Личные принципы и медовый чай

Оборотная сторона ревности - принятие.

Последние несколько дней у Виктора, подчас сильно, кружилась голова. Приступы сильного головокружения были относительно редкими и короткими, поэтому их легко было игнорировать, не придавать особого значения. Для Виктора вовсе не новость, что его тело немощно, что он медленно умирает и девять с половиной шансов из десяти, что не доживёт до первых седин. У Виктора имелось немало дел куда более важных, связанных с его научной работой, более приоритетных, чем излишняя забота о свой телесной оболочке. В его теле постоянно что-то работало не так. То одно, то другое поочерёдно выходило из строя. Ненормально для среднестатистического человека. Норма для человека тяжелобольного. Виктор давно привык и смирился, принял свою неизбежную участь. Он не имеет в своём распоряжении много времени, ему отпущено судьбой меньше, чем другим, но всё своё время он решительно намерен использовать сполна. Кажется, это его научное изыскание верным на 100% не являлось. Игнорирование проблем со здоровьем закончилось для него обмороком на тёмной улице поздней ночью, когда он, в очередной раз засидевшись за работой сверх оплачиваемого времени, возвращался домой. * * * * Наедине с самой собой можно быть полностью честной. Признаться, у Мэл имелись некоторые сомнения в этичности некоторых своих действий. Джейс никогда ей не изменял. Не давал повода усомниться в своей порядочности и надёжности, не предавал их отношений. Их отношения идеальны. Их близость приносит глубокое удовлетворение. Джейс не виноват. Он просто не любит свою невесту. Как ноксианка, дочь своей матери, принцесса и политик, Мэл Медарда хорошо подмечает некоторые мелочи, которые люди могут и сами в себе не замечать или годами игнорировать по множеству причин: то, как зажигаются глаза Джейса, когда он смотрит на своего компаньона. То, как Джейс, сам того не замечая, к нему тянется, тянет руки, трогает, заботится, стремится быть как можно ближе. Разумеется, Джейс заботится и о Мэл: каждый шаг его на этом поприще продиктован отношениями, в которых они состоят. С Виктором у Джейса нечто совсем иное: неудержимое, искреннее, первобытное, сильное, и столь же сильно игнорируемое и сдерживаемое. Мэл уже почти ощутила укол совести за то, что приставила к Виктору тайную слежку, но всё изменилось в эту ночь, когда конвоиры, чьи указания, помимо "следить и докладывать", содержали также "охранять", принесли ей худое бессознательное тело. Мэл заботилась о нём лично, урывая шанс хорошенько рассмотреть физическое воплощение того, в ком души не чаял её Джейс: раздевала лёгкое худое тело, обрабатывала антисептиком его полученные при падении ушибы, тщательно ощупывала на предмет переломов (и была искренне рада, не найдя ни одного), даже сумела ловко напоить медовым тёплым чаем, когда он ненадолго пришёл в себя. Прерывистое дыхание Виктора выровнялось к рассвету, возвещая о переходе из нездорового состояния в нормальный крепкий сон. Кризис миновал. * * * * Должно быть, устав и невыспавшись, она на минутку прилегла в свою же постель и уснула. И, к своему глубочайшему стыду, как привычно обвивается вокруг Джейса, обвилась во сне вокруг другого доступного источника естественного тепла. Мэл просыпается от шевеления рядом. Проснувшийся Виктор осторожно пытается высвободиться из её объятий. Мэл видит в его больших красивых глазах настороженность и страх. - ...Советница? Она тактично отодвигается сама, освобождая из объятий, но не отказывая себе в удовольствии рассматривать то, что доступно её взгляду: узкие плечи, сильно впалые ключицы, растрёпанные, размещавшиеся по золотистой наволочке подушки русые кудри. Виктор тушуется под её взглядом, смотрит куда угодно, только не в карие глаза напротив, натягивает одеяло повыше, едва ли не до подбородка и предпринимает попытку подняться. Тут же с тихим болезненным стоном падает обратно на подушку и закашливается, пока ослабший после пережитого, столь явно неспособный сохранять вертикальное положение тела в пространстве, что Мэл позволяет себе делать то, что хочется: придвинуться и заключить его в осторожные объятия, мягко поглаживать по спине, пока приступ угасает, и тут же отстраниться, как только всё заканчивается, потому что совсем не хочет напугать. Она подымается с постели, посылает Виктору самую кроткую улыбку, на которую