КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: УТРО НОВОГО ДНЯ

***

Ранее утро. Я проснулся до сигнала будильника. Протянув руку к прикроватной тумбе, я отключил часы и уставился в потолок. В комнате царил полумрак, который рассеивал свет, проникающий через задёрнутые портьеры. Он исходил от дворового освещения, и если шторы не закрывались полностью, то уличный фонарь дарил нашей спальни бесплатное, довольно сносное освещение. Поэтому я старался закрывать их как можно плотнее. Привычка просыпаться раньше будильника, выработанная Склифом со временем не уходила. Забавно, что вопреки моему ожиданию, она устоялась, окрепла и стала частью моей безработной жизни. Да, я мог безмятежно спать, и видеть десятый или бог весть какой по счёту сон, зная, что мне не на работу, но не хотел. А если не хотел, зачем себя мучить? Глупое занятие, не приносящее никакого удовлетворения. Вместо того чтобы вновь прикрыть глаза и погрузиться в сон, я посмотрел на свою жену и улыбнулся. Точнее, улыбка непроизвольно растянула мои губы. Моя звезда сладко посапывала, уютно уткнувшись в моё плечо и забросив мне на грудь свою расслабленную руку. Одеяло практически покинуло наше ложе, почти полностью свалившись на пол, разумеется, не без нашего участия. Отопительный сезон был в самом разгаре. Я попытался уменьшить подачу тепла в нашем гнёздышке, перекрыв все батареи, но дышащие огнём стояки исправно несли в нашу небольшую спальню жар и сухой воздух. Как следствие, каждое утро одеяло оказывалось у наших ног. Кто из нас его пинал, мы точно не знали и даже не пытались выяснять, напротив, это стало для нас чем-то вроде забавы. Я предлагал заменить его на более лёгкое покрывало, но Ира уверяла меня, что только под уютным, толстым одеялом она быстро засыпает и хорошо спит. Получалась, что засыпает она действительно под ним, а хорошо спит уже без него. Ну что ж, спорить не буду. Главное, она спит. Тонкая бретелька шёлковой сорочки сползла с её плеча, а задравшаяся ткань ночнушки обнажила бедро любимой женщины. Желание дотронуться до тёплой кожи было нестерпимым. Но поднеся руку к такой манящей округлости, я вовремя одумался, понимая, что моё прикосновение, скорее всего, разбудит её. Утренний поцелуй я тоже приберёг на потом, не желая разрушать безмятежный сон жены. И всё же дотронутся пришлось. Мне нужно было аккуратно выскользнуть из объятий жены незамеченным. Осторожно сняв её руку с моей груди, я отодвинулся от Иры. Её рука мягко скользнула на подушку, освобождая меня от нежных оков. Она не проснулась, а я, быстро сунув ноги в тапки, бесшумно прошлёпал в душ, обдумывая на ходу, каким завтраком удивлю жену сегодня. Хотя она не была большой привередой, но именно сегодня мне хотелось чего-то особенного для неё. Всему виной её дата. Несмотря на то что моя память частенько подводит меня с датами на какие-то события, эту дату я не забуду никогда. Именно в этот день, два года назад моя вредина встала с кресла и сделала свои первые, неуверенные шаги, которые вселили в нас окончательную надежду на благополучный исход всех её операций. Мы так долго ждали этого дня, надеялись и боялись спугнуть даже малейшую положительную динамику в её состоянии, что продолжали дуть на воду. Стараясь не задевать в наших разговорах эту тему, а если она и возникала, потому что была просто неизбежна, пытались переключиться на что-то совершенно иное. В то время тем для бесед было крайне мало, а для наших приятных разговоров и того меньше. К счастью, всё это в прошлом. Хотя с моим сердцем, к сожалению, счастья не прибавилось. Впрочем, сейчас не обо мне. Сегодня дело касается её дня, её особенного дня. И так как он выпал на рабочие будни, мне придётся что-то изобретать. Хотя бы завтрак, который сделает наш день немного ярче и внесёт частичку нежности в нашу обыденность и рутину.

