Твой друг по разуму

Сергей раздражённо хлопает крышкой макбука и трёт слезящиеся от усталости глаза. Наручные часы издевательски демонстрируют половину двенадцатого ночи. Сергей широко раскидывает руки, вытягиваясь и распрямляя спину, принявшую уже, кажется, форму вопросительного знака – никакие эргономичные кресла не спасут, если сидеть в них по четырнадцать часов – и сбивает стоящую на краю стола чашку с растворимым кофе, уже остывшим и подёрнувшимся мерзкой даже на вид пленкой. Сергей чертыхается, глядя на живописно рассыпавшиеся осколки и растекшуюся по полу жижу неясного цвета, и рассеяно думает, на кой черт он вообще наливал себе эту гадость, есть же нормальный кофе, но это пришлось бы ждать целых пять минут, а он как обычно – всё на бегу. Отогнав от себя смутное чувство вины перед девочками из клининга, которым завтра с утра пораньше убирать этот бардак, снова открывает ноут, решительно сворачивает все рабочие задачи и загружает карту необъятной. Ему срочно нужна перезагрузка. Что-то несложное, без долгих пеших маршрутов, просто свалить бы куда подальше от этого всего и очистить голову. Недели ему должно хватить. Карелию отметает сразу: из Питера рукой подать, эта часть карты изучена уже вдоль и поперек. Взгляд задерживается на Урале, но Екатеринбург – неизбежный перевалочный пункт – большой город, а хочется окунуться хоть в какое-то подобие спокойствия. Алтай и Байкал варианты относительно равнозначные, лишней суеты нет, если только не застрять в Иркутске на пару часов в пробках. Камчатские сопки манят его давно и пока безрезультатно: там неделей не отделаешься, а Сергей не может себе позволить надолго оставлять свое детище без присмотра, хоть и набрал уже давно команду профессионалов, на которых можно положиться. Сергей в задумчивости то увеличивает, то уменьшает карту, пока взгляд его не падает на забавное название населенного пункта ровно посередине ничего километров на пятьдесят вокруг. Заинтересовавшись, вводит в поисковике «Улужай» и убеждается в своей догадке: посёлок заброшен. Быстро изучив окрестности, он находит в полутора часах езды относительно приличную турбазу с летними домиками. На календаре середина августа: Сергей знает, что ночи на Алтае уже могут подкинуть сюрпризов в это время, но в целом погода ещё позволяет. Закидывает предварительную бронь на всю следующую неделю и оставляет Лере рабочую задачу освободить его с понедельника от встреч, если таковые вдруг имеются. У него в конце концов есть зам – пусть сходит поторгует лицом.   Утром понедельника Сергей уже залипает на медленно движущуюся багажную ленту в небольшом аэропорту Горно-Алтайска. Несмотря на будний день, самолет был полон людей, и складывается ощущение, что на каждого приходится по три чемодана. Сергей хмыкает: надо же, как стали популярны красоты России, стоило закрыть границы. Лет десять назад, когда он впервые сюда выбрался, пришлось добираться из Новосибирска, зато хоть рейс был без пересадок. Лет десять назад здесь ещё можно было найти почти нетронутые присутствием человека места, не забираясь вглубь на несколько сотен километров. Однако, во всём есть свои плюсы: арендовать автомобиль теперь проще простого. Выбранная ещё в Питере машина уже ждёт его у аэропорта, а десять лет назад ему бы пальцем у виска покрутили на такие запросы. Ах да, тогда и аэропорт не функционировал. Сергей наконец выцепляет с ленты свой рюкзак. Сначала думал поехать налегке, чтобы не заморачиваться с багажом – всё же эта вылазка не предполагает долгих пеших маршрутов – но в итоге не сдержался и собрал хоть и минимальный набор, но с таким в салон уже не пускают. Машину осматривает быстро – у этой конторы он арендует не впервые, и ребята ещё ни разу не попытались его наебать. Подмахивает договор почти не глядя, получает ключи, ценные инструкции и наставления не пытаться заехать на паджерике на Белуху. Случаи, похоже были. По уровню комфорта и контроля дороги он бы выбрал, конечно, крузака, но в итоге остановился на классическом внедорожнике – он чутка полегче, а кто знает, что там за дороги, и есть ли они вообще. Сесть на брюхо в десятках километров от цивилизации не смертельно, при должном опыте и везении, но неприятно. Опыта у него хоть отбавляй, а вот с везением всё не так радужно.   