Вспомнить о любви

— Здорово, Санёк, — парни крепко обменялись рукопожатием, и Ромка уверенно зашёл в тёплый дом. — Остальные-то уже тут? — Да, все в сборе, только тебя и ждём, — кивнул кудрявый и шагнул в гостиную следом за другом. — Всем привет, — негромко поздоровался Пятифан. Маленькая Рина, едва завидев его, тут же соскочила с Катиных коленей, со всех ног подбежала к брюнету и крепко обняла его за джинсы. — Ромочка! А я тебя так ждала! Ты поиграешь со мной сегодня? — девочка с надеждой захлопала длинными ресницами, преданно заглядывая парню в лицо. — Привет, солнышко, — суровое лицо Ромки мгновенно потеплело, и он легко подхватил малышку на руки. — Конечно, поиграю, куда я денусь. Смотри-ка лучше, что я тебе тут принёс. Рома зашуршал принесённым с собой пакетом и бережно вытянул оттуда красивую новую куклу и большую упаковку конфет. — Так, Рина, а что нужно сказать дяде Роме? — картинно-пафосно спросил сестру Саша, напустив на себя строгий вид. Девочка хитро посмотрела на брата, затем перевела взгляд на улыбающегося Пятифана и звонко захихикала: — Спасибо, дядь Ром! — На здоровье. Ну всё, беги, примеряй обновки, — кареглазый аккуратно опустил её на пол и отдал подарки. Рина со счастливым писком прижала куклу к груди и умчалась к себе в детскую. Пятифан с укором повернулся к другу: — Слышь, Саня, а может, меня сразу лучше дедом Ромой было назвать, а? Чего мелочиться-то? — Ну ты извиняй, конечно, но на солидного дядю ты со своими кулаками сейчас смахиваешь больше всего! — покатился со смеху Саша. Ромка лишь наигранно закатил глаза и наконец перевёл взгляд на сидящих в гостиной ребят. Атмосфера в комнате неуловимо изменилась. — Салют, Игорёк, — подошёл брюнет к креслу и крепко пожал другу руку. — И тебе, Катька, привет. — Привет, свет очей моих, — саркастично отозвалась Смирнова, но тут же поймала на себе предупреждающий взгляд Будаева и примирительно подняла ладони. — Всё-всё, поняла, молчу! — Рад видеть... даже тебя, — Рома перевёл тяжёлый взгляд на Голубева и с наигранной, ледяной улыбкой протянул ему ладонь. — И тебе не хворать, Пятифан, — неохотно процедил блондин, отвечая на рукопожатие. Судя по наступившему напряжению, кости друг другу они сжали на совесть. Наконец кареглазый повернулся к Тане. Внутри у него всё так и перевернулось от глухой злости пополам с тревогой. Его до глубины души возмутило и удивило то, что эта упрямая девчонка не осталась дома лечиться, а притащилась через весь город. Мир бы, блять, точно не рухнул, если бы она один вечер отлежалась в тёплой постели! Но нет, надо было доползти ради своего драгоценного Андрюши. — И тебе привет, — тихо, с едва уловимым упрёком в голосе сказал он, глядя ей прямо в синие глаза. Таня лишь молча, сдержанно кивнула ему в ответ, кусая губы. Чтобы хоть как-то разрядить эту внезапно возникшую, звенящую неловкость, Саша хлопнул в ладоши и громко скомандовал: — Так, народ! Давайте-ка все к столу, пока горячее не остыло! — Ну ты настоящая хозяйка, Алексашка! — весело захохотала Таня, проходя вслед за хозяином дома к накрытому столу. — Солидарна с Татьяной, стол просто ломится, — садясь на стул, поддержала подругу Катя. Остальные ребята тоже шумно потянулись на свои места. — Благодарю, я очень старался, — Саша заулыбался во все тридцать два зуба, искренне радуясь похвале. — Угощайтесь, народ, чувствуйте себя как дома! С этими словами кудрявый потянулся к бутылке и принялся разливать