Недопонимание

Лето в этом году выдалось на редкость знойным и солнечным, жаркие лучи солнца то и дело постоянно грели макушки людей, заставляя их обливаться горячим потом и проклинать погоду, и животных, из-за чего те спешили спрятаться в какой-нибудь тени. Они поджигали старую сухую траву, провоцируя небольшие пожары, и то и дело нагревали воду в озёрах и реках — но охотникам было хорошо. Ведь демоны из-за долгих дней, яркого солнца и отсутствия туч на всём голубом небе даже не думали высовываться из своих убежищ раньше наступления ночи, и то вылезали совсем ненадолго — всего на пару часов, пока солнце вновь не озарит всё ярким светом. Многие охотники, особенно новички, да и даже хашира, радовались такому неожиданному отдыху, и Танджиро был в их числе. Чаще всего он гулял по небольшой деревушке, в которой поселился нынешний столп Солнца, либо проводил время с молодыми, но подающими, по крайней мере ему, надежды Иноске и Зеницу, мысленно радуясь, что те не использовали формальностей в виде обращения по фамилии. Иноске чаще всего просил сразиться с ним, и, как правило, Танджиро, хоть и поддавался, всё равно выигрывал благодаря большему опыту. После этого он всегда поддерживал младшего, говоря, что если тот опустит руки сейчас, то никогда не докажет, что он — король гор. Зеницу же часто заглядывал к Танджиро из-за Незуко, то и дело спрашивая, как Танджиро вообще относится к идее женитьбы своей младшей сестры. На это Танджиро лишь молча качал головой, не давая ни утвердительного, ни отрицательного ответа, чем вызывал очередную волну истерик у Зеницу. Но Камадо нравилось это, ведь не было никаких чертовых формальностей, от которых его уже тошнило, не было никакого возвышения в глазах только потому, что он хашира. Ничего этого не было — только искреннее человеческое общение, которое было Танджиро в радость. Поэтому он никогда не прогонял молодых со двора, всегда впускал их в свой маленький, но уютный домик, угощал чем-нибудь и просто разговаривал. И как бы Муичиро ни твердил, что время столпа бесценно и важно, Танджиро было всё равно. Он жаждал неформального общения, как холодной воды в засуху. Казалось бы, почему бы не отдохнуть и насладиться передышкой, пока есть такая возможность? Но нет, душу Танджиро вновь терзала чья-то чужая жизнь, и на этот раз это была жизнь Хаганезуки. Возможно бы если бы Танджиро не решил расспросить, почему мужчина не отвечает на очередную письменную просьбу починить его катану ни оскорблениями ни ответным письмом, тогда бы Танджиро не узнал, что кузнец сильно заболел, отчего теперь сам Камадо был весь как на иголках, мысленно надеясь, что мужчина поправится, а катану конечно же отдал другому кузнецу, что и стало ошибкой и началом всей этой истории.

