Морозный иней

Точной причины Тойя не помнит. Телом разливается усталость, а в голове стоит туман поздней сырой осени. Под плавающим взглядом рисуется тёмный потолок, неизвестные серые стены. Он с трудом вспоминает последние кадры сражения со злодеями — среди боли вспыхивает особо острая колящая в плечо, земля из-под ног ускользает без следа. Его должна раздавить ближайшая стена, и мир темнеет раньше времени. Но вот Даби здесь. Подбитый, но живой. Не в больнице. Поверх геройского костюма на нем жёлтая куртка с посеревшим мехом. Знакомая экипировка проводит короткое напряжение по нервам и успокаивает окончательно. Тойя неуклюже садится, находя под собой диван — как-то больно новенький посреди общего разгрома. Ноги держат его с трудом, в голове кружится непозволительный аттракцион. Как будто он только что сошёл с адского колеса. Даби грозится упасть на середине пути к окну, головная боль стреляет при всех усилиях. Алые пятна мелькают перед глазами. Мёртвая хватка удерживает его в вертикальном положении. — Далеко пойдёшь, светлячок, — знакомый насмешливый тон звучит из-под толщи воды. Даби чувствует себя тряпичной куклой, когда его лёгким движением укладывают обратно на диван. — Побудь послушным ещё несколько часов. На тебе действие трех причуд, так что лучше не рисковать. Взгляд едва фокусируется на приземлившимся рядом человеке. Хищный разрез глаз и огромные крылья за спиной окончательно добивают образ из золота. Чертов Ястреб. — Каких ещё причуд? Птичка, ты в своём... — язык заплетается в конце. Ястребу хватает одного короткого толчка, чтобы Даби упал на спину, окончательно умолкая. Свинцовая усталость вспыхивает секундной болью, но тут же проходит. Ужасно. Ястреб поправляет на нем собственную куртку и странным бережным движением убирает пряди с лица. — Причуда, что даёт тебе усталость — раз. Причуда, что затуманивает разум — два. И вишенка на торте — сонливость. — Джентельменский набор, — Тойя с трудом вспоминает, на кого он так нарвался, чтобы общий букет так гармонировал между собой. — Я буду с тобой, пока всё не прекратится, — короткая усмешка рассеивает туман на самую малость. — Твой папаша с ума сходит. Небось, похоронил тебя под той стеной. Тойя не понимает смысла слов, думает, кто из героев был с ним на задании. При чем здесь вообще Старатель, у которого впервые за долгие годы выходной. Сон остаётся спокойным, по ощущениям, долгое время. Когда Тойе не нужно бежать и оценивать ситуацию вокруг, усталость в мышцах не казалась такой страшной. Ястреб терпеливо сидит с ним, со скуки перебирая белые вихри волос. Ночь за окном постепенно разбавлялась светом, преображаясь в утро. Сон отпускает его, но действие причуд никуда не делось. Мысли лениво перебираются с места на место под внимательным взглядом со стороны. Тойя вспоминает, что, вообще-то, должен был остаться дома. Фуюми как-то узнала, что всё их семейство соберётся под одной крышей, а значит, появилась возможность устроить совместный ужин. Как на это согласился Нацуо, а тем более сам отец, Даби не в курсе. Он спокойно выбирает себе задание на этот вечер и со всеми не искренними извинениями отклоняется от этой идеи. Фуюми смотрит на него с необычной смесью обиды и едва уловимой злости. Да, она старается, она хочет, чтобы их семья стала на путь истинный. Только Тойе всё равно. К большому сожалению и смирению несчастной сестры. — Как ты там оказался? — попытка завести разговор с дикой птицей выходит удачной со второго раза. — Хотел украсть у тех парней ценные вещички. А тут неожиданно герои. И ты. И стена, — Ястреб впервые на его памяти выглядит серьёзным. Как будто на этот раз он едва успел к неудачному герою. — Кто-то