Lololowka, прости... Но-

      Тихий звук бега разносился по коридору, эхом разлетаясь всё дальше и дальше, но звуча всё тише и тише, растворяясь в пространстве. Алые клинки, с которыми нёсся на перевес парень, блестели, отражая тёплый свет, исходящий от свечей, впрочем, этот же свет отражали и чёрные линзы ныне двуцветных очков. Взгляд внимательных чёрных глаз цеплялся за различные выступы, рельефные рисунки, украшающие стены, двери, повороты — за всё, что угодно, лишь бы не думать о том, что будет. Мозг точно знал, куда идти, глаза точно знали, что найти, ноги знали, куда привести, а руки уже готовятся сменить клинки на меч, восстановленный из магии, некоторых ресурсов и, видимо, молитв. Да, тот самый меч путешественника, меч Джона, что согласился на его использование, ибо обоим так проще, да и оранжевый прекрасно понимал, что даже если он сломается, что его будет восстановить проще, да и памятной вещью он не являлся. Кстати о альтернативной версии..       《— Это конец, не так ли, Джон?》 — мысленно обратился к своему двойнику Lololowka, даже не надеясь на ответ. Он наверняка успел достать гения своим нескончаемым потоком мыслей обо всём подряд: о друзьях, что его ждут, о друзьях, что он потерял, о друзьях, что сейчас дерутся за право жить так, как хотят они, о ненависти к этой твари, именуемой Отцом, о том, смогут ли они разсоединиться, разойтись, о том, что Джон скоро уйдёт вовсе, о том, что будет с Археем, о том, что было бы, если бы они не пошли его спасать, о своём прошлом, что по сейчас туманно, как утро, о рецептах различных блюд, что он приготовит, как вернётся, дабы хоть чуть-чуть отметить победу, о рецепте клубничного коктейля, который надо будет найти, чтобы сделать Джону подарок, о какой-нибудь памятной вещи, которую этому же Джону отдать, на память, просто так, о будущем, что явно не будет таким, какое оно должно было быть, ведь вернувшаяся память не даст реагировать так, как хотелось бы, о возвращении в предыдущие миры, в которых он был и прогулке по памятным местам.       《— Возможно и конец, конец, после которого нас ждёт грандиозное будущее,》 — ответил JDH. Всё таки он читал то, о чём думал шарфик. Читал, но никак не выражал своё недовольство. Значит ему нормально, и он не возражает. Или возражает? Возражает, но решил молчать? Не успел Лололошка обратиться вновь, как гений ответил. 《— Нет, Lololowka, ты не надоел. У тебя, к моему удивлению, много нужных мыслей, что, конечно, не даёт мне полностью разочароваться в тебе, красавчик, но странно, что в жизни ты действуешь в соответствии своему амплуа альтруистичного идиота. И ещё: я уверен, было бы куда проще нам обоим, если бы ты мысли свои хоть чуток сортировал, а то у тебя тарарам там, а не память,》 — слияние улыбнулось, руководствуясь чувствами голубого шарфика, в то время как взгляд стал скорее снисходительным, что было скорее от оранжевой его части. Дальше шли в молчании — оба старались не отвлекать друг друга своими мыслями, но одна - две, по типу "ой, какая завитушка!" "открой-ка ту дверь," "поверить не могу, что мы сдружились. Он даже меня другом назвал!" и следующее в ответ "эй, я вобще-то тебя слышу! Но да, ты теперь мой друг, мирись с этим. Теперь я буду скидывать на тебя свои обязанности," и общий смех всё же прорывались.       — Мы пришли, Джон, — "Компас" попытался привлечь внимание двойника, что, видать, ушёл далеко в свои мысли, раз они почти врезались в дверь. Но слава Великому и Великолепному JDH, не врезались, ибо тот вовремя вернулся в реальность, и остановил движение общего тела.       — Угу, вижу. Ну что, готов? — чуть обеспокоенным голосом спросил учёный, учтиво давая время на то, чтобы настроиться и войти в полной готовности. Ну, как полной: они не могут точно знать, что их ждёт, от чего подготовиться ко всем просто нереально, но запас из двух филиалов, по пять зелий регенерации и моментального восстановления, по два невидимости, иссушения, отравления и моментального урона, по настоянию Lololowk'и, и около полутора стака скинта манны по желанию двойника было приготовлено. Клинки были заточены, мечи тоже, магия восстановлена около кристалла, а на поясе висели четыре амулета: два из кусочков путеводного, что постоянно восполняли недостаток магии, один из пера совы, не дающий погибнуть от падения, и один из чего-то, что Лололошка очень не хотел называть и отказывался думать об этом, но эта побрякушка издавала энергию больше, чем скинтовые. Заклинания на готове, как и (вот же маленький проказник) пара желаний, усиливавших их. Слияние вздохнуло и наклонило голову, от чего очки съехали к кончику носа, а взгляд теперь напрямую буравил недовольно дверь, готовясь убивать.       — Готов, — голос звучал уверенно и твёрдо, как скала, что Джон даже немного проникся этим, слегка перенимая настрой своего друга, и сосредотачиваясь на том, что происходит. Наконец рука толкает дверь, и та со скрипом, противным и тягучим, открывается, и перед взором возникает картина пустого зала, скорее напоминающего арену для битвы, нежели приёмную замка. Пока ноги несут их вглубь комнаты, чёрные глаза внимательно осматривают помещение, и одна из двух частей сознания мимолётно восхищается великолепием этого места: огромные колонны, расставленные по периметру и украшенные различным орнаментом, полки с книгами и столы, сдвинутые с стенам — видимо, к их приходу готовились. Однако, здесь слишком чисто, слишком тихо, слишком пусто. Ловушка? Засада? Они ошиблись? Что? Хоть что-то? Пусть произойдёт хоть что-то! 《Lololowka! — мысленно осадил того Джон. — Успокойся, всё нормально. Хуже, чем... хуже не будет.》 Он не стал упоминать багрянников, которые погибли по его вине. Оба.       Вдруг дверь закрылась, а позади послышалось стрекотание, что заставило тело замереть и ужаснуться, ибо один из двух этот звук узнал — так звучат крылья, крылья багрянника. Крылья заражённого багрянника. Он просчитался? Шандр'гралла'дтрин жив? Ну? Это точно не Мрк'грш'траклар, тот вознесён, так что это либо Шангрин, либо другой багрянник, и лучше быть последнему. Слияние обернулось, поднимая взгляд выше, к арке над дверью, но от увиденного глаза расширяются в ужасе, с уст, казалось, вот-вот сорвётся крик, но тот лишь сдавлённым хрипом растворяется в ближайшем пространстве: на выступе, словно сороконожка из фильмов ужасов, сидит багрянник, крылья его, все три пары, раскрыты, что позволяет узнать бывшего Возродителя, из груди торчит скопление заражённого и чистого прокса, и четыре глаза, словно острые иглы, впились в тело мироходца внизу, считывая каждое движение, но не нападая. Не было команды. Это первое, что увидел чёрный взор, вторым было множество ранений, которых точно не было в прошлый раз, правая нога была неестественно искривлена, а на крыле трещина. 《О, Третьи.. Шангрин... Что он с тобой сделал?.. — подумал бывший участник культа, пока в голове ещё фоном носились другие мысли. Обе части сознания не хотели верить в происходящее, вот только если "Дейв" был в ужасе от того, как решили поиздеваться над его знакомым, то Дейви был в ужасе от самого зрелища, и от осознания того, что это был один из козырей — давить на больное, и его напарник может не справиться. От фонового сожаления не осталось и следа: оно испарилось, словно вода из соляного раствора, и осталась лишь "соль" — осознание, ужас, а за ним и чистая, как стекло или горная вода, ненависть. — Так вот что за козырь. Клянусь, эта тварь заплатит сполна. Я разрушу все его старания и надежды,》 — слияние вздрогнуло, а Джон потонул в ужасе ещё больше: эти слова его напарника прозвучали слишком... слишком, даже для него, что уж тут говорить о Lololowk'е. Так он ещё его злым не видел, только слышал, что он в ныне несуществующей Поэне дождь устроил в порыве возмущения, а что будет, если его разозлить, он не знает. Ну, в любом случае, это будет опытом.       Вдруг перед дверью появилось неяркое свечение, обычно знаменующее приход кого-то. Так и было: через каплю на месте свечения стоял высокий мужчина с длинными седыми волосами, что, как и кимоно, слегка развевались на ветру, созданном потоками магии. "Отец" — промелькнула мысль, от чего брови свелись к переносице, выражая своё недовольство. Бледная рука эльфа взвилась вверх, будто приветствуя, но кисть в одно мгновение согнулась, после чего воздух сверху будто стал плотнее, а жук, доселе сидевший на арке, спрыгнул на пол, становясь рядом с Отцом. Тот, всё так же не открывая глаз, положил ладонь на голову багряннику, слегка поглаживая, от чего слияние скривилось в отвращении и возмущении: да как он смеет относится к нему, как к животному?!       — Наконец-то дети вернулись домой, — низкий голос разлился по пространству, отражаясь эхом от стен. — Вот только дети вели себя плохо, очень плохо, — на лице высшего по росту расцвела самодовольная улыбка: он знал, что их бесит это обращение, он знал, что их бесит, что они ничего не могут сделать и изменить так, чтобы всё было хорошо, он знал, что их бесит эта беспомощность, и он ждал, пока это отразится в их глазах, видных из-за чуть съехавших очков.       