tease me, touch me

      у сону всегда в голове бушевал целый ураган из мыслей и фантазий. влажных фантазий, которые хотелось бы воплотить, дабы утолить свое желание, которое ударяло в голову так сильно, что противостоять ему было максимально трудно. картинка за картинкой и вот рука уже опускается на пах, сжимая половой орган через плотную ткань джинс. в эту же секунду томно выдыхает, срываясь на хрип.       вспоминается поход в один из секс-шопов, они с сонхуном спонтанно зашли в него, рассматривали разные игрушки, переглядывались друг с другом, прекрасно понимая без слов. вот только пока сону засматривался на пару наручников, хун занимался одним очень интересным занятием в виде разглядывания кожаного ошейника, который взял в руки. ким бросил на него взгляд, перевел глаза ниже на вещь, а затем выше: на бледную шею любимого, которую, он уверен, прекрасно украшал бы этот черный ремешок. моментально сглатывает и сжимает пальцы, впиваясь ногтями в кожу ладоней, дабы не потерять рассудок в этом помещении. а хун расплывается в улыбке, видя реакцию, однако кладет ошейник обратно, вызывая огромное количество разочарования в глазах своего партнёра.       пальцы умело цепляются за ширинку, тянут замок вниз, расправляются с пуговицей, осталось избавиться от ткани нижнего белья, что ким на раз-два и делает, приспуская резинку, высвобождая член. победно выдыхает, обхватывая его ладонью и слабо сжимая. сонхуна дома нет с утра, ещё и на занятиях задерживается. сону терпеть не может. от одной только мысли, что они хотели провести время вместе сегодня ночью, капли предэякулята выступают на головке органа, по которой он проводит подушечкой большого пальца, а затем ведёт вниз. и дело не только в представлении того, как они будут сначала сладко доводить друг друга поцелуями, переходя к главному: к самому сексу, в котором один из них будет растягивать его сначала своими изящными пальцами, на которые невольно второй засматривается, прикусывая губу, а после войдёт своим членом, переплетая их руки и мягко целуя, не забывая о нежностях, но и в том, что в голове, как только сону закрывает глаза, всплывает картинка с этим блядским ошейником. он не даёт покоя ему уже пару дней. и каждый раз, когда он хотя бы на секунду задумывается об этом, то сходит с ума.       устало хнычет, зарываясь пальцами в свои волосы и сжимая их. и как он справлялся с дрочкой, когда ещё не встретил сонхуна ? хун мог заставить его кончить не только своим влажным языком, которым водил по всей длине, а в завершении дразняще облизывал головку, но и просто рукой, которой надрачивал умело, прекрасно зная, когда нужно замедлить темп, а когда наоборот, вызывая внутри кима целый ураган, отчего кончики пальцев подрагивали, как и ножки, которые старший сжимал пальцами, слабо впиваясь ногтями.

***

      ключи в замочной скважине поворачиваются пару раз и дверь открывается. сонхун вернулся с пар. однако, его никто не встречает. бросает сумку в прихожей и проходит в спальню. ким сидит на кровати, свесив ноги вниз, а руки заведя за спину, облокотившись на них.       — время семь вечера, — недовольно произносит младший. — и ты даже не предупредил.       пак лишь качает головой, улыбаясь с того, что умудрился обидеть этим своего самого любимого человека. — у меня разрядился телефон, милый, — подходит и опускается на кровать рядом с ним. тот в свою очередь выпрямляется, дует губы и склоняет голову, смотря вниз. — препод по экономике такой душный, он меня задержал, так что вина не на мне. но как только отпустил, я сразу же побежал к тебе, — пальчиком осторожно касается его подбородка, приподнимая, заставляя посмотреть на себя. — не дуйся.       — ты хоть понимаешь, как я соскучился, — бурчит с сильным возмущением. — я твоему преподу все выговорю, расскажу во всех подробностях, как я тут чуть ли не умирал.       хун вскидывает брови. — да? а мне расскажешь ? что произошло ?       — ты произошел, — незамедлительно произносит сону, признаваясь во всем, что сегодня было. — ты и тот ошейник. а ещё ты и твои умелые руки, — сонхун кивает множество раз, соглашаясь с тем, что именно он во всем виноват. медленно проводит подушечкой большого пальца по нижней губе кима, вот только это никак не отвлекает его.       — а вот здесь давай поподробнее.       — знаешь, как мне хотелось, чтобы ты купил тогда тот ошейник и надел на свою красивую шею? знаешь, как мне хочется тебя притягивать за него к себе и зацеловывать, кусать, тянуть за собой, слегка перекрывая тебе воздух? это не даёт мне покоя, а я даже подрочить нормально не могу без тебя, потому что только ты способен довести меня до оргазма, — выкладывает все, без капли преувеличения. сонхун и сону всегда были честны друг с другом, а когда дело доходило до постели, так целиком и полностью были открыты. все желания будут озвучены и исполнены, независимо от того, о чем именно кто-то из них попросит. они договорились, что ни о чем не будут умалчивать. и речь не только о проблемах и переживаниях.       иногда, признаться, приходилось вытягивать из кого-то то, о чем он размышляет, совершенно забывая о том, что все видно по его задумчивому лицу с прикусанной нижней губой и полуухмылкой. быть честным, они даже прибегали к определенным мерам, дабы услышать заветное пожелание, что вынуждало пялиться в одну точку перед собой, пока глаза кричали обо всем.       связать руки ? пожалуйста. завязать глаза ? ради бога, милый.       и сонхун и сону прислушивались друг к другу и выполняли все пожелания, причем так, что добавляли и от себя множество интересных вещей, превращая их времяпровождения в более особенные, которые запомнятся надолго.       пак качает головой, цокая языком. дует грустно губы, мол, « как же ему жаль, что все так вышло ». — лис, знаешь, мы так связаны с тобой, — начинает издалека парень, вынуждая кима заглянуть ему в глаза и вздохнуть, слегка кивая, соглашаясь со сказанным. — мы даже думаем об одном и том же, — нашёптывает его возлюбленный и расплывается в довольной улыбке, придерживая того за подбородок, не позволяя ни на секунду отвернуться и отодвинуться. — я не против, более того, я был бы в восторге надеть ошейник и опуститься перед тобой на колени. дашь мне вылизать тебя ? — чуть поддается вперёд, коснувшись его кончика носа своим, пока тот обрабатывает информацию в своей голове и взвешивает все « за » и « против », хотя этих « против » уж точно нет. — или, если хочешь, можешь сделать это сам, — мимолётно, но все так же сладко и нежно целует сону, осторожно пройдясь языком по его губам.       — это нужно идти за ошейником, — старается здраво мыслить, а то с каждой такой секундой, проведенной рядом с сонхуном, теряется в своих мыслях и фантазиях. голос срывается на шепот, повторяет за своим возлюбленным. перед глазами приятно мутнеет, а дыхание становится тяжёлым. тянется вслед за паком, мягко чмокнув. боится, что если утянет любимого в глубокий поцелуй, то не сможет остановиться. хотя... зачем останавливаться, верно? но все же речь зашла об ошейнике, а значит нужно это обсудить и прийти к определенному решению.       — не нужно никуда идти, — сону на это хмурится, не понимая, но информация обрабатывается быстро, так что через буквально секунду глаза широко открываются.       — неужели ?       взгляд младшего моментально падает на шею, что была скрыта за темным шарфом, который сонхун носил редко. он даже и не обратил внимания на это, ведь погода стояла холодная, но теперь то все понятно. пальчики потянулись за ним, однако пак перехватил их и поднес к своим губам, целуя каждый, не разрывая зрительного контакта с возлюбленным. — так что ты хочешь ?       ответ всегда был очевидным.       — тебя.       и как бы сильно ему ни нравились нежности, которые всегда присутствовали в их совместной жизни, неважно, в виде кратких заботливых поцелуев или же простых вопросов о самочувствии и других вещах, в такие вечера хотелось и кое-что другое. и пусть губы сонхуна, которые оставляли мелкие чмоки на подушечках пальцев, вызывали множество мурашек и слабых потряхиваний, хотелось ощутить их на своих. свободной рукой ким зацепляется за его дублёнку, стягивая с плеч, открывая вид на красивую белую рубашку, что идеально подчеркивала его плечи, которые он привык иногда кусать, давая сонхуну возможность назвать его игривым котом. — покажи, — высвобождает свои пальчики из хватки возлюбленного и осторожно касается шарфа, но не делает резких движений, смотря в глаза.       — не хочешь заслужить ?       и его почти трясет с этих фраз. признаться, сону готов на все, хоть погавкать для этого флиртуна, который вызывал слишком много эмоций внутри него, особенно, когда писал провокационные сообщения во время пар, заставляя младшего кусать свои пальцы и внутреннюю сторону щеки, сдерживая себя и свой возможный писк. вынуждал ёрзать на стуле, хотя хотелось бы на его бедрах. — и как же ? — возвращает себе непринужденный вид, хоть и знает, что пак и так все понял. понял, что сводит с ума.       — для начала просто поцелуй меня, — хуну дважды повторять не надо, сону понимает все с первого раза. потому за секунду сокращает расстояние между ними и впивается в мягкие губы старшего, вынуждая того скинуть дублёнку окончательно на пол, сразу же забывая о ней, и притянуть к себе младшего поближе, кольцом обвивая его талию руками. ким целует влажно, пуская в ход язык, уделяет особое внимание губам, ведь ему предстояло заслужить то, чтобы увидеть этот замечательный кожаный ошейник на шее любимого, от которого его будоражит, что, кажется, внутри буквально взрывались фейерверки.       сладкие причмокивания раздавались на всю комнату. руки пака скользили по всему телу сону, заползали под темную футболку, касаясь обнаженной спины ладонями и оглаживая каждый миллиметр. ким властно уселся на коленочках своего возлюбленного, позволяя тому делать с ним все, что он пожелает, пока сам проникал языком меж губ, проходился по зубкам и наконец сплетался с его. пальцы младшего так и тянулись к шарфику, хотелось стянуть его и наконец ухватиться за ошейник.       сонхун будто читает его мысли. — попроси.       ким прикусил его нижнюю губу, немного оттягивая ее и отпуская.       — иначе, сладость.       и он исполняет, приближаясь к его уху, мелко лизнув языком мочку.       пальцы старшего надавили на поясницу сону, ногти слабо впились в нежную кожу, вынуждая того выгнуться и издать писк, что быстро растворился в повисшей тишине. он тяжело выдыхает, срываясь на томный и умоляющий стон, двигает бедрами, прекрасно понимая, что сейчас играет с огнем. но хун попросил иначе, ведь так ? тогда он будет стонать ему на ушко столько, сколько понадобится, будет шептать грязные вещи и хихикать, считывая незамедлительную реакцию с личика любимого.       — заставь меня скулить, — спусковой крючок.       ким моментально цепляется за шарф и стягивает его, выкидывая назад.       изящная белоснежная шея и черный ошейник на ней.       сука, как же это привлекательно, что он готов кончить от одного только вида. но стоит потерпеть и знатно поиграться. довести сонхуна до скулёжа, до подрагивающих ног. не исключает то, что и сам будет в таком состоянии, когда голова пустая, все мысли растворяются за секунду и остаётся лишь одно — сильное желание получить разрядку, что вызывает дрожь во всем теле.       приходится сглатывать подступившую слюну, а воздуха уже катастрофически не хватает. — где же твои ушки, милый ? — подцепляет указательным пальцем ошейник и тянет вверх, вынуждая того поднять голову, приближаясь к личику сону, на котором выступила игривая улыбка. свободной рукой поглаживает щеку хуна, ведя к подбородку, подушечкой большого пальца слабо надавливает, заставляя приоткрыть рот. а пак высовывает язык, подталкивая кима повторить за ним и утянуть в очередной поцелуй. желает вылизать всю полость рта, попробовать, как будто до этого совершенно этого не делал и понятия не имеет, каков он на вкус.       сладкий.       и давно стал любимым, что отказаться теперь очень тяжело.       — будь умницей, — шепчет парень, отстранившись. ведёт дорожку из поцелуев от губ к щеке, иногда мелко прикусывая, пока руки спускаются вниз и вытягивают белую рубашку из брюк, которые слишком сексуально обтягивали бедра хуна. и теперь уже член, который упирался в мешающую ткань, из-за чего любое движение в районе ног сводило старшего с ума. сону цепляется за пуговицу штанов, расстёгивает ее и тянет резко ширинку вниз. ловит губами томный выдох любимого и улыбается в поцелуй, прекрасно зная, как тому не терпится наконец получить прикосновения. и младший не издевается, не медлит, высвобождает половой орган из ткани нижнего белья и обхватывает рукой, несильно сжимая.       