говорил, что завязал. Серьезность Ястреба исчезает без следа, когда Даби уже более активно приподнимается на локтях. Действие причуд постепенно сходило на нет. — Извини, герой. Но я так хочу, чтобы наше гнездышко было уютным. Даби фыркает, пытаясь отстраниться от назойливого злодея. Безумное желание Ястреба обустроить им общий дом одновременно напрягало и волновало иным образом. Метка на запястье жжёт приятным теплом от одной только мысли про уединенное место. Порочное имя Таками Кейго впервые появилось среди ожогов в самый обычный день. Даби просто хотел кофе. У него была тяжёлая ночная смена, и девушка за стойкой побаивается его внешнего вида. Тойя минутно отвлекается на споры в углу залы — сработали рефлексы, кто бы не подрался — после чего бармен подает ему пластырь. Оказалось, он не заметил кровоточащую рану на щеке. — Люди с огненной причудой предпочитают холодные напитки? — фигура со стороны появляется отдельным солнечным лучиком. Совсем молодой, в маске и жёлтых очках. Даби начинает тошнить от неожиданной яркости. Алые крылья неожиданно приобнимают его со спины. Герой коротко вздыхает — будь он в лучшей форме, птица осталась бы инвалидом. — Холодный кофе, — он делает заказ и всё же обращает внимание на незнакомца получше. — Мне тоже самое, — когда незнакомец достает кошелек с суммой за двоих, Даби остаётся доволен. Лишний подарок всегда был плюсом. То, что составивший ему компанию парень является злодеем, Даби уже не удивляет. То, что после их встречи запястье неимоверно жжёт разрезающей болью, пугает и выбивает из колеи. Добрые полдня он мучается дома в судорогах и уже готовится умереть на полу ванной или оторвать себе руку к чертям. Возможно, это была причуда, и Даби мог позвонить хотя бы кому-то из своих знакомых. Но подобная мысль просто в голову не приносит. Боль стихает, когда стрелки часов переваливают за двенадцать. Он не представляет, что это было и что он увидит, взглянув на запястье. Мысль о метке приходит в последнюю очередь — за одну секунду до того, как Даби приподнимает рукав. Короткое имя рассекает кожу ровными шрамами от острого лезвия. Таками Кейго. Подумать только. Он не рассказывает об этом никому, строго несёт тайну на патрули и задания. Вслед за меткой к нему присоединяются сосущая боль и бесшумная тень. Ястреб оказывается неплохим прикрытием. И очень настойчивым. — Тодороки Тойя, — от него несёт кровью недавно убитых злодеев. Даби грозится упасть на землю, если бы не мёртвая хватка, прижимающая к стене. Попробуй дернись — и здравствуй новая травма. Ястреб рассматривает его лихорадочными золотыми глазами, пока алое широкое перо зажимает рану на боку. Сквозь угрозу в голосе проскальзывает странная радость. — Истинный мой. Счастье моё. — Твоё счастье сейчас истечет кровью и будет светить лицом на алтаре. Злодей реагирует быстро, точно протрезвел от захлебывающей радости. Он хватает Даби на руки, возвышаясь в холодное ночное небо. Тойя почти засыпает в окружении чужого тепла, странное спокойствие оставалось при нем, заглушая боль. В больнице к нему заглядывают Шото и Фуюми. Младшая хочет убить его дополнительно к злодеям за неосторожность и общий образ сорвиголовы. Шото её успокаивает и пытается завести разговор про общие патрули. Тойя отмахивается от такой идеи. Ему уже хватает одного напарника. Ястреб заглядывает в палату ближе к вечеру с фруктами. Засохшие капли крови на куртке напоминали, что случившееся не сон. Он ничего не говорит, молча рассматривает его сияющими лихорадкой глазами, любуется. Когда Даби пытается уснуть, тёплые пальцы убирают со лба волосы, убаюкивают знакомым движением. Следующим утром от злодея остается разве что ценный подарок — кулон с обработанным топазом греет ладонь. Ястреб выпрашивает у него свидания непозволительно часто. По мнению Даби свидания у них происходят каждый раз, когда он выходит на патруль, так что не стоит так драматизировать. Злодей прикрывает его спину, постоянно приносит ему перекусы с кофе и всё хочет поцеловать. Даби противится ответному желанию лишь по одной причине — Ястреб думает закрыть ему глаза широким пером, не позволяя увидеть лицо. Раз такой таинственный, то пускай к нему не лезет. Последняя встреча в роли напарников случается на крыше забытого склада. — Я беру отпуск. Ястреб за маской и очками звучит грустно. — Это хорошо. Тебе пора отдохнуть. Даби улыбается и протягивает злодею яблоко. Ястреб всё чего-то боялся. То ли их положения с разных сторон баррикады, то ли по личным причинам. Он не показывает лицо, не рассказывает о своей жизни. Но так тянется за лаской и защищает его, точно самое ценное сокровище. Он принимает яблоко в руки, но маски так и не снимает. Сразу же в первый день официального отдыха Тойя знакомится с Кацуми. Золото в глазах и светлые волосы беспощадно напоминают собой потерянного злодея. Кацуми работает в ближайшем от его дома магазине и ненавязчиво-упорно хочет с ним познакомиться. Даби позволяет такой ход, желая проверить догадку. Следующие дни знакомства Кацуми ведёт его в парк, на аттракционы и кафе. Имя Кацуми ему не идёт, ровно как и кофта с тёплыми длинными рукавами посреди жаркого лета. Даби приглашает его к себе в гости, чтобы закрепить подозрения окончательно. Кацуми намекает на что-то большее за дружбу единожды, но Даби играет в игру под названием: "У меня уже есть парень, спасибо". Золотые глаза тогда вспыхивают чем-то светлым, будто он ребёнок, завидевший чудо. Ужасный актёр. Просто невыносимый. Даби надоедают эти игры на утро очередного понедельника. Оставалась неделя до возвращения на работу. Кацуми оставался спать последние несколько ночей у него, скидывая всё на несправедливого хозяина квартиры, выбросившего его на улицу. Он упорно просыпается раньше Даби, готовит кофе и тянется за льдом из морозилки. Даби любуется домашним злодеем несколько секунд из проёма двери и улыбается. — Кейго, достань курицу заодно. Ложный Кацуми ему кивает и замирает с грудкой в руках. Даби уверен, что выглядит теперь довольнее объевшегося кота, пока на него смотрели ошеломленные глаза. — Ты... ты понял? — Почти сразу, глупый, — Даби садится за стол, наблюдая, как оживший Кейго выравнивается, закрывая дверцу морозилки. — Как? — Не смеши, ты ужасный шпион. Мало того, что пристал, как банный лист, так и запястья прячешь. А ещё — ты линяешь. Золотые глаза округляются до непозволительной удивленности. — Линяю? — Ястреб, я буквально нашёл парочку перьев у себя в ванной. Ты даже не старался. А может, это были игры. Может, Ястреб решил так забавно и осторожно открыть перед ним лицо и характер вне злодейского имиджа. Если так, то актёрская игра у него наоборот, идеальна. Ястреб улыбается на все претензии, возвращаясь к готовке кофе. — Что ж, я продул. — Ты безумно рассеян. Как только за свою карьеру героям не попался? Ястреб подает ему кофе, садится напротив и строит из себя наивного птенца. Даби тянется к его волосам, ощущая, как в груди вспыхивает приятное тепло. Ястреб действительно знаком героям, как расчетливый и собранный злодей. Неуловимая ночная птица, умеющая украсть любую вещицу из-под носа. Рассеянность и глупость проскальзывают в нем при каждой встрече наедине. Пиком было, когда, задумавшись, Ястреб берет палочками один из роллов, пихая в рот через маску. Даби мирится с этим довольно быстро и вспоминает теперь. — Птенчик, задумался? — Я любовался.

