walk with me

Шото ёрзает на месте. Всегда удивляет, насколько тёплый студийный свет и он никогда особо не любил журналистов. Но его некоторое время не было, будет полезно сообщить людям знать, что он вернулся. Или так говорит Момо. — Итак, Шото, поздравляю с рождением ребенка, — улыбается ему журналист. — Спасибо. Журналист даже не моргает от короткого ответа Шото. Шото предполагает, он хотя бы не ругается в телевидении. — У вас есть для нас фотографии? Вы откроете какие-нибудь аккаунты в социальных сетях? — Мо- — он исправляется, — Креати и я решили, что не хотим растить наших детей в центре внимания. — А. Как жаль, первая фотография, которой вы поделились в день рождения Казуи очень милая, — говорит журналист, начиная переворачивать свою карточку. — Но, разумеется, мы будем уважать вашу личную жизнь. — У меня есть вчерашняя фотография, — говорит Шото, протягивая руку к телефону. «Момо не видела эту фотографию, но она не будет против», думает он. Это также его новое заставка телефона, но ему не хочется, чтобы что-то блокировало какую-либо часть картинки, так что он переходит в галерею и открывает её. Одна рука Момо болтается в кроватке, но оба спят: она на животе, а он на животе в комбинезоне с надписью «я люблю маму». Шото вспоминает, как подумал, эта была фраза «я люблю папу», когда вытащил её из корзины, но такова жизнь. — Они такие милые, — широко улыбается журналист. Шото кивает. Журналист невозмутимо опускает взгляд на карточку. — Так, как вы совмещаете отцовство и работу? Шото моргает. — Есть что-то другое теперь? А. — Я иду на работу как можно позднее, и возвращаюсь домой как можно так раньше, — говорит он. Журналист выглядит так, будто хочет рассмеяться, но не делает этого. — Ну, это… приятно. Шото кивает. — Вы брали трехмесячный отпуск, а сейчас вы вернулись на поле, Шото. Мы уверены, граждане Японии рады возвращению героя N°2. Каково вам? Вы рады, что вернулись на работу? — Нет, — говорит Шото. Это застает журналиста врасплох, его руки замирают. — …Нет? Он вздыхает. — Мы сыграли в камень, ножницу, бумагу, чтобы решить, кто останется дома с Казуи на следующий месяц. Она выиграла. Журналист поднимает челюсть с пола. — Камень, ножницы, бумага? Шото снова вздыхает. — Однажды я найду игру, в которой смогу постоянно побеждать её, — он поворачивается к камере. — Пожалуйста, напишите в агентство, если у вас есть идеи. Пока мы пробовали шоги, шахматы, шашки, покер, крестики-нолики, скрэббл. Она отказывается играть в армрестлинг. — Верно, — медленно говорит журналист, потом добавляет. - Что ж, вы слышали его. Пожалуйста, напишите в агентство и помогите Шото. Шото, спасибо за то, что сегодня нашли время в вашем занятом графике. Мы ценим это. — Спасибо, — Шото уже на пол пути от своего места. — Это случайно не ваша последняя работа на сегодня? Глаза журналиста полны понимания и Шото уже почти вышел из кадра. — Да, — говорит он.

***

Он открывает дверь. — Это обман, — говорит Момо. — Обман? — Ты используешь советы, чтобы победить меня, — она пристально смотрит на него, но во взгляде совсем нет пыла. — О, — говорит он, — ты смотрела интервью. — Мы, — говорит она и машет рукой Казуи, — смотрели на тебя. Верно? Казуи только засовывает крекер в рот.

***

— И молоко в холодильнике? — Ага. — А новые подгузники в ванной? — Да. — А стирка должна быть сделана до обеда? — Мхм. — И- — Шото, дорогой, ты будешь в порядке, — она целует его в щеку. — Ты всегда можешь позвонить мне, если тебе что-нибудь понадобится.

***

— И спасибо за приход к нам сегодня, Креати. Момо наклоняет голову. — Мне очень приятно. — Вы чудесно выглядите. — Что ж, спасибо. — Как проходило материнство? — Страшно? Безумно? Устало? Чудесно? — улыбается она. Журналист улыбается. — Нам можно попросить фотографии? Она смеётся. — Конечно же. На фотографии Шото спит в кресле, Казуи лежит на его тёплой стороне, а Момо показывает кроличьи уши за головой. Момо очень гордится навыками фотографирования. — Ваша семья очаровательна! — Спасибо. Мне очень повезло, — улыбается она. Потом журналист говорит: — Какую игру вы проиграли? Момо смеётся. — Мы подбросили монетку. — Значит, он ещё не нашёл игру, в которой может постоянно побеждать вас? Её губы складываются в улыбку, но она ничего не говорит. — И как он поживает? — О, с Казуи может быть непросто, — говорит она. — Но в целом, мы благодарны за то, что он ест и спит. Большую часть времени. Журналист понимающе кивает. — О, расскажите мне об этом. — О да, — светлеет она. — У вас тоже есть дети, верно? — Им три и пять, — говорит журналист, — и я не знаю, как справляется моя жена. Она должно быть святая. Момо хихикает. — И как Шото справляется? — Это его первый день вместе с Казуи, — говорит она. — Но я верю в него. Звонит телефон. О. На её лице появляется смущенная улыбка. — Это… Она кивает. — Вперед, мы не против. Мы поделимся записями от последнего рейда в Хирошиме с участием Красного Бунтаря. Оставайтесь с нами, мы вернёмся с Креати. Момо перемещается в сторону, прижимая телефон ко рту. — Шото? — Момо, — говорит он, — Мне так жаль, но слюнявчики надо стирать вместе с деликатным бельем? — Это не важно, — говорит она, на её лице появляется небольшая улыбка. — О, — бормочет он и она знает, что белье не то, о чем он спрашивал. — Новые слюнявчики в ящике, рядом с носками. Ему не понравилась сладкая картошка? Шото стонет и Момо хочется засмеяться. — Всё нормально, — говорит она. — Теперь мы знаем наверняка. Затем она слышит плач на заднем плане. — Мне надо идти, — говорит он. Она слышит хмурость в его голосе. — Ммм. — Звучит скорее как плач внимания, чем что-то срочное, так что она совсем не волнуется. — Я пойду. Она почти слышит, как повышается его уровень стресса. «А, мы можем поговорить об этом позже», думает она. — Шото? — …да? — Я люблю тебя, — говорит она. — Я тоже тебя люблю.