сонхун запрокидывает голову и закатывает глаза, стараясь не завалиться назад на кровать и усидеть на месте. его ладони все так же находятся на пояснице возлюбленного, кончики пальцев надавливают, пытаясь справиться с мелкой дрожью. ким водил по члену сначала медленно, дабы не доводить дело до конца слишком быстро, но и при этом заставить ещё больше желать того, чтобы наконец кончить, время от времени пальцами сжимая то у основания, то у конца, вынуждая того срываться на тихий стон. пальцы свободной руки младшего немного болезненно потянули за ошейник, и пак приоткрыл глаза, смотря на него. — я хочу послушать тебя, — перестал дрочить, чем вызвал небольшое огорчение.       — не издевайся, — ущипнул за талию и свёл ноги вместе, отчего сону поёрзал, устраиваясь поудобнее. — если ты ускоришься, тогда послушаешь. и то, ты же знаешь, что у нас стены тонкие, — в знак извинения чмокает, на что получает грустный и поникший взгляд.       — разве это так важно ? пусть слушают, только завидовать будут, — действительно, кому какое дело, чем они занимаются, как занимаются и как долго ? киму наплевать, он готов ходить с открытой шеей, которая будет покрыта отметинами, гордо приподнимая подбородок, испытывая удовольствие от того, что его настолько хорошо полюбили ночью.       а сонхун любил.       любил нежно : мелко целовал кожу, пальчиками поглаживал торс, заставляя младшего тихо смеяться, боясь щекотки, и втягивать живот, желая скрыться от дразнящих пальцев, сам улыбался и чмокал в губы, ловил глазки, любовался и после переходил к тыльной стороне ладони, покрывая костяшки поцелуйчиками.       любил грубо : резко стягивал одежду, царапал ногтями, сжимал бедра руками, отчего на утро оставались небольшие синяки, кусал губы и плечи, вынуждая сону выгибаться в пояснице, трахал в быстром темпе, выбивая из того гортанные стоны.       и киму нравилось все. и нежность и грубость. ему нравился сам пак сонхун, который ворвался в его жизнь подобно ветру и остался в ней надолго, который ласково целовал в щеку, дарил подарки и окольцовывал талию своими руками, укладывая подбородок на плечо, что-то нашептывая о прошедшем дне и напоминая, как ужасно соскучился. хун был самым настоящим котёнком, которого нужно было хвалить за мелочи, гладить и заботиться. был настолько мягким и на удивление ранимым, к нему требовался определенный подход, не такой, как к другим. и сону сделал это. нашел и теперь не меньше, чем сонхун, любит его.       младший ласкал быстро, не сбивая ни на секунду заданный темп, время от времени тёрся через ткань шорт своим членом об его и выдыхал куда-то ему на ухо. старший уткнулся лбом в плечо своего любимого, вздрагивая каждый раз, когда тот особенно сильнее обхватывал у основания и двигал бедрами навстречу. дыхание сбилось, а оргазм подступал, сердце забилось быстрее, и сонхун запрокинул голову, в очередной раз прикрывая глаза. — сону, быстрее, — сглатывает, собрав все силы, чтобы попросить, руки скользнули по спине, не мог найти себе место, хотелось получить это удовольствие, от которого покроется мурашками. и ким слушается, целуя его в губы, затягивает в водоворот чувств и ярких ощущений, пока вторая свободная рука поднимается к изящной шее, подцепляет ошейник, тянет и перекрывает воздух, вынуждая пака хрипло простонать, содрогаясь в сладком оргазме.       но парень не отпускает до последнего, проводит подушечкой большого пальца по головке, ведёт по длине вниз и вновь вверх, желая, чтобы тот излился до последней капли. вся одежда покрылась пятнами, но никого этого не волновало, потому что все внимание сону было обращено на то, как тяжело дышит хун, а внимание того рассеялось и он просто приходил в себя, уткнувшись в его грудь лбом.       но поймав через небольшое количество времени его слегка помутневший взгляд, ким слизнул с пальца часть эякулята, провокационно причмокнув.       