Всё так

Когда этот крайне интересный субъект в галактике ступил на путь Освоения, став частью Экспресса, Дань Хэн сразу же сложил краткую картину в своей голове о нём. И она явно не сложилась с тем, что в итоге оказалось. Вместо того чтобы быть неким загадочным существом, что способно удерживать стелларон своим телом, парень оказался любителем по-идиотски пошутить, полазать по мусорным бакам и поспать в коробках. Вот, кем оказался Келус. И Дань Хэн, по натуре своей закрытый, не думал, что сблизится с ним. Ему тяжело давалось сближение с кем-то вроде Химеко и Вельта, которые крайне понимающие, больше похожие на отца и мать. Про Март вообще речи не шло, она крайне наивна, во многих моментах ведёт себя по-детски, и Дань Хэн не может договорить ей что-то, что-то обсудить из такого. Из личного. Он относился к ней как к младшей сестре, но это не говорило об их близости. Их отношения и его чувства к ней были чем-то иным. И Келус, сначала выглядевший как холодный незнакомец вселенной, а позже как придурок, что лазает по бакам, оказался тем, кому Дань Хэн совершенно неосознанно стал доверять. Началось это, вероятно, после того как они вернулись из Белобога, и Келус в первую же ночь встал на пороге архива. Ему негде было спать, так как комната ещё не была готова. Нет, Химеко предложила ему, конечно, переночевать в общей гостиной, так сказать, «под открытым небом», на что Келус в итоге и согласился, но как итог — стоял перед ним. Дань Хэном. Когда на часах было три ночи. Келус был умён, быстро сообразил, что Дань Хэн поздно ложится, поэтому и притащился к нему ночью. — Можно я переночую у тебя? Дань Хэну стоило отказать, но понял он это слишком поздно. Он ни на секунду не подумал о каком-либо подтексте в этом действии. На Экспрессе только ещё зарождалось понятие «семья», но все уже понимали суть отношений между друг другом. И раз Келус теперь часть Экспресса, значит, он и часть семьи. Да и он парень, к тому же. Был бы он девушкой, было бы более неловко. Позже Дань Хэн понял, что размышляет стереотипно, но то было сильно позже. Он понял, что, вероятно, согласился из-за того, что у него на уровне подсознания стало появляться какое-то доверие к Келусу. В Белобоге они, очевидно, познакомились ближе и Дань Хэн увидел в Келусе нечто большее, чем фаната мусора. В битве с Коколией они поразительно хорошо показали свою совместимость в бою. Дань Хэн уже и позабыл каково это — сражаться так, в команде, где все друг друга понимают без слов. В прошлой жизни этого понимания надо было достигнуть, здесь же всё пошло как-то само. Таким образом Келус впервые переночевал у него, даже на том же футоне. Только вот одеяло использовал другое. Несмотря на свой характер, спал он на самом краю, сжавшись. Дань Хэну он не мешал. Потому что Дань Хэн в ту ночь не спал, продолжая работать, не обращая никакого внимания на Келуса. Дальше — больше. Келус каждую ночь стал ночевать у Дань Хэна. Дань Хэн не мог не спать сутками, как бы того ни хотел, поэтому в итоге сдался, ложась рядом. Келус с каждым разом больше и больше раскрепощался, закидывая во сне руку на лицо Дань Хэна, либо же ногу, ложась в форме звезды, из-за чего их ночь могла превратиться в борьбу. И ладно вот эти все совместные ночёвки, в курсе которых экспресс вряд ли был, но вот позже произошло нечто кошмарное, что предпочли игнорировать все. Келус и Дань Хэн стали засыпать вместе, просто потому что привыкли. И засыпали они не только в комнате у Дань Хэна, но и вообще где только можно. Будь то диван, кухня или… Да везде. И парень действительно закрыл глаза на подобное раскрытие отношений. Как будто всё действительно так, как и должно быть. Потом было Лофу, было молчание, то самое, напряжённое, на берегу моря, что таило в себе все сожаления Дань Хэна и всех тех жизней, что хранились в его душе. И всё опять решилось без слов, все эти слова им были не нужны. И после событий Лофу всё это усугубилось. Келус валялся на Дань Хэне как ему хочется, ел его еду и вообще куча всего… Быт у них был не один на двоих, а один на одного, потому что в какой-то момент Дань Хэну показалось, что во всех таких вопросах они стали одним целым. И однажды случилось нечто ужасное. У Келуса появилась своя комната. Нет-нет, это должно быть хорошо, но… Дань Хэн чувствовал себя так, будто у него что-то украли. И эта чёртова комната… Эта чёртова комната увеличила количество недосыпов Дань Хэна, у него началась самая настоящая бессонница, и это так его раздражало, что он раздражался от самого