***

Действие причуд окончательно заканчивается ближе к девяти. Ястреб снимает маску, устало проводя ладонью по лицу. — Ты сегодня действительно меня напугал, фейерверк, — серьёзный тон, проскальзывающий в нем в редких случаях, отвлекает Даби от перекуса. Рыбные колбаски Ястреб постоянно таскает с собой в кармане, так и не признаваясь почему. — Пора забирать тебя домой. — Не говори, как сбежавший из психиатрической больницы собственник. Ястреб на его короткий сарказм не улыбается, лишь обнимает, укрывая крыльями от сквозняков. Даби долго ходит с этой мыслью, убеждая себя, что слова истинного — неудачная шутка. Или, по крайней мере, желание вставить ему мозги перед страхом смерти. Отец донимает его расспросами о личной жизни перед тем, как наконец перейти к рабочим вопросам. Ястреб, дело которого Даби так-то ведёт уже полгода, по слухам, связался с Восьми Заветами. Новость выбивает у него землю из-под ног, и отец заметно переживает за его состояние. Он не может представить, как Ястреба могло занести к подобным злодеям — он-то в общем случае любил работать в одиночку, да и мотивы не сходились. Тем же вечером он устраивает неудачному злодею допрос в домашней обстановке. — Восемь заветов приняли тебя с распростертыми объятьями? Ястреб, наблюдающий за его готовкой, даже не вздрагивает. — Ну да. Им бы пригодились мои умения вора. — И что же они тебе такого пообещали? В какой-то момент, до Ястреба наконец доходит, что он злится. Он подлетает у герою со стороны, окружая мягкими объятьями. Даби старается не вестись. — Радость моя, счастье, — он тянется поцеловать его в щеку, выпрашивая шанс объясниться. — Я их не поддерживаю. Молю тебя, какой умный человек возьмётся следовать за сумасшедшим заносчивым гением? Мне всего-лишь нужно кое-что у них украсть. И всё. Даби оставляет нарезку мяса, опираясь на столешницу в усталости. Ястреб выводит успокаивающие узоры на теле, ластится, возвращая в порядок мысли. Да, у его злодея были подобные тактики — обман для него не является чем-то ужасным и удавался на славу каждый раз. — Что тебе от них нужно? — Милый... — Что тебе нужно? — Даби легко освобождается из хватки, оборачиваясь к злодею со строгим взглядом. Ястреб не убирает ладоней с его талии, сохраняя спокойный уветливый вид. — Хорошо, хорошо. Наркотик. Один парень заказал у меня наркотик, усиливающий причуду. Всего одну ампулу. — Ястреб, даже не думай. — Ласковый, видел бы причуду этого чудака. Ему даже с усилением не светит какое-то достижение. — Ястреб, нет. Что-то иное проскальзывает в золоте напротив. Как будто Ястреб вспомнил что-то особо важное, возвращающее его на начало отношений. Даби перед ним — всё ещё герой и не последний. Когда Ястреб отступает и покорно склоняет голову, в Даби вспыхивает подозрение. Жжение на запястье так удачно отвлекает от этого, что мысль исчезает на закоулках сознания. — Хорошо, хорошо. Никому ничего не отдам, — Ястреб сразу меняется в лице, возвращая образ солнечного беззаботного ребёнка. — Но будет же лучше, если такого наркотика не будет у парней из Заветов, правда? Даби не знает почему, но верит. Заканчивает ужин и позволяет Ястребу унести себя в спальню з многообещающим продолжением. Утром он выжат до конечной и одновременно ощущает небывалое умиротворение. Его истинный спит рядом, больно спокойный и тихий. Злодей-вор-линчеваль. Ему стоило серьёзно задуматься, как бы изменить его неудачную карьеру на что-то более мирное. Они говорили об этом всего несколько раз, и Ястреб убеждал, что сможет оставить тёмные дела в любой момент. А затем тот же вопрос неожиданно пришёл в сторону Даби, и он замирает в незнании. А ты сможешь оставить свою геройскую карьеру? Вряд-ли. В Даби клокочит жаркое пламя, которое он едва усмирил, и требующее постоянного движения. А работы героя, к которой он так тяжело шёл, лишиться не хотелось. Это могло быть эгоистично, но Даби не может ничего сделать с каждым болезненным спазмом. В последний месяц они почти не видятся. Ястреб летает в ночном небе, никак себя не выдавая, Даби умирает под работой, которая сваливается неожиданной волной. Он живёт под кофе и энергетиками, засыпая в кабинете в окружении бумаг. Отец в открытую волнуется за него, пытается помочь, на что Даби натурально злится. Ему постепенно сдают нервы, и старший герой, к удивлению, с пониманием оставляет его в покое.

