Вспомнить о любви

Утро началось с гнетущей, звенящей тишины. После ночного скандала пара не разговаривала от слова совсем — обида плотным коконом застыла в воздухе. Таня проснулась в семь утра, чувствуя себя абсолютно разбитой. Полноценно отдохнуть не получилось: всю ночь ее мучили странные, липкие кошмары, от которых она то и дело просыпалась в холодном поту. Голова гудела. Пытаясь смыть с себя остатки жутких сновидений и ночной тревоги, девушка приняла горячий душ, наспех оделась и ушла на кухню готовить завтрак. Шум кипящего масла и стук ножа о доску немного отвлекали. Таня решила приготовить что-то простое, но сытное: пожарила пышную яичницу, подрумянила на сковороде хрустящие гренки и мелко нарезала свежие овощи, чтобы блюдо получилось сочнее. В самый разгар готовки в кухню шоркающей походкой зашел Голубев. Он молча, словно Тани не существовало, выдвинул стул и сел за стол. «Ни привет, ни доброго утра. Это уже начинает бесить», — раздраженно подумала Татьяна, едва сдерживаясь, чтобы не грохнуть сковородкой о плиту. Стараясь дышать ровнее, она разложила еду по тарелкам. Поставив порцию перед парнем и положив себе, брюнетка уселась на стул напротив и молча принялась есть. Однако совместной трапезы не получилось. Андрей едва прикасался к еде — он просто вяло ковырялся вилкой в тарелке, полностью уйдя в свой телефон. Его пальцы быстро порхали по экрану, парень явно с кем-то активно переписывался, и это окончательно вывело Таню из себя. Вчерашние подозрения вспыхнули с новой силой. — Ты можешь отложить его и поесть нормально? — нервозно спросила брюнетка. Реакции не последовало. Кажется, ее слова просто пролетели мимо его ушей, растворившись в воздухе. Андрей даже взгляда не поднял. — Андрей! — уже громче и резче прикрикнула Таня, сжав вилку в руке. — Ты вообще меня слышишь?! — Что ты орешь с утра пораньше? — наконец оторвался тот от экрана и недовольно поморщился. Он с явным неохотоем выключил телефон, перевернул его экраном вниз и отложил на край стола. Насупившись, парень принялся есть в абсолютном, тяжелом молчании, всем своим видом показывая, какое одолжение он делает. — Вот скажи честно, ты обижаешься? — Таня скрестила руки на груди, с вызовом глядя на парня. — Я что, ребенок, по-твоему, чтобы попусту ныть? — Андрей наконец поднял глаза на девушку, и в них читалось лишь глухое раздражение. — А такое чувство, что да! — взорвалась брюнетка. — Вроде уже взрослые люди, а ссоримся из-за херни, как дети малые! — И виновата в этом только ты, — холодно отрезал Голубев, даже не попытавшись смягчить тон. — Сняла бы эту безделушку, и никаких ссор бы не было. — Я не буду его снимать! — Таня упрямо вздернула подбородок. — И это мое остаточное решение. Что ты вообще к нему прицепился?! Он тебе жить мешает? Андрей злобно усмехнулся, подавшись вперед. — А на свадьбе тоже будешь в нем стоять? Таня на секунду опешила от такого резкого поворота темы. — На какой еще свадьбе? — На нашей, — жестко выговорил парень, пристально глядя ей прямо в глаза. — Если ты, конечно, еще хочешь быть со мной. Ультиматум больно ударил по гордости. Внутри всё вспыхнуло от обиды и злости за то, как легко он ставит условия их будущему. — Знаешь что? С такими темпами вряд ли у нас вообще что-то срастется! Ты просто невыносим! — крикнула девушка. Развернувшись, она стремительно пошла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, едва сдерживая злые слезы. Захлопнув за собой дверь комнаты, Таня бессильно уселась на край кровати и прикрыла лицо руками. Ладони обожгло