Вечность

Вечером сгустились тучи. По стёклам забил дождь. Оскара погода не беспокоила. Он сидел в четырёх стенах кафедры. Пролистывая толстые методички факультативных занятий по французскому, не мог сдержать гримасу негодования. Аудирования, тесты, чтение и презентации на тему жизни во Франции… Для факультатива требований было не меньше, чем для профильных студентов. Студенты-радиотехники обязаны были молиться на Оскара за то, что он всего-то просит писать сочинения на пол тетрадного листа! А не фыркать и устало вздыхать, стоит только услышать банальное «Bonjour!». — Что-то не так, Оскар Владимирович? — Ириночка-немка похлопала длинными ресницами на распыхтевшегося себе под нос француза. На больших перерывах коллеги не упускали возможность утолить жажду к кофеину. Оскару хватило недели, чтобы привыкнуть и иногда даже не замечать неподалёку щебечущих коллег, размешивающих в чашечках различной крепости сорта, так подходящие их характерам. Раевский отвлёкся от методички. В свои пятьсот с лишним лет ему, конечно, льстило женское внимание, но невольно Оскар стушевался, подозревая, что его не самый культурный бубнёж на студентов, мог выставить его не в презентабельном виде. — Небось радиотехники не понравились? — Жанночка-вторая-немка усмехнулась, предвещая какую-нибудь нестеснительную колкость, но обманчивая грозность быстро спала, когда она продолжила с высоты опыта: — Вы им тесты подготовьте в другой раз, чтобы не расслаблялись. А то, кто их знает, этих гадов? От Игната Петровича никаких вестей, может, они его извели до полусмерти. Прочистил горло Оскар. Согласиться ему не позволяла гордость, а соврать — искреннее негодование. Ларисочка-англичанка цокнула и попыталась защитить студентов, даже не своего потока. — Да Игната Петровича погода могла на тот свет свести. А на тесты только бумагу переведёте. Подход нужно искать. — Двадцать первый век, Лариса Анатольевна! Какая бумага? — Жанночка вздёрнула бровь. — Тест на систему мониторинга знаний перенесли. На паре студенты на сайт зашли и тест прошли. Проверять ничего самому не надо, система уже всё за тебя сделала. Не то, что бы после первой пары Оскар уже задумывался о плане мести, но идея показалась неплохой. Правда с техникой Раевский всё ещё оставался на стыдливые «Вы». В годы стремительного развития технологий ему помогал Серж: он квартиру в Интернете нашёл, он машину водил, он талон в поликлинике брал… Оскар лишь, как симпатично сохранившееся лицо, ходил рядом. Возможно это стоило уже исправить, но если бы Оскар всё умел, зачем ему фамильяр? Вопрос на самом деле был грубый и в корне неверный. Фамильяры уже давно не считались красивым синонимом к слову «раб». По крайней мере Оскар дорожил Сержем не только как рабочей силой. После занятий Оскар покидал университет. Крупные капли нещадно били по голове, а ветер угрожал взъерошить укладку до непослушных кудрей. Кутаясь по самый нос в мехах и перепрыгивая лужи, Раевский добежал до старой и ржавой волги. — Надо было настойчивее требовать дружбу с Петей, — Оскар захлопнул за собой дверь и прильнул к зеркалу заднего вида, пытаясь исправить ситуацию на голове. — Может, тогда бы он передумал возводить город на болоте. — И Вам добрый вечер, Оскар Владимирович, — усмехнулся Серж, заводя машину. — Забыли поздороваться и то, что я просил дверьми больше не хлопать. — Прости, mignon ami! — выдохнул Оскар. — Привет! День ни к чёрту. — Пока доедем, расскажете. Тогда Оскар хищно улыбнулся. Серж был другом, товарищем, которому можно было доверить любые чувства и секреты. Ведь он их унесёт в могилу… На магистрали они попали в пробку. И пока люди переживали, что опаздывают к ужину, Оскар описывал в красках все свои впечатления о радиотехниках: какие они сонные мухи, какие бессовестные-опаздуны и наглецы, а как они не хотят познавать мир дальше маршрута дом-университет… Ух! Но, когда рассказ сошёл на нет, а гусеница из сигналящих автомобилей оставалась такой же бесконечной, Раевский вздохнул. — У людей так мало времени, а тратят они его… На ругань в очередях и недовольство в пробках, — расслабленно облокотившись на сидении, Оскар повернул голову на Сержа. Старик периодически и сам, извиняясь, отвлекался на то, чтобы посигналить и послать куда-подальше наглецов на блестящих иномарках. — Такова жизнь, Оскар Владимирович. Когда знаешь, что рано или поздно она закончится, дорожишь и такими моментами. Наверняка же и этих гадов кто-то дома ждёт, раз они так прут! — Серж угрожающе приложил ладонь к рулю. Оскар проследил на удалившегося автомобилиста мимо их окна, пока тот, что оставался перед ними, лениво шёл на зелёный. — Но можно же жить вечно и не жалеть потом, что тратил считанные годы, на эту ерунду, — Раевский, отвернувшись от окна, заметил, как расслабились морщинистые руки. Серж вздохнул. — Признаюсь Вам, Оскар Владимирович, но идея вечной жизни от меня далека. — Как так? — вздёрнулись брови Оскара. — А как я тебя наградить должен за… дружбу? Фары автомобилей подсвечивали дорогу и тарабанящие капли. В их же свете Оскар различил тёплую улыбку Сержа. — Я рад, что Вы так это называете. И мне хотелось бы, чтобы я запомнился для Вас другом. Такая награда мне подойдёт больше всего. — Но ведь ты можешь остаться моим другом навсегда, — Оскару не нравилось ощущение, что вызывает этот разговор. Он понимал о чём говорит Серж и одновременно с тем нет. Родных у старика давно не осталось: он пережил свою жену и детей. Серж мог горевать дальше по родным в Эстонии, если бы не появившийся шесть лет назад в его жизни Оскар. Тогда Раевский случайно оказался на его ферме, желая там решить, куда двигаться дальше — каждую четверть века он кардинально менял свою жизнь, вынужденно скрываясь от прошлого. Так получилось, что с Сержем они сдружились и больше с тех пор не расставались. Старик принял природу Оскара (на самом деле в начале он думал, что ему попался сумасшедший аристократ), согласился его приютить и помогать. Ну, что это могло быть, как не безусловное желание Сержа вечно дружить с Оскаром?! — Лучше скажи, честно, — Оскар со всей серьёзностью посмотрел на Сержа. — Ты просто не хочешь прожить со мной вечность, потому что будешь похож на сморщенный изюм?! Тёплая улыбка дрогнула от усмешки. Серж дёрнул головой, залившись смехом, и поправил кепку на лысой голове. — Вот они и последствия долгой дружбы… Вы уже меня читаете, как открытую книгу! — Да если ты обратишься, не будешь отражаться в зеркале, — закатил глаза Оскар. Не прекращая хихикать, Серж вытер влагу с уголков глаз. — Увы, я уже сегодня увидел, что Вы отражаетесь в зеркале, мой дорогой друг. Оскар в напускной манере фыркнул, но сразу вздохнул, отводя потухший взгляд к стеклу.