***

Очередной жаркий, правда уже не такой солнечный вечер. Уже появлялся слабый, но такой желанный прохладный ветерок, разносящий вокруг пыль вперемешку с запахом глицинии, а лучи солнца окрашивали все в оранжевые и золотистые цвета, придавая какую-то особую, не с чем не сравнимую атмосферу. Танджиро выдохнул, он осторожно протер свой лоб, на котором уже появились испарины из-за долгой прогулки под палящим солнцем, пригладил свои длинные волосы и было уже хотел зайти домой, сделать хорошего чаю, вновь ожидая того, как либо ворон его позовёт на очередное задание или же он проведет вечер с Незуко, показывая ей свой гербарий, который начал вести дабы показать той какие-нибудь растения из его постоянных путешествий. Но вот слабый звон ветреных колокольчиков словно нож разрезает спокойную атмосферу, будто бы деля мир на до и после. Камадо всматривается и видит знакомый силуэт кузнеца. Хотару Хаганезука как всегда был в свой красной и даже местами забавной маске, правда волосы в этот раз не были под платком, а были небрежно собраны сзади, будто бы он куда-то спешил, да и вид его казался слегка неряшливым, что немного смутило столпа, как и неожиданное появление мужчины. — Хаганезука! — воскликнул Танджиро, маша тому рукой и как всегда приветливо улыбаясь. — Как ваше самочувствие? Но вместо ответа он услышал лишь чем-то даже напоминающий звериный рык, а после и блеск, по всей видимости, кухонного ножа в руках Хотару. — Предатель, не прощу! — кричал мужчина, бежа на ничего не понимающего Танджиро с ножом. Камадо, к счастью, успел отклонить удар, предотвращая своё же убийство, по крайней мере на какое-то время. — Боже, Хотару! Что на тебя нашло? — воскликнул Танджиро, отбрасывая в сторону все правила этикета, — я же вашу катану не ломал, чего же ты так злишься-то?! Камадо надеялся, что это поможет успокоить мужчину, но вместо этого тот, казалось, стал ещё свирепее от упоминания своего «ребёнка» в лице холодного оружия. Хаганезука вновь замахнулся своим ножом, но на этот раз Танджиро успел схватить его за руку и прижать к стене, чтобы кузнец снова не попытался его убить. — Пожалуйста, успокойтесь! Давайте поговорим как взрослые люди, в конце концов! — воскликнул Танджиро. — Урод! Кретин! Я тебя никогда не прощу, предатель! — не унимался Хотару, всё ещё пытаясь вырваться из крепкой хватки, словно кальмар, попавший в сеть. Танджиро лишь тихо вздохнул и, шёпотом, спокойным и, как всегда, ласковым голосом, обратился к нему: — Давайте за чашечкой чая вы мне расскажете, почему я урод? — Почувствовав, что кузнец немного успокоился, Танджиро улыбнулся и добавил: — А я вас митараши-данго угощу. Что скажете? На это Хотару показательно фыркнул: — Ладно! Только хватит ко мне прижиматься, как к женушке своей! Терёшься об меня чем-то, бестыдник! — Это катана! — воскликнул Танджиро, заливаясь румянцем, но всё же отступил и пропустил кузнеца в дом.