срывает крышу обоим. несмотря на то, что его уже довели до оргазма, желание быть зацелованным и оттраханным всё ещё присутствовало. к тому же, когда перед ним такой привлекательный, с грязными словечками и очередным напоминанием об ушках и ошейнике, что так сексуально слизывает своим языком сперму с пальцев его любимый мальчик, ему просто хотелось в такой момент сдаться. сону, что частенько был на позиции нижнего, ничуть не хуже справлялся на позиции верхнего, прекрасно зная, как заставить сонхуна начать хныкать и молить о том, чтобы тот вошёл в него. пак в этот момент с удовольствием подставлялся под ласки и влажный, разгоряченный язык, прямо как котенок, которого вылизывает мама-кошка. и ничуть не жалел.       так и сейчас. хун, не успев нормально отойти от полученного оргазма, уже стягивал с себя рубашку, переместившись на кровать. и ким моментально оказывается рядом с ним, впиваясь в желанные, мягкие губы, которые были искусаны настолько, что слегка припухли и покраснели. старший валит его на спину, оказываясь сверху, упирается ладонью в матрас рядом с головой, чтобы не навалиться. вторая рука наконец нашла себе приспособление, которое заставит младшего побыть сегодня не таким тихим, а то это совершенно несправедливо, что хун отдувается за двоих и не слышит любимый голос, срывающийся на стон около ушка. ведёт ею по внутренней части бедра от колена вверх, оказываясь как можно ближе к члену, что горел и ныл, жаждал прикосновений.       — сядь на меня.       но пак отодвигается от него, спускаясь пониже. — может я отсосу тебе ?       ким находит в себе силы ухватиться за ошейник и притянуть к себе обратно, заглядывая в глаза. — будь послушным.       дважды говорить не пришлось.       понимание было у них на высшем уровне.       действие за действием. одежда оказывается на полу, а ящик прикроватной тумбочки остаётся приоткрытым, но содержимого в виде презервативов и баночки лубриканта в нем уже нет. они находятся в умелых руках. от представления, что сейчас будет, внизу живота приятно потягивает, а ноги уже начинают подрагивать. успокоиться очень трудно, в особенности, когда сонхун с особой осторожностью надевает на его член презерватив, а после разогревает в своих пальцах смазку.       несмотря на то, что все начиналось весьма грубо. этот ошейник, грязные просьбы быть умницей, перекрывание воздуха и покусывания губ. они весьма бережно обращаются друг с другом, не позволяя забывать, что они все ещё любят друг друга и никакие игры с уклоном в бдсм тематику ни за что не заставят даже на секунду задуматься о том, что им позволено обращаться плохо друг с дружкой. комфорт превыше всего. о какой любви может идти речь, если оба партнёра не прислушиваются друг к другу и делают то, что хочется только им ?       сонхун никогда не сделает больно сону, так и сону никогда не сделает больно сонхуну.       ким даёт некоторое время привыкнуть паку, что насадился на его член не до конца, тяжело выдыхая. оглаживает бедра ладонями, находит его руку, переплетая пальцы и сжимая. и только после этого хун позволяет сону войти в него полностью, усаживаясь на бедра того. и как же всё-таки со стороны это выглядит развратно, когда на старшем совершенно ничего, кроме этого кожаного ошейника, и он сидит на своем возлюбленном, позволяя трахнуть себя в позе наездника.       температура в комнате достигла предела, становилось жарко, прикосновения обжигали сильнее огня, оставляли словно ожоги, о которых после будет приятно вспоминать. кожа соприкасается с кожей, раздаются характерные шлепки, что сводили с ума, как и стоны, что срывались с приоткрытых от тяжёлого дыхания губ. с каждым толчком тело начинало содрогаться, покрываться мурашками и пылать, сону навстречу хуну двигал бедрами, создавая определенный темп, которого они придерживались, лишь время от времени замедляясь, когда голова начинала кружиться от подступления разрядки. ким выстанывает его имя, царапая ногтями нежную кожу бедер, переходя на ягодицы и сжимая их.       и ведь все началось с этого блядского ошейника...       а закончилось тем, что сону не только своими умелыми ручками подрочил ему, но и трахнул на кровати, цепляясь за кожаный ремешок на его шее, доведя до блаженного оргазма не только себя, но и хуна. причем уже во второй раз.