Фокус параболы

      Вчерашние блоттеры мусором валялись в кармане пальто. Пачули с ванилью распались на картонке чем-то мыльным. Дорогой парфюм был её слабостью. Пальто, например, могло быть из секонд-хенда, но запах должен был быть идеально подходящим. Медузия за свою долгую жизнь успела собрать достаточно солидную коллекцию флакончиков. Что-то было её личными экспериментами в зельеварении, что-то хранилось даже не распечатанным. Например, пробник полученный прямо из рук самой тётушки Эсте, с которой Горгонова в своё время была в приятельских отношениях. В современной же обстановке магазины парфюмерии могли увлечь Меди на несколько часов. Но количество не приравнивалось к качеству, и с новым флаконом волшебница выходила редко.       Шальная мысль прыснуть что-то жасминовое в этот морозный день не одержала успеха. Более привычный сладкий Герлен был нанесен на кожу. По этому аромату её не раз узнавали ученики в Тибидохсе. Запахло сладкими духами - Медузия близко. Студенты старших курсов, если и пользовались парфюмом, то покупали его исключительно на лысой горе. Местные умельцы изощрялись как могли, дополняя духи эффектами молодости, красоты и далее по списку. Запах влиял на окружающих, и они видели тебя лучше, чем ты есть. Но и ароматы у этих шедевров современного зельеварения были специфичные. Лопухоидные парфюмы были у магов не в почёте, что выделяло Горгонову из какофонии Лысегорских ароматов.       Поправляя кашемировый шарф, который упорно не хотел терять тяжёлый шлейф от Тома Форда, Медузия толкнула массивную дверь, чувствуя лицом влажный холодный воздух. Выходить в ноябрьский снегопад после тёплой аудитории совершено не хотелось. На ступенях высотки на Воробьёвых горах, Медузия сразу заприметила студентов, только что покинувших её семинар. Два высоких юноши стояли под самым краем крыши, явно не желая мокнуть. Каждый держал в руках по сигарете. Медузия рвано выдохнула, направляясь к парням. – Колесников, поделитесь? - с лёгкой иронией спросила женщина.       Студент вздрогнул, явно не ожидая такого, но спешно вытащил из кармана пачку сигарет. Горгонова взяла две. Одна отправилась в карман пальто, вторая была прикурена. Женщина сделала глубокую затяжку, чувствуя как першит в горле после дозы никотина. – И напоминаю Вам, коллеги, курение укорачивает жизнь, - снова с иронией произнесла Медузия и стала спускаться по массивным ступеням. – А как же вы?- наконец подали голос удивлённые студенты. – А я бессмертна, - хихикнула преподавательница и направилась к другому корпусу университета.       Она знала, что этой своей выходкой ничуть не подорвет свой авторитет в глазах у студентов, скорее наоборот. Уж что-что, а добиться уважения у своих учеников Медузия умела, будь то трудновоспитуемые волшебники или же куда более взрослые студенты-математики. Последние, к слову, были влюблены в нее поголовно, но спустя пару недель после экзаменов это обычно проходило.       Она уже не раз задумывалась о том, что, наверное, стоило обзавестить машиной. Осенняя Москва ничуть не щадила ее любовь к теплому греческому климату. Но переместиться от одного корпуса к другому было куда быстрее и проще пешком, чем делать несколько лишних кругов на автомобиле. Пару раз в месяц ей необходимо было появляться на кафедре и делать вид активной научной деятельности. Благо это было несложно. Историю она знала великолепно, многие события видела своими глазами. Другой вопрос был в том, как она в целом оказалась на кафедре истории государственного и муниципального управления. Документы сделать было не сложно, чуть сложнее придумать легенду, но и с этим не возникло особых трудностей. И с сентября доцент Марина Витальевна Горгонова числилась преподавателем на факультете госуправления. И ее сразу же удачно направили читать лекции студентам математикам и химикам. Впрочем, это было даже интересно. В пару ей выделили аспиранта, который успешно взял на себя часть семинарских занятий, тем самым закрывая свою же педагогическую практику.       