Сергей делает небольшой круг, чтобы заехать за продуктами – вряд ли турбаза настолько продвинута, что все необходимое можно купить на месте – и выруливает на трассу. По подсчетам навигатора добираться до места четыре с половиной часа, а со всей этой суетой с багажом и машиной время уже перевалило за полдень. Сергей хотел бы отдохнуть и хорошо выспаться, чтобы с утра уже рвануть осматривать то, что осталось от посёлка, поэтому планирует добираться с минимумом остановок. Однако буквально через пару десятков километров в груди начинает тянуть ностальгией, и под комментарии внутреннего голоса – Серёжа, ты взрослый мальчик, ну что, что ты там не видел??? – он все же сворачивает к мосту на Аю. Когда тут образовался стихийный рынок, Сергею неведомо: по его ощущениям, он был здесь всегда. На повидавших виды раскладных туристических столиках, тянущихся на пару сотен метров вдоль трассы, выставлены на обозрение неискушенного туриста безделушки всех мастей – от зубочисток из кедра до шуб из шерсти с жопы марала, и плевать всем, что они краснокнижные животные. Это место слабость Сергея, его своеобразное гилти плеже: с самого первого своего посещения Алтая, которое ознаменовалось недельным конным походом, он всегда сворачивает к этим развалам за каким-нибудь крайне редким сувениром, который, конечно же, продается только здесь и больше нигде и никогда. Да, Сергей вполне осознает эту психологическую ловушку, но из раза в раз с радостью в нее попадается. Сергей лениво гуляет вдоль рядов, пытаясь заинтересоваться хоть чем-то, но вполне ожидаемо, что нового он ничего не видит. Он уже собирается вернуться к машине – сколько можно собирать эти пылесборники – как замечает чуть в отдалении от остальных рядов угрюмого алтайца средних лет, сидящего прямо на земле перед грубо сколоченным ящиком, на котором разложены то ли камушки, то ли бусинки. Отмахиваясь от мысли, что гальку за косарь он еще не покупал, это определенно новый уровень, Сергей уверенно сворачивает. То, что на первый взгляд издалека казалось камушками, оказывается и на второй взгляд, и на третий – кто бы мог подумать! – камушками. Разных форм, размеров и цветов, с просверленными дырками, в которые продеты плотные кожаные шнурки, и как будто ножом выцарапанными на них символами. Сергей подвисает около ящика, изучая скудный выбор, и спрашивает: - А что это у вас? Продавец пристально разглядывает его и будто нехотя отвечает: - Смоляк. Однако, любопытства Сергея это не уменьшает: - Смоляк? Это камень такой? А что за символы? Что они значат? - Разное значат. Для защиты, для силы, для спокойствия. - Ну а какой для чего? – не унимается Сергей. - Бери и узнаешь. Что возьмешь – то и твое. Вот это маркетинг, Сергей даже делает шаг назад, чтобы не маяться дурью и поехать уже дальше, как его внимание привлекает грубо выщербленный на гладкой поверхности дымчатого камня символ, чем-то смутно напоминающий латинскую «F» с пририсованным поверх крючком. Пальцы сами тянутся к сувениру, и Сергей сдается – дергает шнурок, сгребает камень в ладонь и будто ощущает мягкое тепло. Да и шут с ним, зачем нарушать традиции. - Сколько? Торговец смотрит на Сергея как будто удивленно и молчит. - Сколько я вам за него должен, говорю? – уточняет Сергей. - Хороший выбор, - говорит продавец и начинает сворачивать тряпицу, на которой разложен товар. – Бери и иди. Мужчина собирает свой нехитрый скарб, разворачивается и уходит вглубь торговых рядов. Сергей озадаченно смотрит ему вслед, переводит взгляд на камень в ладони, заигравший гранями на выглянувшем солнце, удивленно встряхивается и сует сувенир в карман джинсов. Ну на нет и суда нет.   