Гортензии

      Ночь, зима, минус десять по цельсию, сильный ветер, что превращал снегопад в незамысловатый вихрь, что бил в ноги и лица мимо проходящих посетителей кладбища. Немноголюдное место, лишь пара людей или сформировавшихся группок. Лишь одного погодное условие почти полностью обходило стороной. Снег ровно падал, пока Антон шёл вперёд машинально-твёрдо, протаптывая заснеженную дорожку. В одной руке букет голубых цветов, в другой лопата, которую он попросил у смотрителя.       Наконец, дошёл до нужного поворота. Оглядел одинокие могилки. Хорошо сделанные из тёмного камня могилы, и лишь одна чётко выделялась, а именно дряхлый деревянный крест, зелёный искусственный венок и фотография по-середине.

"Душнов Олегсей Михайлович"

"29.10.1998-13.07.2019"

      Вздыхая, мужчина приоткрывает калитку и подходит к могиле. Опёр лопату о перила. Осматривая её снизу донизу, отслеживая каждую трещинку или кривизну из-за небрежной обработки древесины, пока снег слегка прилегал к верхним сторонам, Звёздочкин, вздыхая, наклонился и положил около надгробия цветы... Синие гортензии.       Верность... Преданность... Чистота чувств...       Стиснув зубы, смотря на жизнерадостное лицо своего мёртвого приятеля, что навсегда замерло на фото, он пал на колени и прижался к кресту с объятиями, прижавшись лбом к пересечению двух деревянных поверхностей. Глаза прищурились, они наполнились слезами, что не смели пролиться. Он уже давно не плакал, даже если хотел, даже если пытался выронить из себя пару солёных капель, но ничего не выходило. Пусто. Несмотря на то что внутри эмоции устраивали бурю, он не может заплакать. Исплакался в момент и после смерти Олежи.       - Прости... - хрипло шепчет Антон, вжимаясь в деревянную фигуру, широкие плечи, облачённые в тёплое пальто, дрожат. - Я не хотел... Я правда не хотел... - стиснув ещё раз зубы, он выдохнул пар тёплого воздуха, лоб скользнул чуть ниже, руки тоже, опускаясь ниже, вскоре рухнули вдоль тела. - ...если бы я мог вернуть время назад, я бы не сделал того, что, в итоге, сотворил... - ладони дрожат то ли от холода, несмотря на перчатки, то ли из-за внутренних чувств. Он откинулся назад, взглянув вновь на фотографию. Рука сама потянулась, огладив тонкие очертания лица. - Я не смогу больше увидеть твоё лицо за исключением фотографий, не так ли...? - горько усмехнулся, прикрыв янтарные глаза.       Не торопясь, он медленно поднялся на ноги. Протёр глаза и стряхнул со своей одежды снег. Ещё раз выдохнув, он убрал кислую усмешку с лица, и грустный взгляд превратился во взгляд мученика. Он и вправду не хотел такого исхода и сожалел о сделанном. Но, как он и сказал, времени не вернуть.       Взяв лопату, он вновь открыл калитку, что закрылась из-за ветра ранее. Хоть ненадолго, ибо снегопад всё ещё идёт, но надо расчистить. Поэтому он принялся за работу, подхватывая металлической частью инструмента груды снега и отбрасывая или придвигая в решёткам, чтобы стало всё более свободнее. Пусть у могилы этого парня почти никто никогда не бывает, но при жизни он им очень сильно дорожил, даже больше, чем кем-либо когда-либо, уважал его и даже любил, поэтому предпочтёт этому придерживаться до самого конца, даже в таких, с первого взгляда, бесполезных вещах, как расчистка тропинки к его надгробию.       "Люблю тебя..."