горячим дыханием. Мысли путались. Да, в глубине души она понимала, что поступает не совсем красиво, упрямясь из-за вещи. Но и Андрей вел себя отвратительно — вместо того, чтобы спокойно поговорить и помириться, он методично испытывал её терпение и швырялся угрозами. Оставаться здесь больше не было никаких сил. Атмосфера душила. Таня поднялась и начала быстро переодеваться в ту одежду, в которой вчера пришла к Голубеву. Хотелось просто уйти, сбежать подальше из этого дома и остаться наедине с собой, чтобы разложить всё по полочкам в собственной голове. Схватив сумку, брюнетка решительно спустилась на первый этаж и сразу же замерла у подножия лестницы. Прямо перед ней, преграждая путь к выходу, стоял Андрей. Облокотившись спиной о стену и засунув руки в карманы, он молча и хмуро наблюдал за её сборами. — Ты уже уходишь? — глухо спросил Андрей, не двигаясь с места. Таня лишь презрительно фыркнула и, проигнорировав его, решительно направилась к входной двери. Внутри всё клокотало от обиды. — Да ну, лапуль, оставайся со мной, — вдруг сменил тон Голубев, сделав шаг к ней. Его голос прозвучал неожиданно мягко, даже заискивающе. — Да пошел ты! — сердито огрызнулась девчонка. Она в спешке, дрожащими от злости пальцами натянула куртку и принялась обувать сапоги, едва попадая ногами в замки. Ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда. — Тань, да не сердись. Я был не прав, прости, — Андрей подошел ближе и попытался коснуться ее плеча. — Я больше не буду затрагивать эту тему, честно. Забудем. — Засунь себе свои извинения в задницу! Я ухожу! — обиженно крикнула она прямо ему в лицо. Развернувшись, брюнетка с силой толкнула тяжелую дверь и вымелась из дома, громко хлопнув створкой на прощание. Холодный утренний воздух немного остудил пылающие щеки, но внутри всё еще дрожало от гнева. Шагая напролом по знакомым улочкам, Таня добежала до своего дома за считанные минуты. Оказавшись у родного крыльца, она судорожно стала рыться по карманам в поисках ключа. Пальцы натыкались на мелочь, чеки, наушники, но нужного металла не было. — Сука, да где он?! — в панике пробормотала Таня. Нервы и так были на пределе, а эта заминка окончательно выбивала почву из-под ног. В полном отчаянии девушка залезла рукой во внутренний карман куртки, куда обычно ничего не клала, и — о чудо! — нащупала заветное кольцо с ключами. — Как я умудрилась его туда запихнуть? — недоуменно пожала она плечами, искренне не помня, когда успела это сделать. Таня быстро вставила ключ в замочную скважину, прокрутила два раза и толкнула дверь. Дома было тихо. Взлетев на второй этаж, Князева ворвалась в свою комнату, распахнула шкаф и принялась лихорадочно искать школьную форму. Вытянув из плотных рядов вешалок любимую коричневую юбку повыше колен, она стала искать под нее рубашку. Но, на удивление, одежды на плечиках не оказалось. Вещей у девы было действительно много, но именно классических белых рубашек в ее гардеробе водилось всего две. Одна — грязная, в которой она ходила вчера и которая теперь наверняка сиротливо лежала на дне корзины для стирки. Но где же вторая? Окончательно потеряв терпение, девушка просто вывалила половину содержимого шкафа на пол. Присев на колени среди горы одежды, она принялась яростно перебирать и раскидывать вещи в стороны. — Танюх, ты че делаешь? От неожиданного мужского голоса Таня испуганно вскрикнула и резко повернула голову в сторону двери, едва не потеряв равновесие. На входе в комнату, прислонившись к косяку, стоял её брат Паша. Он был по-домашнему