всем по бокалам домашнее вино. Когда очередь дошла до Князевой, та поспешно прикрыла свой фужер ладонью и потянулась к бутылке с минералкой. — Ой, Саш, я не буду, — мягко отказалась Таня. — Да ладно тебе, чуть-чуть, за мои проводы-то! Что ты как не своя сегодня? — Правда, не хочу, Саш. Давай в следующий раз, ладно? — улыбнулась брюнетка, стараясь не выдавать, что её организм ещё окончательно не оправился от обморока. Рома, сидевший чуть поодаль, одобрительно и внимательно проследил за её отказом. — Эх, ладно... А ты, Андрей? — немного огорчённо спросил Саша, поворачиваясь к блондину. — Мне лей, но только совсем немного, — попросил Голубев. Саша кивнул, но с широкой ухмылкой плеснул ему почти целый стакан до самых краёв и протянул. — Ну спасибо, блин, прямо как я и просил, — саркастично выдал Андрей и коротко рассмеялся, принимая бокал. — Ну извиняй, рука дрогнула! — подхватил его смех кудрявый и перевёл выжидающий взгляд на Бяшу с Катей. — А вы, голубки, что будете? — Мне бы чего-нибудь покрепче, на. Самогона, например, бахнуть, — оживился Игорь, потирая ладони. — Я тебе сейчас как дам самогона! Сиди тихо, пока не зашибла прямо тут! — мгновенно рявкнула на него Катя, а затем скромно, ангельски улыбнулась рыжему. — Мне винца немного, Сашенька. — Понял, принято, — усмехнулся тот. Налив всем понемногу — кроме Пятифана, поскольку Саша прекрасно знал, что Ромка к алкоголю принципиально не прикасается, — хозяин дома гордо указал на центр стола. — Я, кстати, тут салат новый попробовал сделать по рецепту. Угощайтесь, оценивайте. — А я помогала! — смущённо и звонко подала голос Рина, скромно пристроившись у самого входа в кухню. — А вы знали, кстати, что у нашего Сашуняши девушка появилась? И они теперь тайно встречаются! — Ого! Ну ни фига себе новости! — искренне удивилась Смирнова и сделала аккуратный глоток вина. — И кто же эта счастливица? Из наших? — Да так... одна девчонка с работы, — неловко пробормотал Саша и густо покраснел, усиленно чеша затылок. Вот и сдала его мелкая сестрица со всеми потрохами. Парень до последнего хотел оставить эти отношения в строгом секрете от друзей, чтобы избежать подколов, но план с треском провалился. — Официантка, значит? А у вас там в кафе все официантки такие же сексуальные? — сально заулыбался Игорь, за что тут же получил от русой звонкий подзатыльник по макушке. — А ты что, лично проверить это хочешь, дорогой? — Катя пафосно подпёрла рукой подбородок и очень хитро, с опасным прищуром повернула голову к своему парню. — Так, народ, давайте только без ваших этих накалённых сцен ревности за моим столом! — поспешно вмешался рыжеволосый, выставляя ладони вперёд. Он строго посмотрел на сестру: — Рин, ты сама-то будешь что-нибудь нормальное есть? Или ты уже конфет Ромкиных до тошноты наелась? Если да, то, пожалуйста, уйди в комнату и не мешай взрослым разговаривать. — Эй, Саш, ну чего ты на ребёнка давишь? — заступилась за малышку Таня. Она слегка отодвинула свой стул от стола и ласково поманила девочку рукой: — Ринусь, иди ко мне, бросай этого буку. Рина со счастливой улыбкой мгновенно подбежала к ней, шустро забралась на колени и уютно устроилась в её руках. Таня нежно прижала её к себе и, оглядевшись, поинтересовалась: — А где, собственно, тётя Тамара? Она разве не с нами? — Она на работе, — бойко ответила за брата маленькая Рина, забавно надув губки, и изо всех сил потянулась через весь стол за тарелкой с