Представив очередную версию статьи на заседании кафедры, женщина постаралась как можно скорее покинуть здание факультета. Часовая стрелка перемахнула за пятерку и за окном было уже темно. В корпусе людей было мало. Несчастные студенты, у которых в четверг была пятая пара, да задержавшиеся сотрудники. На проходной у охраны стоял маленький радиоприемник, из которого раздавался знакомый голос Джо Дасена. Медузия усмехнулась своим мыслям. Хоть что-то в этом мире не меняется. У выхода ее нагнал вышеупомянутый аспирант. - Марина Витальевна, вы так быстро убежали. Я хотел уточнить некоторые моменты по поводу семинаров, - конечно, это было лишь предлогом, чтобы в очередной раз подкатить к привлекательной преподавательнице. - Слушаю, - выдохнула женщина, отмечая, что снегопад начинал усиливаться. - Мы совсем не успеваем по докладам с группами. Двадцать минут на тему совсем анриал. Это критично? Может, можно что-то пропустить. Или есть какие-то новые вводные? – это звучало по-детски. С такими пустяками он мог её не беспокоить. - Кирилл Андреевич, вам нужна нянька? Решайте сами, что важнее и интереснее вам и вашим студентам. Импровизируйте в конце концов! – не громкости, но строгости в ее голосе было хоть отбавляй. Она отсчитывала его как нашкодившего четвероклассника, а не как коллегу, вот-вот кандидата исторических наук. - Да, вы правы, у меня и правда достаточно вводных, - он достаточно достойно выдержал ее напор. - Что у вас за парфюм сегодня, - неожиданно сменила тему женщина. В прошлый раз его тяжеловесные духи она назвала ужасными. Проблема была не в запахе, а в том, что он совершенно не подходил ни погоде, ни образу человека. - Маль, - коротко выплюнул аспирант. То ли готовился, то ли действительно разбирался. - Уже лучше, но все равно не совсем ваше, - женщина ухмыльнулась. -Спасибо, стараюсь. Вас подвезти? Погода не айс, – довольный почти комплиментом, парень решил проявить благородство. - С какой стороны посмотреть. Поехали, - вариант идти до остановки, а потом ждать автобуса явно проигрывал.       Машина оказалась припаркована совсем недалеко. Насколько могла судить Горгонова ничего выдающегося в ней не было. Сама она была крайний раз за рулем в далеком две тысячи четвертом. Опыт был не лучший, но однозначно веселый. Салон был светлый и чистый, внутри ненавязчиво пахло смесью мужского парфюма и запаха искусственной кожи бежевых чехлов. Адрес выдавать не хотелось, но вероятность найти именно ее квартиру среди сотен других в близстоящих домах была сильно мала.       Несмотря на начинающиеся пробки три квартала до черемушкинского рынка пролетели незаметно. В машине радио шептало что-то неразборчиво знакомое. Медузия снова усмехнулась, все же узнавая композицию. Опять мысль о том, что что-то в этом мире все же не меняется. - Может куда-нибудь сходим? – наконец выдал парень у самого поворота во дворы. Улыбка женщины стала еще шире. Эту фразу она ожидала, даже не читая его мыслей. И по ее хитрой улыбке аспирант уже ожидал положительный ответ. - Будем считать, что я этого не слышала. Остановите у следующего подъезда, – строгая маска снова была на ее лице, - до свидания. - До свидания, - выдохнул он, снимая блокировку с дверей.       Медузия выпустила зеленую искру, накладывая заклинание для отвода глаз и пошла совершенно к другому подъезду.       Занимать одну из квартир, выделяемых выпускникам Тибидохса, не хотелось от слова совсем, но академик настоял. В любом случае, навсегда она тут задерживаться не планировала. Женщина расстелила на столе самобранку. Заваривая очередную порцию кофе, она почувствовала чужое присутствие. Не так много волшебников могли попасть в ее временное жилье, но ведьма приготовилась атаковать при необходимости. В маленьком коридоре из кокона зеленых искр постепенно появлялся никто иной, как директор Тибидохса. Горгонова выдохнула, недовольно опираясь о дверной косяк. - Добрый вечер, академик! – желчь в ее голосе можно было мерять литрами. - Ну-ну, не злись, Меди, добрый вечер! – всегда добродушный Сарданапал, ничего не стесняясь, прошел в кухню. - Купидоны уже не летают? Или вы снова потеряли зудильник, - успокаиваться она не собиралась.       Академик пропустил ее издевки, закаленный долгими годами общения с трудновоспитуемыми волшебниками. - Дело действительно важное, чтобы сообщить о нем лично, - придавая голосу хоть сколько-то серьезности выдал академик.       Все недовольство резко спало с Медузии. Если академик здесь, то на их жалкий мир двигался как минимум очередной апокалипс. Ведьма уже готова была вновь услышать фамилию Гроттер. - Когда ты уже закончишь свой отпуск, Меди, - грустно выдал Сарданапал.       И лучше бы он этого не делал, потому что Горгонова снова вспыхнула как спичка. - Ради этого вы потратили столько сил на телепортацию?       