в одних шортах и помятой футболке, заспанно потирая глаза. — Ты в своем уме?! Чего пугаешь?! — прикрикнула на него сестра, прижимая руку к бешено забиравшемуся сердцу. — Ты тут так шумишь на весь дом, я думал, воры залезли, — лениво хмыкнул парень, оглядывая царящий на полу хаос. Таня прищурилась, внезапно осознав, какое сейчас время. Уголки ее губ хитро поползли вверх, а на лице появилась ехидная улыбка. — А ты чего, собственно, не на уроках? Хочешь от отца отхватить, когда он узнает про прогул? — К первому не пошел, потому что физичка заболела, — спокойно парировал Паша, даже не поведя бровью на ее угрозу. — Так что у меня законное право поспать. А ты чего рубашку ищешь с таким видом, будто от этого твоя жизнь зависит? — Как заболела?! — радостно воскликнула брюнетка и, облегченно выдохнув, заулыбалась как дурочка. Настроение, испорченное утренней ссорой с Андреем, стремительно поползло вверх. — Домашку по физике делать не придется, вот это шикардос! — Везет же, — лениво отозвался Паша, зевнув и поудобнее прислонившись к косяку. — Кстати, ты мою рубашку белую не видел? — Таня снова вернулась к раскиданным вещам, бросив на брата вопросительный взгляд. — Обыскалась уже, найти её не могу. — Да без понятия я, — парень равнодушно пожал плечами, а затем прищурился, разглядывая ворох одежды на полу. — Вокруг посмотри. Вот, возьми эту блузку, она тоже белая. Он лениво тыкнул пальцем в сторону шелковистой ткани, на которой сверху лежало еще несколько скомканных вещей. Таня проследила за его взглядом и действительно заметила нарядную блузку, которую совсем забыла. — И вообще, какая разница, в чем пойти? — хмыкнул Паша, решив подколоть сестру. — Можно и голой пойти, кто на тебя смотреть-то будет? — Обхохочешься, — брюнетка недовольно фыркнула, оценив его специфический юмор. Она потянулась к куче, притянула к себе блузку вместе с парой черных капроновых колготок и снова строго посмотрела на брата, который всё еще стоял на пороге. — Чего глазами хлопаешь? Выйди давай, мне переодеться надо. — Да кому ты сдалась, — фыркнул Паша в ответ, закатив глаза. С этими словами он наконец развернулся, громко хлопнул дверью ее комнаты и пошагал к себе — судя по всему, тоже собираться и одеваться к началу второго урока. Оставшись одна, Таня быстро скинула домашние вещи. Обида на Андрея всё еще сидела глубоко внутри, но мысль о том, что в школе её ждут верные Катя и Бяша, немного придавала сил. Девушка натянула блузку, застегнула коричневую юбку и подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу и оценить свой внешний вид перед выходом.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

— У тебя есть деньги? — спросил Павел, пока его сестра в это время увлеченно искала в карманах рюкзака заначку сигарет. — Ты че, сосунок, вообще берега попутал? — возмутилась брюнетка, даже не оборачиваясь. — Откуда у меня вообще могут быть деньги? Я несчастный, бедный бомж без гроша за душой. Нащупав наконец заветную пачку, она удовлетворенно хмыкнула. Брат с сестрой шумно шагали по хрустящему снегу в направлении школы. Зимний холод проносился по всему телу, пробирая до костей. Щеки парня и девушки стремительно становились пунцовыми и жгучими от кусачего мороза, от чего сама Таня повыше натянула шарф, пытаясь спрятать лицо. Покрасневшими, окоченевшими от холода пальцами она едва сумела с третьей попытки щелкнуть зажигалкой, поджечь сигарету и прислонить её к губам, сделав первую глубокую затяжку. — Блять, ты че с голыми руками щеголяешь? — Паша неодобрительно