Просыпается Сергей, вопреки своим намерениям встать пораньше и рвануть в посёлок, ближе к полудню. Свежий воздух, для человека, который привык видеть, чем он дышит, и тонкий запах смолы от цельного бруса, из которого сложены дома на базе, оказывают удивительно снотворное действие. Вечером сил хватило только на то, чтобы быстро смыть с себя дорожную пыль в душе, абы как раскидать вещи по полкам, поужинать сухомяткой из магазина и завалиться спать едва зашло солнце. Настроение с утра отвратительно прекрасное – иллюзия оторванности от суеты и бесконечных дел большого города даёт о себе знать. Его не портят даже заметные при свете дня следы ржавчины в душевой и выяснившийся факт, что время завтрака уже прошло - к нашему глубочайшему сожалению, но, конечно, не вопрос, за доплату мы все сделаем. После позднего завтрака Сергей думает было прогуляться вокруг базы, но оставляет эту идею – времени у него в запасе достаточно, успеет еще и заскучать, а сейчас внутри зудит желанием выдвинуться наконец к посёлку. Он перетряхивает рюкзак на предмет того, что может пригодиться в недолгой вылазке, но в конечном итоге оставляет все как есть – не на себе же он его потащит, смысл перекладывать с одного места на другое. Переодеваясь, Сергей замечает какой-то мутный отблеск у ножки стола, и, подойдя ближе, видит вчерашний камушек, который должно быть выпал из небрежно кинутых на спинку стула джинсов. Повинуясь внезапному порыву, он вешает странное приобретение на шею, пряча шнурок под футболку. На крыльце он сталкивается с управляющей – Светлана, кажется? - Сергей, добрый день! – Светлана то ли не узнает его, то ли удивительно профессиональна для здешних мест, но не ведет и бровью, что у них тут внезапно оказался владелец самой крупной социальной сети в стране. – Как вам у нас? Всё хорошо? Сергей бы удивился такому персональному вниманию, если бы за завтраком не видел, как Светлана обходила остальные дома с похожими вопросами. - Очень мило у вас, спасибо. Спокойно. - Может быть, вам что-то предложить на вечер? У нас есть баня, бильярд. Днем можем организовать конные прогулки или сплав, но для него нужны еще желающие, сами понимаете. - Возможно, через пару дней, пока что хочу съездить в другое место, обязательно к вам обращусь, - Сергей улыбается управляющей почти искренне. - Отлично! – Светлана как будто и правда рада его ответу. – Вы знаете, где администрация? – Получив утвердительный кивок, она уже собирается уходить, но вдруг останавливается. – Ночи сейчас уже холодные, может, вам обогреватель нужен? От обогревателя Сергей вежливо отказывается: ему нравится ночная прохлада, лучше он замотается в одеяло по самые уши, но воздух должен быть свежим.   Первый же сюрприз подстерегает Сергея буквально через пять километров пути: то, что было отмечено на картах как международная трасса, на деле оказывается старинной гравийкой с колеёй чуть ли не по колено. Машина местами пробуксовывает на мелких камешках, но упорно пробирается вперед: внедорожник это или где в конце концов? Увлёкшись лавированием по гравию, Сергей чуть не пропускает нужный поворот: ориентироваться приходится по загруженной карте, связь перестала ловить ещё когда он свернул с настоящей трассы – вот и второй сюрприз. Данный факт особо не напрягает: Сергей не сомневается, что уж сорок километров на машине он способен преодолеть и без голосовых подсказок. Через кустарники поворот к