Part of me

Маленькая примерочная не то место, где можно свободно развернуться и позволить себе все то, что вертится в голове. Минхо это прекрасно понимал, но понимать и принимать — разные вещи. Особенно тогда, когда его наполняло безумие в чистом виде с ебейшей горстью возбуждения. Он крепко сжимал бедра, прижимал коленки друг к другу и сразу же чувствовал, как кожа в местах прикосновения становилась мокрой, как капельки пота сочились вниз. Но по мере того, как тесно прижимались его ноги друг к другу, ягодицы разводились в стороны. Джисон крепко держал его половинки, сжимал и едва ли не впивался пальцами в дырочку, что так сильно натягивалась. От этого Минхо хотелось позволить себе приоткрыть рот и выдать что-нибудь — стон, скулеж или хотя бы хрип. Лишь бы чувства, распирающие изнутри, нашли выход вместе со звуком, но от того, что приходилось молчать, Минхо начал дрожать. Использовать купон в душной примерочной, когда за дверью сновали люди, было не самым умным решением, но Минхо слишком сильно возбудился, отчего тут же нашел глазами укромный уголок и потащил туда Джисона. И пока Джисон перебирал пальцами по сморщенной коже, что втягивалась и тут же расслаблялась, словно в пульсации, Минхо готов был начать умолять его приступить к действию. Этот купон подарил ему сам Джисон на один из праздников. Это был третий год их отношений или рождество. Минхо не мог вспомнить, потому как было действительно давно, но цветные бумажки с ярким и глуповатым «купон на отлиз» остались лежать на полке и каждый раз напоминали о себе. Просто Джисон был слишком хорошим парнем, который соглашался на любой каприз, стоило только попросить, поэтому и надобности в использовании купона не было. В этот раз Минхо пошел грязным путем. Гуляя по торговому центру, он и не понял, как разгорелся изнутри возбуждением, но рука Джисона на его талии и его короткие шорты не делали лучше. Минхо не хотел быстрого перепихона в туалете или грязного белья от скоростной дрочки, он хотел одного — язык Джисона. Мягкие и теплые губы на ягодице совсем сводили в ума. Поцелуи рассыпались по всей заднице, поднимались к пояснице, ползли по позвоночнику до того места, до которого мог достать Джисон, стоя позади Минхо на коленях. Он дарил мелкие касания и спускался вниз. И каждый раз Минхо думал, что вот сейчас он присосется к его дырочке и наконец-то позволит ему кончить за жалкие пару минут, но тот все спускался, ласкал губами кожу под ягодицами, переходил на бедра и дерзко ухмылялся каждый раз, когда Минхо вилял задом в призывном к действиям жесте. Почти плача от возбуждения, Минхо открыл рот, чтобы прошипеть парочку проклятий, но Джисон, словно мысли его прочитав, накрыл анус губами и втянул. Из открытого рта вырвался лишь зародыш стона, вся остальная его часть утонула между пальцами и в ладони руки, которой он закрыл собственный рот, чтобы не получить предупреждение от администрации магазина за хулиганство. Но разве можно было назвать Джисона на коленях хулиганом? В этот момент Джисон — самый лучший, самый драгоценный и самый умелый. Так, как лизал он, Минхо не лизал никто. И дело было вовсе не в скудном опыте с другими партнерами, дело было в чувствах. Однажды в детстве мама Минхо сказала ему, что человеческое сердце размером с кулак. «Всего лишь», — подумал Минхо, но после встречи с Джисоном он понял, что матушка сильно ошибалась, потому как его сердце было намного больше; оно ярко улыбалось, вело себя глупо и чертовски сильно любило. Его сердце было размером с человека. Его сердце — Джисон. Придерживая бедра, Джисон едва ли ощутимо двигал Минхо, насаживая на язык, чей кончик едва ли проникал внутрь — так сильно Минхо сжимался от распирающего возбуждения. — Я уже готов кончить, — проныл он шепотом, раздвигая указательный и средний палец, чтобы позволить губам свободно двигаться, а звукам беспрепятственно покидать рот. — Ты можешь, — шепнул Джисон. Он оторвался от сжимающейся дырочки, но стимуляцию не прекратил, наглаживая ту, мокрую и податливую, пальцем. — Не сдерживайся. Мы здесь ради твоего удовольствия. Глядя вниз — туда, где его ноги расходились шире от коленей, а носки его сандалий все равно стремились друг к другу, Минхо видел красные колени Джисона. Их нежная кожа терлась о жесткий ворс ковра в примерочной, но Джисон молчал и терпел, снова и снова проталкивая кончик языка внутрь. Полностью преданный своему делу, он заставлял Минхо рассыпаться на неисчислимое количество атомов. Язык Джисона гулял во всех местах, до которых дотягивался. Круговыми движениями он сводил Минхо с ума, не сдерживал пошлых чмоков и хлюпаний слюной. От концентрации ощущений Минхо выгибался сильнее. Ему казалось, что его позвоночник издавал хруст — так сильно он прогибался. Глаза закатывались непроизвольно, ощущение себя терялось полностью. В его темном мире под закрытыми веками оставался лишь Джисон, пульсация в дергающемся члене и приближающийся оргазм, что охватывал всю нижнюю часть тела. Шаги за закрытой дверью прихожей добавляли накала, голоса консультантов подливали масла в огонь, ощущение публичности такого интимного момента становилось все сильнее и сильнее, а когда в соседнюю примерочную зашла девушка, которая щебетала о своей узкой талии, на которую сложно подобрать одежду, Минхо вжался щекой в тонкую фанеру, разделяющую его, с языком в заднице, и ее, с юбкой в руках, и завел руку назад, уложил ее на затылок Джисона и вжал его лицо в свой зад. Молчаливо просил большего. А Джисон вытворял что-то запредельное с его дырочкой, иначе Минхо не мог объяснить то, что происходило с его дрожащим и извивающимся телом. Его ноги подгибались и распрямлялись снова и снова, а по мере приближения оргазма он сгибал коленки сильнее, едва ли не соскальзывая с языка. В этот момент для него существовал лишь Джисон и его чертов умелый рот. Девушка за тонкой стенкой звонко смеялась с шутки консультанта, а Минхо хотел показать ей, что значила искренняя реакция, хотел застонать во весь голос, поощрить звуками своего парня. Настоящими и неподдельными, в отличие от ее смеха. Джисон снова и снова засасывал припухший анус, а потом, видимо, решил, что Минхо недостаточно разбит, поэтому протолкнул внутрь палец, устроился им рядом с языком и сразу же нашел простату, начиная ее легонько массировать. Минхо крупно задрожал всем телом, когда тугая пружина внутри наконец-то разжалась, громко и слишком очевидно всхлипнул, кончая. Он спустил на белую стену, пока слюна из его раззявленного рта собралась в уголке и устремилась по подбородку вниз. Лишь чудо удерживало его на ногах, не позволяло рухнуть на пол или на запачканную спермой стену. Чудо по имени Джисон. Его руки держали дрожащее тело, пока губы оставляли за ушком мелкие поцелуи-поощрения. А когда они вышли из примерочной, то консультант осуждающе пилил их взглядом. И Минхо надеялся, что это совсем не из-за того, что вид у него был слишком затраханным, а колени Джисона — багровыми от коврового покрытия. Им пришлось купить одну из не самых дорогих тряпок и под смущенные смешки покинуть магазин.