факта раздражения. Келус, крайне чуткий на настроение Дань Хэна, сразу разнюхал своим енотовым носом, что что-то не так. — Дань Хэн, что случилось? Не надо было уточнений по поводу того, что это вопрос про настроение или ещё что-либо, всё сразу обоим было понятно. Дань Хэн не мог просто взять и сказать ему «меня бесит то, что ты перестал спать со мной». Во-первых, слово «бесит» не совсем подходит лексикону Дань Хэна, во-вторых, фраза «спать со мной» слишком двусмысленна, в-третьих, это в принципе крайне странно говорить вот так прямо! Особенно в их отношениях. У них всё без слов происходило и… И… А впрочем, уже не важно. Келус пришёл спать к Дань Хэну на четвёртый день после их «расставания». Молча, без слов, просто лёг рядом. Дань Хэн тогда тупо лежал, считая то ли овец, то ли свои нервные клетки. И когда дверь архива открылась без стука, после чего последовали шаркающие шаги, направленные прямо к лежбищу дракона. Келус лёг рядом. Секунда. Две. — Ты пришёл, — резко обернулся Дань Хэн, смотря на совсем не сонные глаза Келуса. — Пришёл. Спать. Четыре дня не сплю. — И я. Всё было понятно, как и всегда, без слов. — Тогда предлагаю наконец-то выспаться. Никаких объятий и касаний, хватало просто нахождения рядом друг с другом. Дань Хэн тогда очень быстро уснул. Бессонница и Келус сыграли свою роль. С того момента всё вернулось на свои места. Почти свои. Спать они стали в большой кровати Келуса. И жизнь наладилась, ровно до того момента, пока кое-кто не заметил, что между Дань Хэном и Келусом крайне странные отношения. — Дань Хэн, тебя ничего не смущает? — спросила Март, отвлекаясь от обдумывания очередного хода в шахматах. — М? Твоя логика в выборе фигуры для хода — да, если ты об этом, — не отрываясь от телефона, ответил Дань Хэн. — Я не об этом. — А о чём? — Дань Хэн поднял на неё взгляд. Та же смотрела не на него, а на его руку. — Что? — У тебя новый чехол или ты пользуешься телефоном Келуса? И тут у Дань Хэна произошло короткое замыкание. Он нахмурился, обдумал её слова, осознал ситуацию и ответил: — Келуса. — И это всё? — А что ещё? — Например, какого чёрта ты используешь его телефон так свободно? — А что в этом не так? Март вздохнула. — Дань Хэн, дай мне свой смартфон и скажи пароль от него. — Что за глупости? — Дай? — Зачем? У тебя есть свой. — Тогда ты зачем используешь телефон Келуса, а не свой? — Мой на зарядке. — Если бы мой телефон был на зарядке, ты бы дал мне свой? — Нет, всё-таки телефон это личная вещь и… А… Я понял. Март покачала головой. — Дань Хэн, ты весь из себя такой заумный, но таких очевидных вещей не замечаешь! Настолько до беспамятства влюбился? — Я что? — Влю-бил-ся! Влюбился! Дань Хэн, чёрт возьми, ты влюблён в это недоразумение! — Март аж подскочила. — Да ну, сама не могу себе поверить! Ты влюбился в Келуса?! Да, определённо точно! Выкладывай! Единственное, о чём думал сейчас Дань Хэн, так это о том, что чувства, которые между ними, — это явно не «влюблённость». Он много читал о любви, о влюблённости, он понимал, как строится этот феномен, исходя из предложений и букв, кто некогда перенёс на бумагу, а потом занёс в огромную галактическую базу. И всё это было мало похоже на то, что описывалось там. Даже тот же телефон. Пары обычно скрывают переписки друг от друга, как бы не доверяя друг другу. Влюблённость истекает со временем, влюблённость подразумевает собой определённую пошлость. С Келусом такого не было. — Я не влюблён, — просто сказал Дань Хэн, полностью уверенный в этом. В том, что чувства его — это не влюблённость. — Дань Хэн, я вижу, как ты смотришь на него! От моего девчачьего любовного радара не скрыться! — До того, пока я не взял телефон Келуса, этот радар был подозрительно тих, — сузил глаза Дань Хэн, а сам задумался. Это не влюблённость. Любовь? Любовь… Любовь. Не та, которая общепринята, а другая… Наверное, да. — Не обращай внимания на такие мелочи! Ты бы просто видел себя со стороны. Ты выглядишь так, будто готов мир к его ногам бросить. Серьёзно, от твоего взгляда порой ловишь вдохновение либо неимоверную тошноту, — на повышенных нотах сказала Март, она явно была перевозбуждена этой новостью. Да и любовными делами. Ей такое нравилось, и Дань Хэн понимал. Но теперь Дань Хэн не понимал самого себя. Вот все те чувства, которые описываются в книгах и ещё где-либо, вот эта разливающаяся теплота по всему телу, дрожь в груди — всё это, как оказывается, было. Но Дань Хэн не придавал особого значения этому. Это было… Обыденно. Как тёплое уютное