***

— И он долгое время не переставал плакать, а я- — Шото. — я не знаю, что делать- — Шото. — А что, если я делаю всё неправильно, и- — Шото. — Может, я просто не могу, но я не хочу обременять тебя- — Шото. — И мне даже пришлось позвонить тебе во время интервью- — Эй, — говорит она. — Всё нормально. — Но я не смог справиться сам, а ты- Она улыбается. — Шото, ты хорошо справляешься. Он поел, он покакал, он не поранился, и он заснул, верно? — Ну да, но- — Тогда ты волнуешься слишком много. — Я просто- — говорит Шото. — Я просто не знаю, что делать, и я не хочу облажаться. — Такого не будет. — Ты не можешь знать наверняка, — говорит он. Момо улыбается, хотя он не видит её, поскольку смотрит на свои ноги. — Я знаю, такого не произойдёт. — Мне страшно, — бормочет он. — Мне страшно, что я попробую, но потом мы узнаем, что я не справлюсь один. — Но ты не один. У тебя есть я. — Я не хочу тревожить тебя- — Ты не будешь. — Я знаю, знаю, но я просто- — он обхватывает голову руками. — Я просто хочу помочь, Момо. — Ты помогаешь, Шото. Ты очень помогаешь. Я не могу представить, что бы без тебя делала. — Я не смог найти слюнявчики. Она пожимает плечами. — В итоге ты бы нашёл их. — Вода была слишком холодной. — Ты научишься. — Он плакал десять минут и я всё ещё не знаю, почему он начал или почему он прекратил. — Это нормально. — Я просто думал, что справлюсь. — Ты справишься, — говорит она. — Первый день всегда самый сложный. Он замолкает и она проводит большим пальцем по тыльной стороне его руки, нежно надавливает для разрешения, берет его руку в свою. — У тебя всё так легко получается, — говорит он, тут же сильнее хватаясь за руку. — И мне кажется, он заслуживает большего. Что ты заслуживаешь большего. Что я недостаточно хорош. Его дыхание дрожит и Момо знает, что дело не в слюнявчике или картошке, или даже плаче. — Шото, — тихо говорит она. — В чем дело? Он глубокий вдыхает. — Ты такая хорошая мама. И… Она придвигается ближе, прижимается коленом. — Я хочу быть хорошим папой. Правда, правда, правда хочу. Я просто не знаю, как, и я так, так напуган, что причиню тебе и ему боль и- Его голос замолкает. Она нежно сжимает его руку. — Ты не тот, кем был он, Шото. Это не так. Ты это ты и ты будешь удивительным папой. Она улыбается. — Я вышла замуж за тебя. Я знаю это.

***

Она протягивает руку и он кладёт в неё мокрую салфетку, начиная рыться в сумке в поисках подгузников. Казуи выглядит так, будто вот-вот заплачет, так что Шото вытаскивает маленькую плюшевую снежинку — Нацуо совсем не тонок в том, какую причуду он ожидает у племянника — и теперь ребенок достаточно отвлечен, чтобы Момо могла вытереть его без слез. Шото забирает старый подгузник, когда она заканчивает, и передаёт ей свежий, прежде чем пройти к мусорному ведру, расположенному на другой стороне семейного туалета в студии и выкинуть его. — Ну вот, — говорит Момо, вытаскивая снежинку изо рта Казуи и оставляя поцелуй на смущенной щеке. — Закончили. Теперь мы все готовы для интервью. — Его даже не будет в кадре, — фыркает Шото. — Ему не надо быть готовым. — Шшш, — говорит Момо, зарываясь лицом в живот Казуи, вызывая смешки. — Папочка просто ревнует, что не получил поцелуи. — Папочка не ревновал, пока мамочка так не сказала, — ворчит Шото, забирая у неё сумку с подгузниками, и открывает им двоим дверь. Момо смеётся и Шото крадёт быстрый поцелуй. — Шото!