ты не считаешь

На улице стоит ноябрь. Мерзкая слякоть и хмурое небо, закрытое серыми облаками. Наверно, в этом месте даже нет ни единого намека на что-то хорошее, приятное. Конечно, в Питере все обычно: одни мучения, одни монотонные дни. На улице все куда-то спешат, а у Антона это явление все время вызывало вопрос: «Зачем спешить?» — он посчитал, что ответ будут бессмыслен и глуп, поэтому ушел от окна. Пустая, серая квартира, на столе куча кружек с допитым крепким кофе, разбросанные вещи, незаправленная постель. Шастун уже давно не убирался здесь. Если ему и приходилось выходить, то обычно он надевал свои черные джинсы, темное худи и непродуваемую красную куртку — единственную яркую вещь из его гардероба. Однако сегодня как раз тот случай, когда нужно было видным. Антон быстро накинул вещи, сверил время и пошел в то самое место. Это было достаточно далеко от его дома, но цель того стоила. Полтора часа на автобусе и пятнадцать минут пешком и он уже у той самой кондитерской-кофейни. Стоять и высматривать, конечно, будет подозрительно, но и ходить вокруг здания будет не лучшей идеей, поэтому Антон решил прогуляться по парку, который был рядом с заведением: Шаст знал, что он будет там. Мужчина спокойно шел по парку с двумя стаканчиками кофе, еще достаточно теплыми, но из-за небольшого мороза надо было быстрее донести их до офиса. Шастун знал, что тот будет в этом месте, поэтому начал случайно мелькать перед глазами: то представлялся бегуном, то шел с кем-то разговаривая о жизни, как со старым другом, хотя это был совсем незнакомец, то становился ценителем музыкантов, играющих на различных инструментах. Последний раз он прошел прямо перед носом мужчины, и тот чуть не выронил кофе. «Блять, Антон, прекрати уже, как ребенок маленький», — заорал тот самый человек, уже незнакомец, которого Шастун знает очень хорошо. Знает его цвет глаз, знает его любимый кофе, знает все его слабости, много чего знает, но теперь это неважно. «Прости, — с лживо-виноватым, а в душе довольным, взглядом произнес Антон, — я не специально». «Ты уже сотый раз не специально встречаешь меня то в моей любимой кофейне, то в парке рядом, то приходил в мой офис устраиваться на работу. По-моему, это ненормально, Шастун!» — с недовольным выражением лица пожаловался Арсений. «Я тебе настолько противен?» — вопросительно выдал парень, все еще надеясь, что ответ будет отрицательным. «Да, ты ужасно надоедаешь. Мы давно расстались, у меня уже есть кто-то, и кто-то — не ты, пора бы уже успокоиться и смириться с этим. Не мешай мне жить дальше», — бросив раздраженный взгляд, ответил мужчина и пошел дальше по тропинке, ведущей на работу. Антон так и остался стоять на сыром асфальте посреди парка. «Кто-то», — Шаст повторил, яростно пнув камень, и почувствовал тупую боль, как и всегда. Как всегда, утром, просыпаясь одним в постели, как всегда, вечером пил вино в одиночку. «Видимо уже ничего нельзя сделать, зря пытался. У нас ничего не будет», — добавил парень, все еще стоя в самом центре сквера. Он надел наушники, расстегнул куртку и пошел домой. Спустя долгое время, Шастун добрался домой: полностью замерзший и грустный. Да, Питерская погода дает о себе знать, еще и парень решил, что ему жарко. Разноцветный шарф, подаренный Арсом, со всей силой был стянут с шеи и брошен на пол. Шаст просто был зол, конечно, больше на себя, нежели на ситуацию. В голове пролетела мысль, что это безнадежная история. В наушниках заиграла песня нойза. “Ты не считаешь, сколько дней я тебе не звонил Не отвечаешь ни по одной из своих двух мобил И засыпаешь рядом с тем, кого я бы убил Если только бы встретил и если хватило бы сил” «Блядство! Спасибо, Яндекс музыка, от души!» — завопил Шастун, а наушники были резко сняты. Он запрокинул голову, оперевшись о стену. Из идеальной тишины, где даже не слышно шагов соседей, поскрипывала все та же мелодия со знакомыми словами: “Ненавидеть проще, чем прощать, как ни крути А я заебался выбирать сложные пути Хочу опять уметь засыпать раньше пяти утра…” Наушники с грохотом полетели в стену. Закрыв лицо ледяными ладонями, Шастун пытался успокоиться. Обида и отчаяние брали верх. Холодно. И снаружи, и внутри. Антон взял телефон и набрал знакомый до боли номер. Сначала, конечно, все его звонки были отклонены, но один был особенным: «Арсений, пожалуйста, выслушай ме…» — Шаст не успел договорить, как мужчина перебил его. «Пожалуйста, не звони мне, я тебя больше не люблю», — уставшим голосом произнес Попов. Вызов завершен. Как и их история. «Наверно, мне не стоит больше пытаться», — подумал Антон и с отчаянием подошел к окну, в надежде отвлечься, посмотреть на это тусклое небо, идущих людей, тот ларечек напротив, где Шаст всегда покупал выпечку. Промелькнул знакомый силуэт. Мужчина остановился и посмотрел на дом, а именно в окно, из которого глядел парень. Глаза Шастуна засверкали, и он задвинул шторы. Отвернувшись от окна он тихо проговорил: «Надо было спешить. Спешить жить».