Человек уже собирался воскликнуть что-то, как вдруг вздрогнул: по телу разлилось какое-то чувство, сравнимое с жаром огня, вот только вместо того, что бы вспыхнуть сразу, этот жар нарастал, мешаясь с ненавистью и жаждой мести. Ко всему добавилось фантомное ощущение на надплечье, словно чья-то рука сжала его, невербально поддерживая и одобряя.       — Ты тоже это чувствуешь, не так ли? — обратился Джон к двойнику, надеясь получить не "да" или "нет," а "я знаю, что это."       — Ответ положительный, на оба вопроса, — почти что промурчал ответ Lololowka, наслаждаясь злобным теплом, разливавшимся по телу, и ощущением руки на плече. Он знает, кто это, не зря же занимался спиритизмом в своё время. — Чертоги сломаны, — непонятно зачем выдал шарфик. 《Будто это что-то даё-.. — начал было возмущаться гений, как вдруг понял: сломана та стена, по сути, за которой находятся все "вознесённые." — Багрянник?》 — Ага. Помнишь, как он говорил? "Я зажигаю свой огонь за тебя, друг мой." Зажёг.       — Я вам там не мешаю, м? — решил напомнить о себе эльф, недовольный тем, что они забыли о его присутствии, а он ведь их и убить может. Чёрные глаза, до этого прикрытые веками, открылись, опасно сверкая алым огоньком, человек чуть вскинул голову, прокрутив в руках клинки, а после убрал их, призывая меч.       — Мешаешь, но это ладно, это не надолго, — на это Отец хмыкнул и убрал руку с существа, мысленно отдавая приказ о нападении.       Оба моментально сорвались с места, шаги разносились по залу, предзнаменуя битву, и эхом отражались от стен и колонн. Голубое лезвие блеснуло на свету свечей, переносясь чуть вперёд и искрясь зелёными частицами. И вот расстояние уже сократилось до двух метров, лапа с наростами вместо когтей взвилась вверх, готовя удар по слиянию, как то вдруг исчезает из под носа, в мгновение ока оказываясь позади монстра и продолжая бег: им сейчас незачем драться с багрянником, незачем тратить время. Главная задача — избавиться от Отца. Заражённый впился когтями в пол, останавливая себя и разворачиваясь, и через секунду уже приближаясь к ускользнувшей добыче. Расстояние неистово сокращалось, оставалось всего четыре метра до Слияния и в два раза больше до Отца, как жук прыгнул, в надежде схватить мироходца прям у ног "хозяина всего Архея." Но тело вновь пропало, оказываясь позади монстра, в то время как он сам летел на виновника всех бед. Чёрные глаза ядовито блеснули, его явно раззодорила вся ситуация и ввела в азарт. Существо продолжало бежать, прыгая вслед за багрянником, а после вонзая в него меч. Возродитель взвыл от боли, что даже не думала прекращаться, и даже усиливалась.       Вдруг золотое свечение на миг озарило комнату. Когда оно исчезло, в зале были двое: жук, подверженный эволюции, что лежал ничком, и демиург, глядящий на своего друга, готовый в любой момент протянуть руку помощи. Чёрные руки упёрлись в пол, поднимая болящее тело. Шандр'гралла'дтрин сел на колени, пытаясь прийти в себя, алые глаза пытались привыкнуть видеть без этой фиолетовой пелены.       — Вы правда думаете, что оставшись без "игрушки," я стану слабее? — послышался позади голос, заставивший обоих развернуться, одного резко и испуганно, другого лениво и уставше, мол, "когда ты уже помрёшь?" — Ошибаетесь, оба ошибаетесь. Это лишь освободи-... — эльф замолк, не в силах продолжить говорить, да и делать что-либо в принципе. Тело обессилено пало на пол.       — Хей! Некрасиво так резко забирать контроль! — воскликнуло слияние, голос которого напоминал скорее Джона. Глаза недовольно закатились. — Зато у нас больше нет проблем с дракой, Джон, — проговорил тот же голос, только чуть медленнее, как-то по-Lololowk'енски. Рука взметнулась вперёд, направляя ладонь на "Отца" и перенаправляя тому энергию, счищая этим заражение. — Как думаешь, нам его убить или отвести к Смотрящему? Хотя, вряд ли ему нужна ещё одна головная боль, — начал размышлять шарфик, неотрывно глядя в пол. Сияние, теперь уже голубовато-оранжевое, вновь сверкнуло в комнате, и теперь уже стояли двое разных, но так похожих людей.       — Lololowka? — позвал Джон, на что названный тут же повернул голову, глядя с вопросом. Учёный мигом сократил расстояние, обнимая двойника, чем заставляя того опешить. — Спасибо. Спасибо за всё, — молвивший уткнулся носом в плечо, ещё крепче сжимая мироходца в объятьях. "Компас," наконец "оттаяв," так же скрепил руки за спиной альтернативы. Объятия. Приятно. — И прости... — теперь голос гения прозвучал странно, примерно так же звучал голос Тада, когда тот предал Лукия, от чего Лололошка уже хотел было отпрянуть, как JDH продолжил. — Но где ты взял, и, что самое главное, как ты сюда притащил чёртову наковальню?