покосился на её открытые кисти. — Холодно пиздец, а она еще бы голая вышла! На улице минус, дура. — Я не люблю в варежках ходить, — буркнула Таня, выдыхая струйку серого дыма, который тут же растворялся в морозном воздухе. — В них такое чувство, будто мне дерьма в руки наложили. И вообще, они дико неудобные. В них даже нормально сигарету из пачки не достанешь и не закуришь. — Зато тепло. И вообще, они кайфовые, — Паша демонстративно пошевелил своими затянутыми в плотную шерсть пальцами. — Мягкие такие, удобные. Но что тебе знать о них, ты же бомжара. Сроду, наверное, нормальных теплых вещей не видела. — Вот это я понимаю, поддержка любимого брата, — съязвила Таня, закатив глаза. — Что правда, то не грех, — хладнокровно отрезал он. — М-да, повезло мне, конечно, с семьей, — натянуто и немного огорченно произнесла брюнетка. Она сделала еще одну затяжку и, решив сменить тему, протянула ему тлеющий фильтр. — Курнешь разок? Паша замер на полуслове, недоверчиво посмотрел на сигарету, а потом на сестру. — А я потом от тебя по губам не получу? Таня даже остановилась от такого вопроса и уставилась на брата как на сумасшедшего. — Ты сейчас серьезно? Ты уже вымахал выше меня, голос охрип, пубертат полным ходом начался, хуй в штанах вырос, а ты всё еще спрашиваешь, получишь ли по губам?! — Про хуй было лишнее, — прыснул Паша, густо покраснев то ли от смущения, то ли от холода. Он усмехнулся и все-таки неуверенно потянулся за сигаретой, перенимая её своими теплыми варежками. Парень неумело затянулся, попытался заглотить дым поглубже, но тут же согнулся пополам и стал непрерывно, удушающе кашлять, со слезами на глазах. Таня, глядя на эту картину, не выдержала и громко прыснула со смеху, придерживая рукой сползающий шарф. — Ну как? Шикарно накурился? — издевательски протянула она, забирая сигарету обратно. — Г-гадость какая! — выдавил из себя Паша, утирая выступившие от кашля слезы и судорожно глотая морозный воздух. — Ну конечно, кто же в первый раз так глубоко затягивается? — усмехнулась брюнетка, наблюдая за его мучениями. — Так можно и легкие себе разорвать, дурачок. — И зачем ты на эту хуйню спускаешь все свои деньги? — откашливаясь и сипя, едва ответил брюнет. Таня громко рассмеялась, запрокинув голову. — Ну, я же не все деньги на них спускаю! — Но половину точно, — проворчал Паша, возвращая ей сигарету. Девушка привычным движением перехватила фильтр пальцами и сделала еще одну затяжку, блаженно зажмурившись. Брат посмотрел на её абсолютно спокойное лицо и покачал косматой головой: — А тебе, я вижу, вообще по барабану. Глазом не моргаешь. — Я уже привыкла, — просто ответила она, выпуская дым в сторону. — Слушай, у тебя какой урок вторым? — Литература. — Везет же... А у меня химия, — Таня сокрушенно вздохнула, бросила бычок на землю и тщательно затушила его носком сапога в снегу. Оправив куртку, дева пошла дальше по тропинке. — Боже, я так уже устала от всего этого. От школы, от дома... — Да с тебя не странно, у тебя постоянно какие-то проблемы на ровном месте, — флегматично заметил Паша. — Ой, чья бы корова мычала! — цокнув языком, закатила она глаза. Паша лишь хмыкнул на её колкость, подошел ближе и по-братски приобнял сестру за плечо, слегка прижимая к себе, чтобы хоть немного согреть. — Че я там хотел спросить... Ты же вроде с Андреем сегодня должна была прийти. Почему вы не вдвоем? Вы ж как сиамские близнецы обычно. — Мы поссорились, — глухо отозвалась Таня, и на лицо снова набежала мрачная тень. Реакция брата превзошла все ожидания. Паша замер, а затем его лицо расплылось в такой широкой улыбке, что стали видны даже десны. — Да ты гонишь?! — радостно завопил он. — Наконец-то этот индюк съебался! А то я думал, что не доживу до вашего расставания! Танюх, клянусь, это будет лучшим подарком мне на день рождения! Как же я рад, господи! Брюнет схватил сестру за плечи и принялся восторженно трясти её из стороны в сторону, едва не роняя в сугроб. — Паш, Паш, тормози! Ну я же не сказала, что мы расстались окончательно! — попыталась утихомирить его Таня, перехватывая его руки. — Мы просто повздорили немного, ясно тебе? — Да блять... — моментально сдулся Паша, и его лицо разочарованно вытянулось. — А я уже нажраться от радости хотел. Такой повод испортила. — Мал ты еще, чтобы пить, — строго осадила его брюнетка. — Молоко на губах еще не обсохло, а он уже нажраться захотел. Ишь какой шустрый. — Ты серьезно? — Паша возмущенно вылупился на нее. — Ты мне несколько минут назад сама сигарету в зубы тыкала, а сейчас говоришь, что я мал? Слышь, Тань, у тебя с головой вообще всё нормально? Логика где? — Конечно нормально, — с самой честной миной ответила Таня. — Мало верится, если честно. — Ой, кто бы говорил! — она резко тыкнула локтем брату прямо в ребро. Пользуясь тем, что он согнулся от неожиданности, Таня сорвалась с места и побежала вперед по заснеженной дорожке. — Кто первый к воротам школы, тот лох! Паша инстинктивно рванул вперед, даже не успев подумать. Подошвы его кроссовок резко скрипнули по асфальту, а в ушах засвистел прохладный воздух. Но уже через пару секунд он понял, что бежит в полном одиночестве. Парень затормозил, оглянулся и обреченно вздохнул. Девушка так и осталась стоять на старте, вызывающе расставив руки в бока и победно задрав подбородок. — Вот лошара! — звонко, на всю улицу рассмеялась она. Ее смех эхом разнесся по школьному двору. Не теряя времени, она резко развернулась и припустила в сторону массивных школьных ворот, оставляя Пашу далеко позади. — Это было вообще-то нечестно! — крикнул он ей вдогонку, пытаясь восстановить дыхание и поспешно нагоняя хитрую соперницу. — Лошара, — коротко и с явным удовольствием повторила она, даже не обернувшись. — Сама ты лошара, — проворчал Паша, когда они наконец поравнялись у самого входа. Он придержал для нее тяжелую входную дверь, пропуская вперед. Таня довольно заулыбалась и охотно поплелась следом за ним, на ходу стягивая с плеча легкий рюкзак. Взаимные подколы были их привычной зоной комфорта, поэтому обижаться никто и не думал. — Слушай, а ты знал, что мы тебя в детстве у цыган за мешок картошки обменяли? — вдруг с совершенно серьезным видом спросила она, лукаво покосившись на парня. — Знал-знал, — лениво отозвался Паша, даже не повернув головы. — Да ладно? Откуда? — брюнетка наигранно округлила глаза, изображая крайнюю степень изумления, но тут же прыснула и открыто улыбнулась. — Я эту байку, Тань, буквально с самого рождения слышу. Придумайте уже что-нибудь покреативнее, — фыркнул он, заходя вместе с ней в душный, наполненный предурочной суетой школьный коридор. — Ой-ой-ой, какие мы гордые, — притворно обиделась девушка, но тут же перевела тему, сверяясь с расписанием в телефоне. — Ладно, тебе в какой кабинет сейчас? — В четыреста девятый. Адиос! — синеглазый парень шутливо салютовал ей двумя пальцами и резко свернул за угол, растворяясь в толпе учеников. Таня покачала головой, провожая его взглядом, и пошла дальше по длинному коридору, направляясь прямиком к кабинету химии, откуда уже отчетливо пахло какими-то реагентами.