***

Кульминация наступает резко и неожиданно. Больно и отвратительно. Даби проверяет дрожащими руками — на теле нет ран и травм, вокруг шум и хаос от битвы с Заветами. Неприятное чувство всё равно сдавливает лёгкие и сердце. Он тянется к шее в последнюю очередь, вытаскивая наружу иглу. Маленький красный флакон режет глаза, тонкий металл расплывается с кровью в одно месиво с окружением. Руками проходят морозные мурашки. Даби пытается уйти в сторону, неожиданно чётко ощущая холод ночи. Ноги подкашиваются на пути к крепкой непоколебимой стене. Алые перья подбирают его по пути, подтягивая к безопасном месту. Мир полыхает яркими красками до момента, пока перо не закрывает ему глаза. Ещё пара цепляется за запястья, не позволяя подняться. Даби дёргается, намереваясь сжечь преграду в пепел, но... Пламя не вырывается. Не горит изнутри, не течёт по венам. Наркотик. Осознание добивает его громким взрывом далеко в стороне. — Тихо, радость моя, всё уже позади, — знакомый голос вырывает его из суматохи. Земля исчезает, на его место приходят руки и взмах крыльев. Метка разливает по коже новое тепло, усыпляющее Даби за быстрые минуты. Новое пробуждение встречает его в светлой просторной комнате. Неизвестной. Из ближайшего окна выглядывает зеленеющий двор. Геройские рефлексы не позволяют сидеть на месте. Он выхватывает из интерьера увесистую настольную вазу, выходя в коридор. Последние моменты из прошлого смазаны в голове, и Тойя даже не уверен, виноват ли в этом Ястреб. Дом остаётся тихим восвоянием, светлым и до боли большим. Ровные бежевые тона разрезались огромными окнами и пустыми дверными проемами. Первый посторонний шум раздается на нижнем этаже за углом прохода в комнату справа. Тойя предполагает, что там кухня — что-то шумит, кипит, и даже играет музыка. Шаги прерывают раздумия, и он замахивается вазой. Его всё ещё выворачивает от мысли, что его пламени больше нет, что он снова оказывается в неизвестном месте без полноценной стабильности. Первыми в проеме выступают золотые глаза, а ваза в руках грозится упасть на землю. Кейго замирает перед ним, беззаботность скрывается за собранным спокойствием. — Стой, Тойя. Ты в безопасности, всё в порядке, — Кейго отбирает у него оригинальное оружие, оставляя на ближайшей тумбочке. Крыльев за его спиной нет. Он осторожно обнимает Тойю за плечи, притягивая к родному теплу. Всё волнение утихает в нем, но не исчезает до конца. — Кейго.. что случилось? Где мы? — Мы дома. — Я... моя причуда, — говорить об этом даётся тяжело. Кейго отстраняется от него, удерживая за плечи. — Кто-то попал в меня... я... пламя исчезло из-за этого чертового флакона! — Я знаю. Это был я. Информация осознается не сразу. Долго переваривается, вызывая тупую боль и отчаяние. Золото напротив добивает его холодным спокойствием. — Ты, значит... — Я. Я хотел, чтобы ты остался беспричудным. Хлёсткий удар Кейго выдерживает с достоинством и позволяет схватить себя за грудки. — Зачем? Для чего?! Ублюдок, ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Паника выбивает землю из-под ног, заменяет воздух разгоряченной лавой, и Тодороки поднимает руки раз за разом. Таками выдерживает набросившуюся за него истерику, не пытаясь остановить. У Тойи только что мир перевернулся и рухнул в обжигающее море. — Тварь! Сколько я мучился, сколько я тренировался... Сколько времени я убил на то, чтобы усмирить собственное пламя и быть полезным! А ты... Всё так легко и быстро! В