печеньем. Андрей, сидевший ближе всех, услужливо достал девочке несколько штук и с мягкой улыбкой протянул ей. Рыжая кудрявая малышка сначала прищуренно, с детским подозрением посмотрела на блондина, но угощение всё же взяла. — Всё-таки ты неплохой, — заговорщически шепнула она ему и сразу же потеряла к Голубеву интерес. Развернувшись на стуле, Рина вдруг восторженно уставилась на Бяшу с Катей: — А когда у вас будут детки, вы меня в няньки возьмёте? — Чего, на?! — Игорь от такой неожиданности аж поперхнулся компотом и громко, надсадно закашлялся. Смирнова тоже знатно опешила. В её голове не укладывалось, откуда у шестилетнего ребёнка вообще берутся такие мысли. — Детки? — русая растерянно повторила её слова, усердно похлопывая кашляющего Бяшу по спине. — Ну... Конечно возьмём, мелкая, если они, конечно, вообще когда-нибудь будут. — Ура-а-а! — радостно протянула Ефимова. Спрыгнув с коленей своей двоюродной сестры, она прижала к себе печенье и резво убежала обратно в детскую — доедать конфеты и смотреть мультики. — Я уже прямо в красках представил, как это будет выглядеть, — громко рассмеялся Ромка, пытаясь сбить воцарившуюся неловкость, и потянулся к центру стола за глубокой тарелкой оливье. — Строгая мамаша Катька, которая за каждую провинность пиздит податливого, но с чувством юмора батю Игоря. И толпа маленьких бегущих грузинов под ногами. Настоящий табор, нахрен! — Вот это сравнение, конечно! — подхватила его смех Таня, картинно убирая мешающие тёмные волосы назад. — Ром, подай и мне, пожалуйста, салат, раз уж держишь. Рома аккуратно отсыпал себе немного в тарелку и протянул салатницу девушке. Та тепло улыбнулась ему одними глазами и принялась накладывать порцию себе. В этот момент Андрей, сидевший вплотную к Тане, ревниво нахмурился. Он наклонился к ней и собственническим движением осторожно убрал прядь её волос от уха, обдав шею горячим дыханием. — А меня попросить не могла? — едва слышно, с явным недовольством прошептал Голубев. — Зачем его-то просить, милая? Я же рядом сижу. — Что за херня, Андрей? Я что, уже у человека не могу попросить салат мне передать? — Таня резко откинула его руку и раздражённо прошептала в ответ, сверкнув синими глазами. — Перестань. — Извини, — буркнул блондин, сразу включая режим пай-мальчика. — А вы, голубки, — Саша весело поднял взгляд от своей тарелки и с улыбкой посмотрел на Таню и Андрея, не заметив их минутной размолвки. — Какие вообще планы на будущее строите? У вас-то, я смотрю, всё максимально серьёзно, да? — Да, абсолютно серьёзно, — Андрей тут же расплылся в довольной улыбке и крепко приобнял Таню за плечо, демонстративно прижимая к себе. — Мы решили сразу же после окончания школы уехать отсюда к чёртовой матери. А там уже — работа, обустройство, семья, дети... Сюда только в гости изредка приезжать будем, навещать стариков. — Ого, ну нифига себе! Молодцы, грандиозные планы, — искренне порадовался за друзей кудрявый и перевёл взгляд на Рому. Пятифан в этот момент выглядел так, словно ему только что всадили нож под рёбра и медленно там провернули. Лицо парня окаменело, а желваки заходили ходуном. Слушать про совместных детей Тани и этого придурка выше его сил. — Ладно, народ. Я пойду, свежим воздухом на крыльце подышу, — глухо сказал Рома, резко поднимаясь со стула. — Пойти с тобой, на? — Бяша тоже начал приподниматься. Игорь как никто другой понимал, какая дикая буря сейчас бушует в душе у