поселку просматривается с трудом, но все ещё различим: то ли он тут не первый турист, желающий посмотреть на остатки былой цивилизации, то ли дорога эта используется в качестве маршрута на квадриках, но колея, идущая вдоль русла неглубокой, но наверняка ледяной горной речушки, вполне видна среди леса. На место Сергей прибывает не через час, как заверял его навигатор, когда еще работал, а через добрых два: красться по лесной дороге, пусть даже на вэшке, постоянно следя за тем, чтобы не кувыркнуться в речку и не сесть намертво в размытой по берегам грязи, совсем не способствует скорости. Посёлок, ну или то, что от него осталось, выглядит далеко не так, как представлял себе Сергей. Это буквально один покосившийся дом, круглая баня с заостренной крышей и каменная кладка колодца с поломанным журавлём и дырявым ржавым ведром рядом. Природа явно уже начала побеждать: ровно по центру крыши бани виднеется тонкая крона молодого деревца, а общий вид вызывает скорее не светлую грусть, а тяжелое уныние. Сергей без особого энтузиазма осматривает дом, не находит там ничего интересного, кроме грязи и запустения, кидает пару камушков в колодец – плеска не слышно, заглядывает в баню, любуется живописно растущей внутри сосенкой, щелкает несколько кадров на память и понимает, что делать тут больше нечего. Отмахнувшись от небольшого разочарования, возвращается к машине: в конце концов, можно провести отпуск как обычный турист, не лететь же в Питер раньше времени, раз уж вырвался. Развернув машину на поляне, Сергей снова пристраивается боком к речушке, так удачно проходящей почти до самой трассы. Здесь берег более размыт, колеса чавкают по грязи, машина медленно продвигается вперед: останавливаться точно не стоит. Около трети пути проходит, как и планировалось: медленно и печально, и Сергей тянется включить музыку, отвлекаясь от дороги, и буквально через секунду переднее колесо упирается в какую-то преграду. - Только этого, мать вашу, не хватало, - шипит себе под нос, и жмет сильнее на педаль газа, однако, препятствие не поддается. Сергей врубает заднюю и всем телом ощущает, как мягкий грунт оседает под тяжестью паджерика, и колеса зарываются в грязь. – Блядь, ну что за нахер! – выпрыгивает из машины и оценивает масштабы ущерба: правое переднее колесо воткнулось в какой-то булыжник довольно приличных размеров. Возможно, по сухой дороге его можно было бы и перепрыгнуть – а можно было бы и объехать, если смотреть вперед! – но задним умом все хороши. Сергей обходит машину по кругу: задние колеса закопались чуть ли не до середины, сдавать уже не вариант, значит, надо как-то прорываться вперед. Попытка убрать булыжник проваливается с треском: это оказывается не булыжник, а целый айсберг, утопленный в землю как минимум на полметра – если даже его получится откопать, поднять его точно Сергей не сможет. Он собирает ветки вокруг, сооружая между колесом и камнем импровизированный мостик, и молится всем богам, в которых не верит, что это сработает. Сергей возвращается за руль и аккуратно жмет на газ: сейчас главное без резких движений. Ветки трещат, но не сдаются, машина кренится влево, медленно взъезжая правым колесом на преграду, Сергей облегченно выдыхает: кажется, получилось, осталось совсем чуть-чуть; и ощущает, как наклон резко увеличивается, в зеркало видит, как заднее левое колесо съезжает вниз, и от отчаяния жмет на газ. Внедорожник подпрыгивает на камне, левый бок проваливается в русло, и падение становится неотвратимым. Под скрежет металла и собственный трехэтажный мат Сергей красиво укладывает паджерика на бок в речку.   