какой-то момент, Тойя хватает его за шею с прямым желанием удушить. Метка на запястье жжёт похлеще разгоряченного угля, добавляет ему боли и отбирает воздух. Таками всё ещё неподвижен, неотрывно смотрит на него в безмолвном ожидании. Ненависть захлестывает Тойю с головой, но вместо жара, в груди поднимается замогильный холод. Как будто кровь в венах замирает, пальцы покалывает инеем. И в следующий миг ледяная корка вспыхивает под ладонью. Именно сейчас на лице Таками проскальзывает настоящий страх, который быстро гаснет. Сплошное удивление и настороженность переливаются в золоте, отрезвляя Тойю. Вся ненависть сходит на нет, оставляя за собой скрутившую мышцы усталость. Он с трудом отбирает ладонь от чужой кожи. Ледяной иней исчезает от тепла, стекая одинокой дорожкой воды под футболку. Кейго осторожно берет его руку, оборачивая внутренней стороной ладонь. Взгляд мечется на грани с истинным беспокойством. — Я хотел, чтобы мы жили спокойно. Это не могло быть возможным, пока я злодей, а ты герой. Я свою жизнь уже изменил. А ты? Ты так сильно держался за свою причуду и статус. Я тебя действительно понимаю, но... Сколько бы ты не делал, каких бы высот не добивался, тебе всё мало. Всё недостаточно. Ты не остановишься, если кто-то не вмешается. Ястреб подтягивает рукав на его руке, любовно обводит ровные буквы, высеченные шрамами. Тойя смотрит на имя, как зачарованный и тянется обнять проклятого истинного. Кейго мирно обнимает его в ответ, успокаивает переполоханные чувства, согревает. — Откуда во мне лёд? Холод? Ты знал об этом? — Нет. Я сам в шоке, — нервная усмешка щекочет шею, и Тойя сильнее сжимает объятья. Отголоски льда тают, оставляя мокрые следы на ладони и одежде. — Идем, радость, как раз завтрак приготовлен. Кейго ведёт его на кухню, не убирая поддерживающих рук. Через открытое окно на улицу проскальзывал пар от готовки. Тойя садится за стол прямо перед картиной небольшого двора. Таками возвращается к столешнице, знакомо достает лёд и венчает холодный кофе чёрной соломинкой. — Где твои крылья? — Я думал, что... раз ты будешь без причуды, то и мне стоит. — Как мило, — остатки сарказма позволяют смириться с положением дел. Тойя лениво играет со льдом, пока Таками набирал порции в тарелки. Постепенно мир снова складывался по кусочкам, возвращая его в новую атмосферную картину. — Где мы? — Далеко. Очень далеко, у тихого берега. Никто из героев нас здесь не потревожит. Я забрал тебя во время самого пика хаоса, так что никому не было дела. Когда тарелка с завтраком оказывается перед ним, живот предательски скручивает. — Ты давно не ел нормально, по коже видно, — Кейго садится рядом, подтягивая к себе поближе чай с лимоном. — Я нес тебя с перерывами несколько дней и даже не устал. Ты убавил в весе. — Замолчи, ты ужасен, — неловкая улыбка тянет губы. Тойя поднимает ладонь, пытаясь вызвать прежнюю корку льда. Всё, чего он добивается — лёгкая морозь на кончиках пальцев. Кейго ловит его, согревая и вынуждая вернуться к столу. — Безумие. — То ещё. Но всё ещё красивое. Тойя кое-что вспоминает и сам тянется за чужим запястьем. Он видел метку Таками много раз, но никогда не задумывался над её внешним видом. Кейго позволяет перевернуть запястье, открывая пятна извилистых фиолетовых символов. — Нужно было догадаться, но я глупый линчеваль, теряющий от тебя голову. — Это ожоги от переохлаждения. — Точно. Зато теперь я могу звать тебя снежинкой. — Сам ты... снежинка!