Её длинный отпуск планировался последние лет пять. Она чувствовала в нем необходимость сразу после выпуска печально известного курса Тани Гроттер. После того, как юная волшебница покинула школу, там стало на удивление спокойно. Каждую сотню лет Горгонова уходила в долгосрочный отпуск, длящийся от пары месяцев до пары лет. Раз в десять лет она выбиралась в мир лопухоидов хотя бы на неделю. Этот перерыв был ей необходим для поддержания связи с учениками. Мир менялся, дети менялись, их язык менялся. Каждый год одиннадцатилетки говорили новыми для нее словами. А смена обстановки и деятельности помогали эффективно работать следующую декаду. Академик прекрасно знал это. В конце концов это было прописано в ее трудовом договоре. Место преподавателя нежитеведения на время ее отпуска занимали студенты докторантуры. В этом году за кафедрой стояла прилежная Катя Лоткова. - Нет, на самом деле случилось кое-что серьезное, - сказал академик, выуживая из кармана мантии увесистый томик и аккуратно кладя его на кухонный стол. - Пророчества оракула, - узнала книжку Медузия. - Пару дней назад во всех экземплярах появился новый текст. Обычно, ни к чему хорошему такие события не приводят. И мне бы было совершенно спокойнее, если ты была в пределах острова Буяна для защиты школы и её учеников, - тревога была излишней, но имела место быть. - И почему мы всегда живем под угрозой пророчеств? – ее вопрос, конечно, риторический, - но ведь мы не знаем, когда оно исполниться. В конце концов, может пройти пара столетий. - Прочти.       Горгонова начала быстро перелистывать страницы до нужного текста. С каждой строкой лицо ее хмурилось сильнее и сильнее. К концу на лице появилась ухмылка. - Это может быть чьей-то глупой шуткой? Оракул обычно не делает такие точные ссылки на временной промежуток. Да и цитирование российской поп-культуры не в его стиле. Академик смотрел на нее вопросительно. - Алиса, включи черную луну. - Здесь есть кто-то еще, - академик тревожно забегал глазами по комнате, пока не наткнулся на небольшое круглое устройство на подоконнике, откуда незамедлительно зазвучала песня.       Взгляд Черноморова стал скептическим. Медузию же веселило, что современные технологии могут ввести великого волшебника в замешательство. Она уже продумывала хитрый план отправить в подарок что-то подобное Кощееву. - Меди, ну что за пошлость, - директор вернулся в свое стабильное состояние. - Послушайте.       Три минуты Сарданапал пытался вслушиваться в текст песни, который точь-в-точь копировал последние строки пророчества. - Да, странно, - согласился академик, - но мы же с тобой знаем, что совпадения не случайны. - Песне тридцать лет, - выдохнула ведьма. - Разве это возраст? – хихикнул волшебник, - в любом случае, Меди я прошу тебя вернуться в школу, к ученикам, ко мне.       Мужчина аккуратно дотронулся ее руки, стремясь пробудить былые чувства. И это было фатальной ошибкой. Её влюбленность в наставника давно прошла. Теперь напоминания об этом чувстве вызывали только раздражение. Женщина давно поняла, что на первом месте у академика всегда была и будет школа. Тем не менее, вспыхивая от этого жеста, Медузия начала нервно ходить по маленькой кухне, волосы опасно зашипели. - Мне надо подумать, академик, - сказала она спустя пару минут, - вы же знаете, что я прибуду в Тибидохс по первому вашему зову. - Это тоже время, Меди. В случае опасности оно может быть решающим. - До свидания, академик, - разговор продолжать не хотелось. - До скорой встречи, надеюсь, - сказал Черноморов исчезая в коконе зеленых искр.       Горгонова чувствовала себя обиженным подростком, на свободу которого посягают противные взрослые. Это чувство раздражало ее еще сильнее. Сарданапал был в чем-то прав. Пророчества не появляются на ровном месте. Даже если это чьи-то проделки. Чтобы внести изменения в книгу Оракула нужно быть весьма незаурядным магом. На самом деле, это пугало даже сильнее. Пророчество – лишь предупреждение, возможная трактовка будущих событий. Чье-то вмешательство было практически прямой угрозой. Взгляд невольно прошелся по уже пустому коридору и задержался на одиноко висящем пальто. Сейчас взятая «про запас» сигарета показалась лучшим решением. Не то, чтобы Медузия была слишком педантичной, но запах табака в квартире терпеть не хотела. Лениво выходя из подъезда, она подожгла сигарету искрой. Благо во дворе никого не было. Почти.       Делая глубокую затяжку, она обнаружила знакомую машину, которой здесь не должно было быть уже полчаса как. Молодой человек все так же сидел за рулем и активно жестикулировал. Сама не особо понимая зачем, женщина двинулась к автомобилю и постучала в водительское окно. - Заблудились? - А? Простите, разговор с мамой затянулся, - он так невинно улыбнулся и пожал плечами, что что-то в Медузии перещелкнуло, - уже уезжаю, не смею больше раздражать Вас своим присутствием. - Кирилл Андреевич? - Да, - он уже почти поднял стекло. - Ваше предложение еще в силе? – пожалеет она об этом когда-нибудь потом.

Я же своей рукою Сердце твое прикрою Можешь лететь и не бояться больше ничего Сердце твое двулико Сверху оно набито Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно.