Вспомнить о любви

— Танюха! Сюда шагай! — громкий, хрипловатый голос Паши перекрыл монотонный гул школьного коридора. Таня поморщилась, извинилась перед подругой и нехотя направилась к брату. Паша оккупировал пространство возле массивных дверей, ведущих на школьное крыльцо, и сейчас стоял там в окружении своей неизменной компании приятелей. Подойдя, девушка привычным жестом поправила растрепавшиеся темные волосы, прислонилась плечом к облупившейся стене и устало вздохнула, окинув парней скучающим взглядом. — Ну? Что надо? — буркнула она. Вместо ответа Паша бесцеремонно схватил ее за локоть и оттащил на пару метров в сторону, подальше от любопытных ушей своих дружков. Его нагловатый вид тут же сменился просящей миной. — Тань, займи денег, а? Пожалуйста, очень надо, — жалостливо заговорил он, преданно заглядывая ей в глаза и комично хлопая ресницами. — Сколько? — сухо спросила она, уже предчувствуя подвох. — А сколько есть? — Вот именно, что ничего! — вымученно выдохнула Таня, едва сдерживая раздражение. В этом месяце братец умудрился вытянуть из нее абсолютно все заначки. В кошельке остались какие-то жалкие копейки, которых едва хватило бы на пирожок в столовой. Просить у родителей Таня не любила из принципа — характер не позволял. Пока сами в карман не сунут, она ни за что не признается, что сидит на мели. — Ну тебе жалко, что ли? Тань, ну правда край, выручи! — Паша умоляюще сложил ладони вместе, чуть ли не кланяясь. Таня набрала в легкие воздуха, собираясь жестко высказать брату все, что она думает о его вечных долгах, но договорить не успела. Прямо перед ее носом промелькнула чужая рука, протягивающая Паше несколько аккуратно сложенных купюр. — Держи, страдалец, — раздался за спиной знакомый, чуть хриплый голос Ромы. Паша буквально расцвел, моментально выхватывая деньги. — Бля, Ромыч! Спаситель! Выручил, век не забуду, — заулыбался он во весь рот, крепко пожимая Пятифанову руку. — Я верну, честно, как только, так сразу. Спасибо! Паша шустро развернулся и побежал обратно к друзьям, на ходу пряча купюры в карман джинсов. Таня проводила брата хмурым взглядом и медленно повернулась к Роме. — Зачем ты это сделал? — тихо, с явным недовольством спросила брюнетка. Ей претила мысль, что Пятифанов теперь спонсирует ее непутевого родственника. — Он влюбился, что уж тут сказать. Ради девчонки расшибется, — Ромка хмыкнул, пряча руки в карманы куртки, и внимательно посмотрел на девушку сверху вниз. На его губах заиграла странная, едва заметная улыбка. — Мы сегодня с мамой к вам на ужин идем. Поводов для радости у тебя, я смотрю, полные штаны? Ты вообще в курсе была? Таня почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. Воспоминания о недавнем тяжелом поцелуе в библиотеке еще свежи в памяти, а тут — семейный ужин. — Только что от тебя узнала, — честно призналась она, поджав губы. Парень коротко хмыкнул, будто именно такой реакции и ожидал. Не говоря больше ни слова, он развернулся на пятках и ленивой походкой направился в сторону раздевалок, оставив Таню один на один со своими мыслями. — И о чем это наши голубята так мило болтали? Таня вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом уже вовсю сияла Катя. На ее лице блуждала хитрая, заговорщическая улыбка до ушей, а глаза так и горели от желания узнать свежие сплетни. — Ни о чем, Кать, — вздохнула Таня, устало потирая переносицу. Силы стремительно покидали ее. Она замолчала на секунду, приняв тяжелое решение, и с надеждой посмотрела на подругу: — Слушай, Смирнова... Можно я сегодня у тебя переночую? Останусь с концами до утра. Улыбка Кати тут же угасла, сменившись искренним недоумением. Она обеспокоенно заглянула Тане в лицо. — Конечно, без проблем, ты же знаешь. Но что случилось-то? Ты без веской причины из дома никогда не сбегаешь. С родителями поругалась? — Хуже, — Таня обреченно уставилась в окно, за которым кружил серый весенний снег. — Сегодня к нам на ужин придет Рома с теть Мариной. Зная моего отца, вечер превратится в сущий ад. Он опять начнет нести всякую херню, сравнивать меня, приплетать Андрея... А потом, когда выпьет, начнет сопливо вспоминать, как нам с Ромкой в детстве было хорошо вместе, и все в таком духе. Я этого испанского стыда просто не выдержу. — Слушай, а это мысль! — Катя вдруг оживилась, и в её глазах зажглись озорные огоньки. — Может, я и своего «петуха» к нам спихну? Бяша как раз хотел сегодня у меня заночевать, потому что его мама уехала на пару дней в район. Вот пусть вместе с твоим Пашкой в гостиной и кукуют. — А давай! — Таня впервые за день искренне заулыбалась. Нахлынувшее чувство облегчения было настолько сильным, что она шагнула вперед и робко, но крепко обняла подругу. — Кать, ты просто лучшая. Спасибо тебе огромное. — Кто бы сомневался, — пафосно отчеканила Смирнова, гордо вскинув подбородок, но в её глазах читалась тёплая забота. Брюнетка отпустила подругу и привычным движением поправила растрепавшиеся волосы, заправляя непослушную прядь за ухо. — Ладно, спасительница, я в столовку побегу, а то там сейчас всё самое вкусное разберут. Ты со мной? — Катя вопросительно изогнула бровь. — Нет, спасибо, я уже сыта. Давай без меня, — покачала головой Таня. — Как скажешь, Князева, — одобрительно кивнула Катя и, круто повернувшись на каблуках, скрылась в толпе учеников. Таня глубоко вздохнула и не торопясь пошла по коридору. Мысли о предстоящем вечере у Смирновой немного подняли ей настроение. Завернув за угол около кабинета химии, она даже не успела среагировать, как со всего маху врезалась в кого-то, кто шёл навстречу. Книги едва не вылетели из рук, а сама девушка от неожиданности покачнулась и едва не упала на скользкий линолеум. — Ой, извини! Я совсем не заметил тебя, прости ради бога, — раздался над ухом незнакомый, мягкий и очень вежливый голос. Перед ней стоял парень из параллельного класса. Он выглядел непривычно аккуратно на фоне общей массы школьников: черноволосый, с удивительно яркими голубыми глазами, которые сейчас смотрели на неё с искренним испугом. На нём была идеально выглаженная белая рубашка, заправленная в строгие чёрные брюки, на плечах — распахнутый пиджак, а на шее аккуратно повязан галстук. Типичный отличник или сын интеллигентных родителей. Парень тут же осторожно подхватил Таню за локоть, помогая удержать равновесие, и даже попытался робко расправить складки на её одежде, хотя девушка вполне могла справиться с этим сама. — Да ничего, пустяки. Всё нормально, — Таня вежливо натянула дежурную улыбку и сделала шаг назад, собираясь обойти его и продолжить свой путь. Однако незнакомец не спешил её отпускать. Он мягко, но уверенно перехватил её за руку, заставив остановиться. — Погоди... Ты ведь Таня, да? Дочь Виктора Анатольевича? — с надеждой спросил он, внимательно всматриваясь в её лицо. — Да, это я, — ответила брюнетка, и внутри неё вдруг затрепетало странное чувство маленькой победы. Ей было чертовски приятно, что в этой школе её наконец-то узнали просто по имени и по отцу, а не как «бывшую Пятифана», чьё имя вечно полоскали в сплетнях рядом с главным хулиганом. — Я Илья, сын Раисы Владимировны, — парень доброжелательно улыбнулся и протянул ей ладонь для приветствия. — Моя мама много рассказывала о твоём отце. — Вот как... Очень приятно, Илья, — Таня вежливо пожала его тёплую ладонь, чувствуя себя немного неловко под его прямым, восхищённым взглядом. — Ты прости, пожалуйста, но мне правда нужно бежать на урок. — Ну ладно, тогда до встречи в коридорах! — не стал настаивать Илья, отступая на шаг назад и провожая её мягким взглядом. — Пока, — попрощалась брюнетка. Таня пошла дальше по коридору, но теперь её шаг стал легче, а на губах сама собой заиграла лёгкая, кокетливая улыбка. Напряжение, преследовавшее её после разговоров с Ромой и братом, немного отступило. Она убрала выбившуюся тёмную прядь за ухо и тихо, едва слышно прошептала себе под нос: — А он симпатичный...

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

— Аделин, подожди! Постой! — звонкий, срывающийся от быстрого бега крик раздался позади девочки. Она замедлила шаг на заснеженной тропинке и обернулась. Навстречу ей, тяжело дыша, но сияя от счастья, бежал Паша. — Привет, — зеленоглазая Аделина мягко улыбнулась и сделала шаг навстречу, позволяя парню коротко и робко обнять себя. — Это... кстати, тебе! — Паша, внезапно засмущавшись, резко вытащил из-за спины спрятанный сверток. Пышный букет безупречно белых роз качнулся прямо к лицу Аделины, обдав её тонким ароматом свежих цветов на морозном воздухе. Девушка удивленно округлила глаза и инстинктивно подалась назад, осторожно отодвинув кончиками пальцев колючие стебли от своего лица. — Что это? — она недоуменно качнулась, левой рукой заправляя выбившиеся волосы под теплый шарф. Паша неловко засмеялся, его лицо расплылось в милой, немного глуповатой от влюбленности улыбке. — Ну как что? Цветы. Для самой очаровательной девушки в этой школе, — он снова настойчиво сунул букет поближе к ней, надеясь увидеть радость в её глазах. — Нет, Паш, ты меня не понял, — голос Аделины стал тише и серьезнее. — Зачем они мне? К чему всё это? — Просто держи, — парень буквально вложил ей в руки завернутые в шуршащую бумагу розы и неловко почетал кончик носа, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. — Я это... хотел пригласить тебя сегодня в кино. А после — на мороженое в то кафе у площади. Как тебе идея? Сходим? Аделина судорожно набрала в легкие побольше холодного воздуха, на ее лице отразилось тяжелое замешательство. Она открыла было рот, собираясь ответить, но договорить ей не дал внезапно раздавшийся со стороны спокойный мужской голос. — Привет. Я, кажется, не вовремя? — неловко произнес незнакомец, внезапно вынырнувший из-за угла. Паша замер, оглядывая пришельца с ног до головы. Этого парня он видел впервые в жизни. Шатен с каштановыми волосами и модно выбритыми висками выглядел бы вполне опрятно и порядочно, если бы не свежие следы недавней драки: нос был прилично разбит, а на скуле и подбородке красовались багровые ссадины. — Нет-нет, ты как раз вовремя! — в какой-то панической спешке выпалила Аделина. Она сделала шаг навстречу шатену и, приподнявшись на цыпочки, нежно поцеловала его в здоровую щеку. Паша почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Паш, познакомься, это мой парень, Кирилл, — быстро проговорила девушка, указывая аккуратным пальчиком на раненого незнакомца. — А, Кирилл, это Паша. Я тебе о нем рассказывала, помнишь? Взгляд Павла намертво застыл на их переплетенных пальцах. Парень? У нее есть парень? Внутри у Паши всё с глухим грохотом оборвалось и неприятно сжалось в тугой ком. Губы предательски задрожали, а пальцы, еще секунду назад державшие букет, мелко затряслись. Ноги в один миг сделались ватными. Ему потребовались титанические усилия, чтобы прямо сейчас не рухнуть на колени в этот грязный, мокрый весенний снег. — Рад познакомиться, Паш. Аделина действительно много о тебе рассказывала. В основном хорошее, — Кирилл доброжелательно улыбнулся и протянул ему руку для рукопожатия. Но Павел даже пальцем не пошевелил. Он физически не мог этого сделать. Всё его тело словно сковал ледяной панцирь, а в ушах зазвенело. — Паш... Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Аделина, заметив его мертвенную бледность, и сделала к нему робкий шаг, протягивая руку. — Да... Да, всё хорошо... Извините, — почти беззвучно, одним одними губами прошептал Паша. Он едва нашел в себе силы, чтобы резко развернуться, сделать несколько пьяных шагов назад, а затем просто побежал. Побежал со всех ног, захлебываясь холодным воздухом, куда глаза глядят, лишь бы скрыться от их жалостливых взглядов. Кирилл проводил беглеца долгим взглядом, а затем мягко улыбнулся и чмокнул Аделину в висок. — Походу, кто-то к тебе очень неравнодушен, — тихо сказал он, кивнув на зажатые в её руках розы. — Кстати, красивые цветы. Твои любимые, белые. — Может, выбросить их? — Аделина повернула к нему погрустневшее лицо и тяжело вздохнула. — Не нужно, — покачал головой Кирилл, приобнимая её за плечо. — Все-таки парень старался, деньги тратил. Пойдем. Шатен увлек девушку за собой, и они не торопясь двинулись дальше по аллее. — Я ведь правда думал... верил, что у нас всё получится, — всхлипывая и давясь слезами, сквозь силу выдавил Паша. Голос его то и дело срывался на жалкий фальцет. — А тут появился этот Кирилл... не пойми откуда взялся на мою голову! И всё... всё испортил. Таня ничего не ответила на его горькие слова. Она лишь тяжело вздохнула, сочувственно качнув головой, и принялась нежно поглаживать брата по растрепанным волосам. Одной рукой она еще крепче прижала его обмякшее тело к себе, пытаясь своей поддержкой защитить его от этой первой, жестокой взрослой боли. — Лучшую найдешь, Паш, — тихо, пронзительным шепотом заговорила она, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Впереди еще целая жизнь. Встретишь еще множество девушек на своем пути, будешь обжигаться, влюбляться снова... И так до тех пор, пока наконец не найдешь ту самую. Твою. — Да ты не понимаешь! — в отчаянии выкрикнул он, резко мотнув головой. Паша с силой вытер мокрое от слез лицо о её домашнюю футболку, оставляя на ткани влажные следы. — Она и есть та самая! Понимаешь ты или нет?! Другой мне не надо! Брюнетка не стала с ним спорить. Она понимала, что сейчас любые логичные доводы бессмысленны — разбитое сердце глухо к чужим советам. Таня молча продолжала убаюкивающе гладить его по голове, перебирая пальцами пряди, проводила ладонью по подрагивающему плечу и шептала какие-то бессвязные, успокаивающие слова. Получалось, честно говоря, паршиво. Пашу то и дело сотрясала крупная дрожь, а из-под сомкнутых век упрямо текли новые слезы. С огромным трудом, истощив все свои моральные и физические силы в этой истерике, юноша наконец начал затихать. Его дыхание постепенно выровнялось, стало более глубоким и тяжелым. Спустя долгие полчаса он окончательно выбился из сил и уснул, тяжело навалившись всем телом на плечо сестры. Таня замерла, боясь шелохнуться и потревожить его хрупкий сон. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Паши. Девушка осторожно перевела взгляд на окно, за которым сгущались сумерки, и подумала о том, какая каша сейчас варится в их жизнях.