одеяло, которое в объяснении не нуждалось. В моменте Дань Хэн смутился. К его лицу прилила кровь, это было крайне непривычно. — Ну вот! Вот! Видишь! После этого они с Март обсудили чувства Дань Хэна и девушка сказала, что «любить — это желание касаться». И она посоветовала Дань Хэну начать это делать. Было странно начать это делать так просто, учитывая подтекст, который вкладывал в слова Дань Хэн. Но он всё равно, пусть и поджав губы, стал касаться Келуса. Невесомо, нежно, часто, глубоко, с любовью, теплотой и надеждой-отчаяньем. — Келус. Я хочу кое-что сделать. — Нужен совет? - голос Келуса был громче и звонче, чем его собственный. Более твёрдый и уверенный. Дань Хэн мог похвастаться таким только в те времена, когда был Старейшиной. Он любил голос Келуса. После всех этих любовных размышлений его голос стал вызывать в нём дрожь. Чаще бы он называл его имя. Громко, тихо, нежно, или яростно, или тоскливо, или счастливо... Он так хотел услышать своё имя из его уст в разном исполнении. — Нужна помощь, — Дань Хэн подошел к нему ближе. На самом деле, они сейчас на Экспрессе, в районе склада, куда им надо было дойти за тем, чтобы забрать сменный блок для компьютера в главном навигационном зале. Дань Хэну тяжело было продолжить мысль, но нельзя избегать этого разговора. Ему нужно выяснить. Понять. Почувствовать. — Только... Можешь ли ты пообещать, что при любом раскладе не затаишь на меня обиду? — Ты бы вряд ли пообещал, — отметил Келус. — Если бы это был ты, то я бы поклялся, — серьёзно сказал Дань Хэн. — Я... Я не настаиваю, — он немного замялся, — если ты не готов к неизвестности, то... — Я согласен. Просто потому, что, как ты и сказал, это ты. Дань Хэн чуть раскрыл глаза, в груди что-то сжалось. — Хорошо, тогда... Просто стой так. И Келус стоял, ожидая действий Дань Хэна. И Дань Хэн не терял времени. Пока в нём есть та смелость, который он набирался, он толкнулся вперёд, желая сделать то самое. Но наткнулся на преграду. Келус положил ладонь к себе на губы, и Дань Хэн коснулся тыльной стороны его руки. Он в мгновение удивился, смутился и жутко постыдился. Между ними пара секунд, прежде чем Дань Хэн отстранился, дабы вымолвить тихое и слишком виноватое: — Прости. Он отвел глаза в сторону, боясь смотреть на Келуса, чьи эмоции прочитать не успел. — Ты ничего не успел сделать, так что глупо извиняться, — Келус вздохнул. — Ответь мне, Дань Хэн, тебе было любопытно или ты сделал это... Потому что любишь меня? Дань Хэн вернул свой взгляд, смотря на Келуса, который был всё также растерян. — Я... Не хочу становиться объектом экспериментов, особенно если это касается тебя. Между нами близкие отношения, и ты, раз хотел однажды попробовать нечто подобное, очевидно, выбрал бы меня. Но... Тут извиняться стоит мне. Я не готов пойти на подобную игру, раз дело касается тебя. Дань Хэн не подумал об этом. Кажется, впервые им нужны были слова. — Я не хочу играть с тобой, — искренне сказал он, — я… Просто не понимаю. Не понимаю, что чувствую к тебе. Касания говорят о многом, и я подумал, что поцелуй окончательно даст понять мне, что я ощущаю. В книжках пишут, что ради любви всей жизни можно сжечь планеты и опрокинуть галактики, но я готов сделать это ради каждого из Экспресса. Март, Вельт, Химеко или... Ты. Я готов страдать. Я готов умереть. Ради каждого из вас. Но я не могу сказать, что чувствую к Химеко те же чувства, что и к тебе. Не могу сказать, что чувствую к Март то же, что и к Химеко. Все эти чувства «любовь», её подвиды и, если в отношении других я понимаю, кто они для меня и что, какую позицию занимают в моём мировосприятии, то с тобой... Я впервые такое испытываю. Моя грудь трепещет, но меня не разрывает от страсти, я хочу тепла и спокойствия, которым ты в наших отношениях и являешься, я... Не понимаю, я как будто люблю, но не так, как все. Я боюсь той любви, которая у других. Той, что полна предательств и насилия, убеждения и обмана. Я... Просто не верю, что такое может быть у нас. Келус поражённо смотрел на него, он мог бы как-то пошутить, но эта речь была явно слишком важна для них обоих. В глазах полных звёзд застыли мысли, что похожи на кометы. Они сгорали в его разуме, лишь изредка оставляя от себя осколки, которые с трудом мог расшифровать Дань Хэн, но при этом безуспешно собрать их воедино. Он ничего не ответил, просто подался вперёд, убирая ладонь и целуя Дань Хэна с особой тягучестью, словно мёд. Тот вздрогнул и понял, что всё-таки это то самое, те чувства и связь, которые доступны только им.