друга, и хотел хотя бы молча побыть рядом, поддержать. — Не стоит, Игорёк. Я один, — отрезал брюнет и быстрым, размашистым шагом вышел из кухни, даже не взглянув на Таню. Тарасова проводила его спину долгим взглядом, затем опустила глаза на свои колени и крепко, до белизны прикусила губу. Находиться в этой душной комнате рядом с ликующим Андреем стало невыносимо. — Я... Я тоже, пожалуй, выйду на минутку. Жарко что-то стало, — тихо произнесла синеглазая. Она начала медленно подниматься, тяжело опираясь ладонями о край стола — голова всё ещё немного кружилась после вчерашнего обморока. — Салатик, кстати, очень вкусный, Саш. Передай маме спасибо. — Благодарю, Тань, обязательно передам! — улыбнулся Ефимов вслед уходящей девушке, а затем снова повернулся к оставшимся ребятам, пытаясь поддержать беседу. — Так, ладно, а как там наш физрук поживает? Всё такой же злой? — О-о-о, Саня, ты бы знал! Он сейчас с нашей математичкой такие мутки крутит, это просто атас! — громко рассмеялся Андрей, мгновенно позабыв про ушедшую девушку. Катька тут же подхватила его смех, аж зайдясь от восторга: — Да-да! Я их на прошлой неделе в библиотеке за стеллажами видела, они там так отжигали, я думала, меня прямо там инфаркт схватит! — Да ну нахер, на! — Бяша тоже ухмыльнулся. — Серьёзно, что ли? — Саша удивлённо покачал головой. — Ещё когда я в школе учился, он с физичкой что-то постоянно крутил в подсобке, теперь, видимо, на Марию Степановну переключился. Вот дед даёт! Пока на кухне вовсю шло бурное обсуждение школьных сплетен и раздавался весёлый хохот, Таня тихо шла по прохладному коридору в сторону веранды. Сердце в её груди бешено колотилось. Она знала, что Рома стоит там, на крыльце, совершенно один, и её непреодолимо тянуло к нему. — Да они там вообще все немного поехавшие, на, — донёсся из кухни отдалённый, глухой голос Бяши, но Таня его уже почти не слышала. Брюнетка замерла в прохладном полумраке веранды, глядя сквозь стеклянную дверь на балкон. Там, у самых перил, неподвижно стоял Рома. Хоть она и не видела сейчас его лица, но всем телом, каждой клеточкой кожи чувствовала ту дикую, разрывающую изнутри боль, что царила у него на душе. Девушка аккуратно потянула ручку. Пятифан даже не шелохнулся, когда услышал тихий скрип открывающейся балконной двери. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто именно стоит у него за спиной. Это было слишком, чертовски предсказуемо. — Ну... и как детей назвать решили? — хрипло, с едва сдерживаемой горькой усмешкой спросил он у пустоты перед собой. Таня со стыдом и раскаянием опустила глаза в пол, не в силах вынести этот тон. — Варей и Ваней... — с огромным трудом, почти шепотом выговорила она. Эти слова ударили по Роме сильнее любого кулака, попав в самую незажившую рану. Брюнет яростно нахмурил густые брови и резко обернулся к ней, с силой прижавшись лопатками к железным перилам балкона. — Ты это сейчас серьёзно?! — грубо, с надрывом спросил он, в упор глядя на девушку. — Да... — Так ведь должно было звать наших с тобой детей, Тань! — Пятифан со злостью отвернулся от неё, низко опуская голову и сжимая пальцы в кулаки. — Мы же, блять, лично с тобой эти имена выбирали. Обещали друг другу, что только так их и назовём... Лучше бы я вообще не рождался. Может, тогда у тебя в жизни меньше проблем было. Жили бы себе сейчас с этим Андреем в горе и в радости, души бы друг в друге не чаяли. — Но я не могу представить свою