как скулит, кусая губы. Сейчас он имеет над ним полную власть. Неограниченную. Не такую, как обычно. Полную, всеобъемлющую.       — Господи, хён… хватит издеваться… — взмаливается Джисон, дрожа от перевозбуждения. — Просто трахни уже меня…       Минхо с усмешкой приподнимает бровь.       — Ты так просишь, малыш, что я просто не могу тебе отказать. — он тянет за основание пробки и вытаскивает её, отбрасывая в сторону.       От ощущения пустоты в себе Хан громко стонет, прикрывая глаза. Он ерзает по дивану, выгибаясь настолько, насколько способен его позвоночник. Ещё немного и захрустит.       — Ты слишком нетерпеливый, — качает головой Минхо, выдавливая смазку на свои пальцы. — Может, мне приказать тебе уйти?       — Нет! — почти кричит Джисон. В его голосе слышатся неподдельные нотки истеричной мольбы. — Нет, хён, прости! Я не буду… не буду больше!       — Хорошо, хорошо, милый, — Минхо успокаивающе поглаживает его по пояснице, растирая другой рукой смазку по своему члену. — А теперь расслабься, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты расслабился.       Джисон быстро-быстро кивает, тихонько всхлипывая. Он выглядит таким жалким, сломленным и нуждающимся, что у Минхо сосёт под ложечкой от одного взгляда на него. Хочется прижать его к груди и не отпускать никогда.       — Хороший мальчик, — шепчет он, осторожно начиная входить в него.       — Чёрт… Господи… о боже… — шипит Джисон, вгрызаясь в спинку дивана.       — Ты определись уже. — тихонько смеётся Минхо, оставляя нежные и невесомые поцелуи на его шее, плечах и лопатках, отчего тот сдавленно скулит, чувствуя мурашки по всему телу.       — Хён… хён, так хорошо…       Минхо нежно касается губами линии подбородка. Начинает медленно и аккуратно двигаться, позволяя ему привыкнуть к своему размеру, к новым ощущениям.       — Мой мальчик, — стонет он, ощущая его приятную узость. — Какой же ты совершенный… просто идеальный…       Его руки блуждают по всему его телу, цепляя чувствительные соски и выпирающие рёбра. Он сжимает тонкую талию в своих грубых ладонях и принимается двигаться быстрее, буквально насаживая его на себя.       — Я так давно хотел этого, — всхлипывая, шепчет Джисон. — так давно мечтал об этом… о тебе, хён…       — И именно поэтому вёл себя, как пубертатная сучка? — рычит Минхо, вдалбливая его в свое тело.       Шлепки звонким эхом отдаются в полупустых стенах кабинета. Стоны, всхлипы, скрип кожи на диване — самая идеальная для них симфония.       — Ты по другому на меня даже не смотрел, — скулит Джисон. — Как будто я пустое место.       — Ты никогда не был для меня пустым местом, малыш, — шепчет Минхо, впиваясь ногтями в нежную кожу. — Никогда.       Джисон закатывает глаза. Он уже на грани, чувствует, как член дергается, готовый вот-вот кончить. Он тянется к нему рукой, но Минхо вовремя перехватывает его запястье, заламывая обе руки за спину.       — Ты кончишь, когда я тебе позволю, — чеканит он. — А пока терпи, маленькая блядь. Ты слишком долго меня изводил, чтобы я так просто позволил тебе это сделать.       — Ну, хён! — хнычет Хан, с трудом сдерживая слёзы. — пожалуйста… пожалуйста, я так больше не могу…       — Мне плевать, малыш.       — Хён! Умоляю, пожалуйста!       — Заткнись!       Слезинка стекает по щеке Джисона, он вздрагивает и тяжело дышит, с трудом сдерживая свой оргазм. Будь это кто-то другой, он бы давно поступил по-своему. Но это гребанный Ли Минхо, Ли Минхо из-за которого он не спит по ночам, Ли Минхо из-за которого бабочки в животе, Ли Минхо, который единственный, кто может иметь над ним такую власть.       Ли, мать его, Минхо.       Черт.       — Я не могу больше… — шепчет Джисон, вздрагивая от каждого грубого толчка. — Не могу, хён… прости…       Минхо поворачивает его голову на себя, внимательно всматриваясь в его профиль. Стирает слезинку с щеки и едва заметно улыбается.       — Хорошо, малыш, ты можешь, — негромко произносит он. — но без рук.       — Ты садист, — всхлипывает Джисон.       — Какой есть, — хмыкает Минхо, продолжая вбиваться в него с каждым разом сильнее и сильнее.       Он тоже уже на грани. Перед глазами начинают цвести круги, он низко и хрипло стонет, вжимая тело младшего в многострадательный диван.       — Кончи в меня, — шепчет Джисон, дрожа в предоргазменной неге, — пожалуйста, хён…       — Ты невыносимый, — едва слышно произносит Минхо.       Ещё пара резких, грубых толчков и Хан не выдерживает. Он весь напрягается, сжимается и бурно кончает, едва не срывая голос.       Минхо хватает лишь на пару секунд. Он вгрызается в плечо младшего и прикрывает глаза, изливаясь глубоко внутрь.       Какое-то время они остаются в таком положении, с трудом дыша и приходя в себя. Затем Минхо выходит и падает обессиленно на диван, притягивая Джисона к себе. Он укладывает его на свою грудь и зарывается ладонью в его волосы, целуя в макушку.       — Спасибо, хён… — бормочет тот едва разборчиво.       — За что? — тихо смеётся Минхо.       — За всё. Мне было очень хорошо…       — Мне тоже, малыш. Ты самый прекрасный на свете. Знаешь это?       Джисон улыбается, прикрывая глаза.       — Мне надо сказать тебе кое-что… очень важное, хён. Но ты должен выслушать меня до конца, ладно?       — Обещаю, — Минхо тянется к скомканному пледу в углу дивана и укрывает их обоих, особенно заботливо подтыкая его под Хана.       — Знаешь, хён… все в банде считают меня сильным, опасным. Они думают, что я всемогущий, потому что твоя правая рука. Бесстрашный, мне все по плечу, всё доступно… и я не против быть таким. Мне даже это нравится. Но только сейчас, с тобой я почувствовал себя другим. Почувствовал себя собой. Понимаешь, хён?       — Кажется, да. — улыбается Минхо, поглаживая его по голове.       — И мне это понравилось. Мне понравилось чувствовать себя слабым рядом с тобой. Маленьким, слабым и… и влюблённым.       — Влюблённым?       Джисон кивает, поднимая на него глаза.       — Я люблю тебя, хён.       Минхо какое-то время изучающе смотрит на него. Разглядывает, вглядывается, будто что-то ищет в его темно-карих глазах. И кажется находит.       — Я тоже тебя люблю. — улыбается он, прижимая его к себе. — люблю… хоть ты и ведёшь себя порой, как самый настоящий засранец.       Джисон смеётся, утыкаясь в его грудь.       — Тебе не следует показывать свои слабости другим, — тихо говорит Минхо, задумчиво глядя куда-то в сторону. — ты очень сильный мальчик. Но ты всегда можешь прийти ко мне и отдохнуть в моих объятиях.       — Спасибо, хён, — шепчет Джисон, смущенно пряча глаза. — Ты самый лучший…       — Я знаю, малыш, — смеётся Минхо. — Ты тоже. Но я хочу, чтобы ты ответил мне на один вопрос.       — Да, хён?       — Ты действительно планировал отдыхать на Чеджу с блондинкой с пышными формами или ты пытался так меня разозлить?       — Второе. Но если бы ты не повелся, я бы с горя так и сделал.       — И все-таки ты мелкая невыносимая сучка, Хан Джисон, — качает головой Минхо. — Я ведь действительно тебе поверил.       — Какой есть. — хитро прищуривается тот.       С минуту они лежат молча, прислушиваясь к дыханию друг друга и шуму машин за окном.       — Хочешь второй заход, хён? - первым нарушает тишину Хан. - Или пойдём в душ?       — А что нам мешает сделать второй заход в душе, малыш?