***

Завтрак готов. Последними штрихами завершаю картину: веточки свежей микрозелени, брошенные на ароматную шакшуку, плотные взбитые сливки на румяных панкейках со свежими ягодами и неказистый букетик сухоцветов, пристроенный в центре стола в небольшой керамической вазе для придания торжественности моменту. Кажется, удалось соблюсти баланс между цветом и наполнением. Глотнув для храбрости свежевыжатый апельсиновый сок, я отступаю к двери кухни и любуюсь накрытым столом. Не шедевр, конечно, но для кулинара-кондитера самоучки вполне мило. Взглянув на часы, понимаю, что неумолимое время подгоняет меня к решительным действиям. Ира должна была встать минут десять назад, но отключённый моей властной рукой будильник молчал, и королева моих грёз продолжала безмятежно нежиться в мягкой кровати. Я действительно не хотел её будить. Но завтрак остывал, это, во-первых, а во-вторых, моё нежелание будить супругу могло позже вылезти мне боком. И вместо романтического завтрака… Даже думать не буду, что может быть в этом случае. Отогнав неприятные мысли, я приблизился к своей спящей красавице и прилёг рядом на край кровати, стараясь сделать это как можно тише. Мои пальцы коснулись её отросших прядей. Я убрал их с её лица и заправил за ухо, заметив, предательскую седину на висках. «Кому-то пора в салон», — подумал я и вздохнул, — «да, мать, продолжаем мудреть». Её ресницы дрогнули, и я, коснувшись губами её века, шепнул: — Доброе утро, Ириш. Не открывая глаз, она улыбнулась и едва слышно произнесла: — Доброе, родной. Наше перешёптывание наполнило спальню утренней нежностью. Пальцы жены скользнули по моей уже гладковыбритой щеке и погрузились в мои волосы на затылке, давая для меня некий сигнал к близости. Я едва тронул поцелуем её висок. — Выспалась? — тихо спросил я. — Да. Сколько времени? — Пора завтракать… — Не хочется вставать. — Не вставай. — тут же отозвался я и предложил: — Хочешь завтрак сюда принесу? — Нет. Ты же знаешь, я так не люблю. — Может, отгул возьмёшь? — С какой радости? Да и не могу я сегодня. Нас с Полонским в министерстве ждут. — Вздохнула она и прижалась своим лбом к моему. — Он без тебя никуда. — Моя рука коснулась тёплой спины жены. — Ревнуешь? — пальцы накрутили мою седую прядь, расправив её, вновь устремились к затылку. Я прикрыл глаза от удовольствия, но чтобы не спалиться окончательно, выдал: — Нет. Завидую. — Не завидуй. Приезжай и тоже рядом будешь. — Не приеду. — Совет мне был не по вкусу. — Так категорично? — Да. Не хочу, чтобы меня жалели, и сидеть в твоём кабинете в ожидании твоей свободной минуты тоже не хочу. — Не сердись. — Утешительный поцелуй жены в губы усилил желание. — Не сержусь. Домой лучше пораньше приди. — Я ещё не ушла. Даже не встала, — отозвалась она, взглянув на меня с улыбкой. — И ты не сказал, сколько времени. — Много. Ты сладко спала. Не хотел будить. — С ума сошёл? — подскочила она и, посмотрев на будильник, взвизгнула, — Я же опоздала! — Начальство не опаздывает, оно задерживается, — резонно заметил я и, обняв Иру, прижал её себе. Я продолжал держать её в объятьях, и нежности, произносимые шёпотом, перемежались с моими поцелуями. — Ген, отпусти. Я действительно опаздываю…, — её дыхание сбилось. Моя рука скользнула под сорочку, по такому манящему, с первой минуты моего пробуждения, бедру. — Я знаю. Ничего страшного. Свалишь всё на меня. Шёпот и поцелуи. Поцелуи и шёпот. — Полонский… Я недослушал её, абсолютно точно зная, какие слова будут следующими. Покрывая её лицо и грудь поцелуями, я не хотел слышать ничего о Склифе, Полонском, министерстве. Я хотел лишь десяток минут близости со своей женой. Ведь за это не казнят, не сажают в тюрьму, не лишают работы. — Гена… Теперь я слышал то, что хотел — её прерывистое дыхание и своё имя, в которое она вложила всё своё желание и нежность.

***

После нашей близости я откинулся на подушки и прикрыл глаза, ощущая, как тело наполняется приятной расслабленностью. Ира положила голову мне на грудь и чуть шепнула: — Сумасшедший. Растёкшийся в блаженной улыбке, наслаждаясь моментом, я кивнул в согласии: — Есть такое. — Ты знаешь, что теперь…, — договорить она не успела. Мелодия на её «огрызке» нарушила нашу идиллию. Она схватила телефон одной рукой, второй попыталась прикрыть обнажённую грудь одеялом, как будто абонент настаивал выйти на видеосвязь. Я, не в силах сдержаться, потянул конец одеяла, чтобы увидеть то, что хотел, но Ира сверкнула на меня глазами и выпалила: — Полонский! Я тут же жестами начал показывать, чтобы причина её задержки была свалена на меня. Закатив глаза и высунув язык, изобразил полного идиота, который без присмотра жены шагу ступить не может. — Да, Игорь Яковлевич... Доброе… Извините, опаздываю… Подъеду сразу к министерству, — отбарабанила она. Ей пришлось оставить одеяло в покое, к моему носу резко приблизился кулак жены. Она щёлкнула по кнопке громкой связи: — Да, тут Гене... Полонский тут же её перебил: — Что случилось? Ему плохо? Может, помощь нужна? Я подавил смешок, но Ирина нахмурилась: — Уже нет. Ему слишком хорошо! С этими словами она отключила телефон и стремительно набросилась на меня с поцелуями и лёгкими тумаками, несущими игривую агрессию. Я же, смеясь, принял атаку жены с распростёртыми, вновь заключая её в свои нежные объятия, наслаждаясь той страстью, которая разгорелась между нами в это утро нового дня.