жизнь без тебя, — тихо, сорвавшимся голосом произнесла Князева и вскинула голову, глядя на него. Рома в полном недоумении и шоке обернулся к ней. Сердце в его груди пропустило удар, и он сделал к ней быстрый шаг. — Что?.. Что ты сейчас сказала? — лихорадочно переспросил он, не веря собственным ушам. — Я не могу представить свою жизнь без тебя, — послушно повторила она, но тут же добавила то, что окончательно добило парня: — Ведь если бы тебя не было, тогда... я бы никогда не встретилась с Андреем. — Да ёбаный рот! — на пределе нервов взвыл Ромка. Он резко подался вперёд и с силой, до боли сжал её хрупкие плечи своими ладонями. — Ты вообще способна думать о ком-то ещё, кроме себя и своего сраного Андрея?! Ты хоть имеешь представление, что я сейчас чувствую? Как мне, сука, больно?! Больно просто смотреть на тебя и слушать весь этот бред! — Он с силой ткнул указательным пальцем в её грудь, прямо напротив бешено стучащего сердца. — Ром... перестань... — Я ведь тоже человек, Тань! У меня тоже, представь себе, есть чувства! — Его голос сорвался на хриплый крик, но он тут же приглушил его, тяжело дыша ей в лицо. — Ты же прекрасно знаешь, что мне нахрен никто во всём мире не нужен, кроме тебя одной. Я же люблю тебя больше, чем вообще всё на этом свете! А ты насколько отупела от своей любви, что в упор не видишь, что этот самоуверенный индюк творит за твоей спиной?! На улице уже давно окончательно стемнело, и редкие хлопья снега кружились в лунном свете, но Таня отчётливо заметила, как бешено заблестели его глаза, а губы предательски задрожали. Пятифан плакал. Сильный, свирепый Ромка, которого боялся весь район, сейчас буквально ломался у неё на глазах. — Не ты же сохнешь по девке уже одиннадцать лет подряд! — глухо, сквозь душащие слёзы продолжал он. — По девке, которая в один день клялась, что любит тебя и будет с тобой до конца дней, а на следующий — заявляет, что потеряла все чувства и хочет расстаться! Не тебя же сначала приласкали, дали надежду, а потом, как паршивого уличного котёнка, выкинули на мороз и лишили последней любви! — Ром... Прости меня, пожалуйста... — из глаз Тани тоже брызнули слёзы. — Сомневаюсь, что эти твои слова сейчас хоть что-то изменят, — Рома бессильно опустил голову и принялся быстро, зло размазывать слёзы по лицу рукавом олимпийки. — Иди сюда, — единственное, что смогла ответить Князева. Она без лишних слов приподняла руки, раскрывая их для объятий. И Пятифан, словно маленький, израненный ребёнок, потерявший единственную опору, отчаянно кинулся к ней. Он крепко обхватил её за талию и до боли уткнулся носом в изгиб её шеи, шумно глотая воздух. Таня сама не заметила, как её собственные глаза застила пелена слёз. Ей было безумно, невыносимо жаль его, но что она могла сделать? Насильно убить в себе чувства к Голубеву? Заставить себя снова полюбить Рому? Это было выше её сил. — Мне так тебя не хватает, Тань... так не хватает, — хрипло, едва разборчиво пробормотал брюнет. Таня нежно запустила тонкие пальцы в его жесткие тёмные волосы, мягко поглаживая и пытаясь унять его дрожь. Они стояли так, содрогаясь от безмолвного плача и согревая друг друга на ледяном ветру, пока тишину веранды не нарушил тихий, робкий голосок. — Вы такие милые... Но почему вы плачете? Таня вздрогнула и повернула голову на звук. Из-за края стены, укутавшись в своё голубое платьице и испуганно хлопая глазками, обеспокоенно выглядывала маленькая Рина.