***

Ароматный чай немного обжигал стенки горла, медленно стекая по ним и попадая прямо в желудок. Это было ничего. Танджиро взглянул на сидящего напротив мужчину, тихо хихикая, наблюдая, как Хотару уплетает очередную порцию своей любимой сладости. Кузнец ел немного неаккуратно, из-за чего сладкий сироп то и дело стекала по его подбородку, пачкая его. Но он этого не замечал и даже по-детски облизывал пальцы. — Так какова же причина вашей ярости, если не секрет? — хмыкнул Танджиро, глядя на Хотару. Кузнец, наконец, оторвав внимание от сладости, вытер рот своим же рукавом, после чего громко и отчётливо воскликнул: — Катана! — Катана? — непонимающе переспросил Танджиро. — Не переживайте, она в полном порядке. Мне её недавно починили. — Вот именно! Ты что, совсем ничего не понимаешь?! Ты пустоголовый индюк, что ли?! — разъярённо крикнул Хотару, начиная стучать по столу кулаками, словно ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку, чем окончательно запутал хашира. — Постойте, вы расстроены из-за того, что катану починили? — непонимание Камадо не знало границ. Он никак не ожидал, что Хаганезука, который всегда так бережно и трепетно относился к созданному им оружию, вдруг разозлится из-за того, что это самое оружие кто-то починил. — Да черт подери! Ты что, настолько идиот?! Ты хоть представляешь, как я чуть со стыда не сгорел?! — кричал кузнец, бия себя в грудь, словно обезьяна. Но, поняв, что до Танджиро ничего не доходит, он выдохнул и начал объяснять: — Ты что, не знал, что если охотник отдаёт катану одного кузнеца другому, у нас это как… как если бы жена ушла к соседу! Это вообще стыд и позор! Хаганезука всё никак не мог успокоиться. Бушующая, сметающая всё на своём пути ярость не исчезала ни на миг. Она колола и резала его, вызывая в голове образы ещё молодого и неопытного Танджиро. Даже митараши-данго не могли унять его гнев. Ведь как же ему было больно, когда старейшина деревни снова и снова отчитывал его за этот случай! Как же жгло, когда он слышал перешёптывания других кузнецов за своей спиной! Казалось, ещё мгновение — и «Светлячок» плеснёт чай прямо в лицо Камадо. Но вдруг он почувствовал, как Танджиро осторожно положил свои руки поверх его. Тот, глядя своим добрым и мягким взглядом, тихо произнёс: — Я отнёс катану другому кузнецу, потому что вы болели. Танджиро опустил взгляд на руки Хотару, в то время как сам кузнец замолчал, наконец внимательно слушая его. — Я явился в деревню кузнецов, потому что вы не отвечали на мои письма, а затем увидел вас больным, — тихо начал Танджиро, прикрывая глаза. Воспоминания о том, как он нашёл Хотару, хоть и спящим, но тяжело больным, болью отозвались в его сердце. — Скажите, как я мог дать работу больному человеку? Как я мог так поступить после всего вашего многолетнего труда? — Я бы справился… Подумаешь, поболел бы на денёк больше, — задумчиво пробормотал Хаганезука, отводя взгляд в сторону. Его гнев, наконец, стал понемногу исчезать, уступая место другому, ранее неизвестному ему чувству. — Нет, не подумаешь! — воскликнул Танджиро, сильнее сжав мозолистые руки кузнеца, заставляя того вновь взглянуть на него своими карими глазами. — Ваше здоровье для меня важнее! Можете хоть бить меня, хоть кипятком обливать, да даже катаны в меня бросать, но я не позволю вам жертвовать своим здоровьем! После этих слов между мужчинами повисло неловкое молчание. Танджиро почувствовал, как его и без того загорелые щеки начинают покрываться лёгким румянцем. Хотару, смущённый не меньше, слегка покраснел, и его бледные щеки тоже налились румянцем,пока сам кузнец удивлялся тому, как Танджиро вечно переживает за других, пока сам, стоит ему использовать каты чуть сильнее удара пятилетнего ребенка, получает ранения, отчего даже однажды после крайне-тяжёлой миссии у него были сломаны все кости кроме позвоночника, а он переживает из-за какой-то простуды. — Не пойму, что ты вечно за меня переживаешь, дурень, — все ещё хмуро, но уже более спокойно проговорил Хаганезука. — Вы же для меня как родной, — неожиданное заявление от Танджиро вновь ловит Хаканезуку врасплох. Оно и понятно, но почему же этот чертов мечник так себя ведет? Хотару даже своих родителей в два года довести смог! Да и других мечников тоже, а этот уже с ним лет десять как, отчего непонятно, мазохист ли Танджиро, или же добрая душа. Хотя может всё вместе? — Давай показывай катану! Хочу увидеть, что ты там с Хироси натворил, — потребовал Хотару, наконец складывая руки на груди, ожидая, пока оживившийся Танджиро достал из оби катану, а после осторожно передал её кузнецу. Хаганезука, деловито взяв катану в руки, начал внимательно её рассматривать, уже отмечая недостатки и преимущества работы другого мастера. Но всё же решил, что придётся немного доработать её под свой вкус. — Я её заберу на пару дней. Всё равно ещё неделю жары обещают, — деловито заявил кузнец, поднимаясь с пола. Он почувствовал боль в ногах и покалывание в икрах, но, как только сделал шаг, Танджиро вдруг схватил его за руку. — Постойте, стемнело же! — быстро сказал Камадо. — И что? — удивлённо приподнял бровь Хаганезука. — Прошу, останьтесь переночевать. А то не дай бог на демонов наткнётесь! — воскликнул Танджиро, сам поднимаясь с пола. Он почувствовал, насколько же глупо звучат его слова, ведь вряд ли кузнец не взял с собой мешочек с глицинией или не сможет дать отпор слабым демонам с его-то физической силой. Но желание, чтобы Хотару остался хоть ненадолго, всё равно грело душу и дарило хоть какую-то надежду. — Ладно, останусь. Всё равно устал до чёртиков! До тебя, черт подери, как до Луны добраться! Как тебя вообще вороны находят? — протороторил кузнец, будто бы скрывая что-то за маской раздражения. Танджиро это прекрасно понял, но не стал ничего говорить, лишь тепло улыбнулся, уже довольный тем, что Хотару согласился остаться.