Её проблемы

Она пришла. Вся она. Не силуэт, не галлюцинация, а она. "Джинкс" Война оставила след, на всех. Экко знал что она придет, знал до того, как вновь увидел её живой. Он знал, что ей это нужно. Нужно было уйти, испариться, исчезнуть, он знал это и ждал. Ей больно. Экко привык к её ночным приходам. Привык к тому, как она пробирается в его спальню, кабинет. К тому, как она обвивает его шею, целует, царапает и дергает белые дреды в экстазе. Он привык. Привык. Каждый раз когда она приходила к нему, утаскивала в постель и крепко прижималась в дневных лучах, он пытался говорить. Упоминал Вай, упоминал что если Заун узнаёт, что она жива, её не растерзает толпа, не закинет в темницу, никто не умрет. Она лишь шикала, прижимала палец к его губам и бесшумно покидала его мятую постель. Бесполезно. И так каждый день. Экко был рад её присутсвию. Рад видеть её живой, вот так, рядом с ним. Но что-то он начал замечать только сейчас, когда впервые за восемь лет сблизился с ней, в ту ночь, когда почти потерял её..Навсегда. Он понял то, что всё это время безусловно отрицал. Она все та же. Экко знал что она сумасшедшая и видел в "Джинкс" только эту черту. Маниакальный смех, тяга к разрушению. Безжалостна. И вот увидев тогда её взгляд, он перестал видеть что-либо ещё. Тогда он и понял, как же он облажался. Не спас, не уберёг. И сейчас, он снова видит этот взгляд. После каждой совместной ночи, она смотрит так...Пусто. И он не может понять что у неё внутри, она не хочет говорить, а он все сильнее хочет знать. Шрамы — не только от пуль. Он видел все её шрамы, про каждый из них он знал все. Нежно целовал, гладил. Принимал каждый из них и любил. Но были и те, о которых он ничего не знал и не мог узнать. Порезы на её руках, незаметные, бледные, тонкие. —Откуда они? Спросил он, проводя по полосам большим пальцем. —Не важно. Отрезает она. Экко целует и их. Нежность слишком зашкаливает и бьёт током. Не замечая, на её белых шеках тепляться слезы. Важно. Ты важна. Экко всегда крепко обнимет её, каждую ночь, день, вечер или рассвет. Иногда он боится, если бы только он обнял её крепче, он был сломал ей позвоночник. Но ей нравится быть в его объятиях. И даже если бы он переломил её напополам, она бы низачто их не покинула. Я рядом, всегда. В одну из таких ночей, она снова пришла. Не полезла с поцелуями, не рассказала уморительную историю, даже не улыбнулась ему. Она села на кровать, скинула ботинки и притянула колени к груди, уткнувшись в них лицом. Такая маленькая, сломанная девушка сидела перед ним, больше всего он желал перемотать время вспять, и избавить её от самых плохих дней в её жизни, вплоть до неудачно подобраного винтика в какой-нибудь безделушки. Он присел перед ней на корточки, поглаживая её холодные ноги, и грустно смотрел в её розовые глаза. —Джинкс...Я знаю, что для тебя все это не важно, знаю, что ты в силах разобраться во всем сама. Но сейчас я рядом с тобой и буду рядом, всегда. Я прошу тебя лишь открыться, я хочу чувствать твою боль, с тобой. Ком в её горле стоял как кость, от наступивших слёз. Экко прислонил ладонь к её щеке, нежно, не отрывая взгляд, поцеловал её острое колено. Слезы хлынули как фонтан, обжигая его пальцы. Он прильнул к её лицу, целовал каждую слезу, что стекала с её усталых глаз. Так трепетно и нежно проводил ладонью по щеке, поглаживал короткие волосы. Слова сами начали строить предложения. Джинкс рассказала ему всё. Всё то, что изрядно потрепало её маленькое сердце. Силко, Вай, Вандер, Иша..На последней она не смогла сдержать болезненного стона. Экко прижал её к груди, сам чувствуя, как ком в горле больно сдавливает глотку. Она кричала, сжимала и трепала его майку, пропитывая её слезами. Легкость её слов. За окном моросил дождь, солнце уже собиралось вставать, а он все сжимал её в объятиях, как-будто пытаясь слиться с ней, пропитать её жизнью и сшить воедино больные сердца. Как много он хотел сказать, хотел кричать, хотел перевернуть для неё весь мир и он был готов пойти на это, разорвать всех её призраков, податься в магию, чтобы создать для неё отдельный мир, под большим, радужным куполом, он был готов сделать это всё. Но он не знал, что сейчас, она, прижатая к его груди, обессиленная от потока нескончаемых слез и крика, была в самом лучшем мире, который хоть и не был идеальным, но был создан им.