Выходить приходится через пассажирскую дверь. Сергей усаживается на правый бок живописно омываемого водой корпуса машины и рассеянно проверяет телефон: сети нет. Конечно, я же быстро – туда и обратно, жить буду на базе, зачем мне спутниковый тащить – передразнивает Сергей себя из прошлого, и ныряет в салон за рюкзаком, после чего выбирается на берег. До трассы около трех километров, если он ничего не путает, обратно к поселку столько же. Если добраться до гравийки, есть небольшой шанс поймать кого-то из периодически проезжающих дальнобоев: Сергей читал, что дорога используется в основном ими. В плане есть огромный изъян: можно и не поймать. Он помнит, что до базы около сорока километров, не так уж и много, если рассуждать в масштабах жизни, можно дойти. На лес медленно опускаются сумерки. Сергей вытряхивает из рюкзака и надевает походную куртку, вешает рюкзак на спину, сует телефон в нагрудный карман – чтобы удобнее было проверять наличие сети, и, пообещав себе купить ребятам из проката пару таких машин, если доберется без приключений, шагает вдоль речушки предположительно в ту сторону, где должна быть гравийка. Минут через двадцать неспешного пути – силы определенно нужно экономить, Сергей выходит на полянку, где русло заметно расширяется. Вдалеке слева внезапно что-то шевелится, Сергей присматривается, и, ощущая, как по позвоночнику бежит холодный пот, резко сворачивает вправо в лес и прибавляет шаг. Он ничего не имеет против дикой природы, а медвежата вполне себе милые создания, но он четко знает: где-то определенно есть мать этого пушистого зверя и лучше бы с ней не пересекаться. Через некоторое время Сергей тормозит у поваленного дерева и усаживается отдохнуть и подумать. - Итак, родной, что мы имеем? Машина ржавеет в Улужае, связи нет, ориентира, кроме реки, нет, перспектива встречи с медведями, полторашка воды и пара шоколадок. Ты в полной жопе, господин Разумовский, - Сергей обреченно выдыхает. Вариантов, кроме как возвращаться к руслу, у него нет. Когда можно будет вернуться? Одному богу известно. Сумерки сгущаются и уже перерастают в полноценную темноту, хотя до ночи еще далеко: но это особенность здешних мест. Вернуться в дом и попробовать с утра? Дом нежилой черт знает сколько лет, там немногим лучше, чем на улице, разве что дикие звери не забредут. Пытаться выйти из леса ночью даже в мыслях воспринимается самоубийством. Надо возвращаться в поселок. Сергей находит в рюкзаке фонарик и, относительно поняв направление, выдвигается в путь.   После часа блужданий по лесу приходится признать, что с направлением он жестко проебался. Сергей рассчитывал выйти к руслу, ориентируясь на шум реки, но лес в своей ночной жизни путает звуки, меняет направления, обступает со всех сторон деревьями и кустарниками, и начинает казаться, что это никогда не кончится. Сергей на остатках энтузиазма натаскивает под первое попавшееся дерево еловых веток, устраивая импровизированную лежанку, с трудом уже слушающимися замерзшими пальцами собирает горелку: сомнительный источник тепла, но лучше, чем ничего, и усаживается, приваливаясь спиной к стволу. Веки предательски слипаются, но спать нельзя ни в коем случае – надо пересидеть до рассвета и выдвигаться. Сколько осталось? Часа четыре-пять? Не так много, Сергей справится, не может не справиться. На глаза невольно наворачиваются слезы: какие у него шансы провести не по-августовски холодную ночь в лесу, не нарвавшись на зверей и не заснув? Хочется верить, что они есть. Сергей упирается затылком в жесткую кору, вляпывается в смолу волосами и, спохватившись, натягивает капюшон. Экономить энергию и при этом стараться согреться: звучит довольно противоречиво. Вот будет смешно, если основатель самой популярной российской соцсети, самый молодой миллиардер, сдохнет в паре десятков километров от цивилизации. Сергей хохочет в голос, спугивая какую-то ночную птицу, хохочет до боли в ребрах и льющихся из глаз слез.   