только способна, учитывая её происхождение и социальное положение. - Прошу, оставайтесь сколько потребуется. Нам всем очень повезло, что Вас так быстро нашёл проходивший мимо ночной патруль. - тон Мэл достаточно любезен, а Виктор достаточно измождённый, чтобы его гениальный острый ум работал заторможенно и не сразу задался логичным вопросом: с чего бы обычному патрулю, даже узнай они в его лице не последнюю фигуру из Академии, тащить Виктора в жильё к Советнице? Он немного расслабляется, прикрывает глаза и Мэл уже искренне довольно улыбается. - Я приготовлю Вам завтрак. - уведомляет она, прежде чем ненадолго оставить своего вынужденного гостя. На самом деле, она могла бы и не готовить сама, но в выходные Мэл любит побыть в своём доме одна, поэтому обычно, если не запланированы никакие званные приёмы, отпускает всю прислугу. Тем не менее, её скромных кулинарных талантов хватит на чай и сэндвичи. Как раз совсем недавно её кладовую пополнила небольшая баночка безумного дорогого (даже по меркам богатейшей женщины Пилтовера) пате из каких-то диких редких птиц, которые не обитают на материке, сдобренного перетёртыми красными ягодами и небольшим процентом красного вина. Виктору хочется дать лучшее. Наскоро приготовив медовый чай и сэндвичи из пате и свежего тостового хлеба, Мэл с подносом возвращается обратно в спальню. Кажется, её своенравный гость, не желающий, но вынужденный в гостях задержаться, в её отсутствие снова пытался подняться. Скорее всего, не один раз. Одеяло откинуто до пояса мудчины, а худая грудная клетка часто и шумно вздымается от отдышки. Мэл грациозно приближается, ставит поднос на прикроватный столик. Собрав вместе все подушки, помогает избраннику её будущего мужа сесть, опираясь на них спиной. - Что Вам от меня нужно? - озвучивает он вместо благодарности. Его взгляд настороженный, а взгляд Мэл, вероятно, восхищённый. Так быстро раскусил происходящую ситуацию, несмотря на его состояние. За всем этим фасадом из неизлечимой болезни и физической хрупкости скрывается немыслимая внутренняя сила. Неудивительно, что Джейс в него.... по уши и куда больше, чем готов признать. Мэл присаживается на край постели. - Всего лишь хочу, чтобы ты не встал между мной и моим благополучным браком. Взгляд Виктора ясно доносит до неё, что она, должно быть, выбрала не самую удачную формулировку. Для Виктора это прозвучало, как угроза! Он вжался в подушки, пытаясь максимально от неё отодвинуться. Вовсе не это она пыталась сказать! - Я имею ввиду... - тихо уточняет Мэл. - ... не желаю Джейсу участи разрываться между любимым человеком и долгом. Почему бы не иметь всё сразу? - она посылает собеседнику лучшую из арсенала своих тщательно отрепетированных улыбок. Выразительная бровь Виктора взлетает вверх. - С чего Вы взяли, что я... намерен позорить своё имя связью с женатым советником? А он с характером! Ну что ж, в эту игру можно играть на двоих и вряд ли кто-то перебьёт ставку Мэл Медарды. - С того, что я намерена позорить своё... одобрением этой связи и связью с двумя мужчинами. Не давая ему времени осмыслить ответ и самой себе времени передумать, Мэл решительно преодолевает разделяющее их расстояние и прижимается губами к худой щеке. Его, однозначно, следует немного откормить. Мэл отстраняется, чувствуя необычайное довольство собой. Виктор впервые на её памяти выглядит настолько ошарашенным, будто только что получил сведения из надёжного источника о том, что один из фундаментальных законов или принципов физики в корне ошибочен. Его броня, которой он ловко закрывается от окружающего мира, падает к ногам Мэл Медарды. Смущённый и растерянный, он принимает её помощь: позволяет себя накормить и уложить на мягкие подушки, и даже не возражает и не пытается сбежать, когда она ложится рядом. Мэл не может не задаваться вопросом, каким будет соитие Джейса и Виктора, когда оба на это решатся? Увидит ли она их первый раз или они предпочтут полностью уединиться? Должно быть, это будет чувственно и очень-очень нежно. Мэл с весельем и каплей грусти думает о том, что она не "волк": не только не убийца, но и ещё и самостоятельно притащила в свою постель возлюбленного её жениха. Амбесса была бы в очередной раз разочарована дочерью и презрительно поморщилась, узнав о её семейной политике. Именно это представляет собой Мэл Медарда. Ей нравится разочаровывать плохих людей.