Он не знает, сколько уже прошло времени, по внутренним ощущениям не больше часа, упорно держит глаза открытыми, даже моргать старается пореже. Горелка ожидаемо практически не дает тепла, но над ней хотя бы можно погреть руки. В рюкзаке валяется запасной баллон – должно хватить до утра. Сергей рассматривает причудливые в темноте очертания деревьев и малодушно хочет верить в какое-то чудесное спасение, что появится кто-то умный и сильный, кто за руку выведет его из леса, как тогда.   Это, конечно, был совсем не лес. Просто толпу детдомовцев младшего возраста вывезли в какой-то пригородный парк, Сергей не запомнил его название. Трое сопровождающих взрослых на человек тридцать активных младшеклассников: звучит как вызов. Сергей помнит, как ускользнул посмотреть на уток, совсем недалеко, по аллее вниз, через забор, потом через живую изгородь в лесополосу: там нашелся поросший ряской прудик с настоящими дикими утками! По крайней мере, так показалось семилетнему Сереже. Наблюдая за ними, он совсем потерял счет времени, а когда понял, что пора возвращаться, осознал, что не помнит дорогу. Он прошел через кусты, за которыми должен – должен! был быть забор, но там начинались деревья гуще и выше, чем на парковой аллее. И ни одного человека вокруг, у которого можно спросить дорогу или попросить о помощи. Сережа кружил около пруда с полчаса, пытаясь вспомнить, как сюда пришел, ушел к деревьям в надежде, что рано или поздно выйдет на аллею, и с ужасом понял, что заблудился. Он не знал, как вернуться к пруду, видел, что заросли дальше только сгущаются, и это совсем не похоже на аллею, в итоге сел прямо на землю и зарыдал в голос. - Эй, ты чего? – удивленно спросили со стороны. Сережа вскинул голову и встретился взглядом с внимательными темными глазами. В нескольких метрах от него стоял смутно знакомый темноволосый мальчишка, примерно его ровесник. - Я заблудился, - всхлипнул Сережа. - Вот тоже мне, придумал, - заворчал мальчишка. – Где ж ты заблудился, видишь вооон те кусты? Нам туда. - Точно? – с подозрением спросил Сережа, но вытер слезы и посмотрел в нужную сторону: те кусты ничем не отличались от других таких же. – А ты что здесь делаешь? - Палку ищу для лука, - сознался пацан. – Сделаю себе лук и буду как Чингачгук Большой Змей. Стрелы то я на территории насобираю, а палки хорошей там нет, - поделился сокрушенно. - Давай я тебе помогу! – вызвался Сережа. – А потом вместе вернемся? Ты же тоже из «Радуги»? - Ну а откуда, - проворчал мальчишка и отвернулся. – Давай, палка должна быть длинная, вооооот такая, - и раскинул руки, показывая примерный размер. - Я Сережа, - радостно представился Сережа своему спасителю, протягивая руку. Спаситель протянул руку в ответ и уже даже открыл рот, чтобы назвать свое имя.   Сергей приходит в себя от хлесткой пощечины. Растерянно моргает, прижимая ладонь к щеке, тупо смотрит перед собой: темно, хоть глаз выколи, газ в горелке, очевидно, закончился, изо рта при дыхании вырываются клубы пара. Вторую щеку обжигает еще одним ударом: - Эй, парень! Ты, блядь, откуда здесь взялся? – голос хриплый и злой. – Хули ты спишь тут, жить надоело? Сережа нашаривает правой рукой фонарик, включает, поднимает голову: - Я заблудился, - говорит сипло, ловя внимательный взгляд карих глаз. - Тоже мне, придумал, - ворчит мужчина в камуфляже и смешной вязаной шапочке – «гондонке», вспоминает Сергей. – Вставай давай, выспался хоть? – усмехается мужик в густую черную бороду и протягивает руку. Сергей лихорадочно пытается сообразить, кто это вообще может быть и как тут оказался? Лесник? Леший? Мысль вызывает нервный смешок, который приходится проглотить. Сергей колеблется пару секунд, после чего вцепляется в чужие пальцы, и его резко поднимают на ноги. Кажется, смерть в лесу откладывается.