Уголь

      Слепящая сам мир серость опустилась на город.       Холод, столь сильный, что даже казалось бы вечные и непоколебимые автоматоны стенали от боли и напряжения, сковал коммуникацию и "убил" всю живность во всем ущелье.       Казалось, не осталось ничего кроме трех вещей.       Первым был этот ледяной ад, в котором они оказались. По воли ли божией. По приказу ли демонов. По ошибке ли людей. Неважно.       Они были здесь.       Это было вторым. Был ОН. Самопровозглашенный "Король шахт". Не стоило парням рассказывать, кто его родственники. Да ещё и по пьяни. Ой не стоило.       ... на лицо вылез оскал. То ли от холода, сковавшего мускулы, то ли от так и не вырвавшегося в ветер смешка.       Нет, это того стоило. Определенно. Один из тех деньков, когда они ещё только осваивались здесь.       Ну и третьим, естественно, была Шахта. Его обитель. Его Царство, вечного подземного страха, металла и мата.

Жители мерзлой земли,

Раз-два шахту рой!

Слушать голос мой должны,

Пой-пой-пой со мной!

Вспоминайте же скорей,

Что сказал наш Капитан?

Уголь, нефть и даже сталь

Добывает всяк бунтарь!

      Лед продолжал нарастать.       Щедрость морозов сейчас показывалась во всей красе.       Смертельной, серой как сама Смерть с той картины в Эрмитаже.       Лёд, грязный от ржавой воды, земли и угля, продолжал расти.       Даже на его протезе уже изрядно скопилось льда. Он пока работал, но лишь пока.       Снег продолжало заметать всюду, куда можно и куда нельзя.       Не спасала ни шуба из местного зверя, изрядно прокопченная углем и землей, ни несколько слоев одежды под шубой - лишь бы избавиться от ужасающего холода, пронизывающего кости и кожу, как жар раскаленных углей. Боль почти та же, а ощущения совершенно другие.       Особенно от холода и льда страдали автоматоны. Машины из дерева и железа, движимые паровой тягой и горячей водой, стыли и имели немалый шанс поломаться. Упасть куда попало, став памятниками самим себе, и повезет, если они никого не придавят под своим весом.       И тогда они перестанут быть полезными инструментами. Станут бесполезными кусками металла, лежащими возле своих рабочих мест или младших генераторов.       Нужно продолжать работу. Больше некому.       Но как же, сука, холодно и больно...

В ледяном аду

Были все мы рождены.

Взращены во льду,

Город мы спасти должны!

Кожа из снега,

Уголь в костях,

Обеспечен путь нам в рай!

Ну же, Братья, запевай!

      Эту песню они с парнями спели в баре, после очередной смены.       Тогда пришло сообщение о надвигающейся Буре, и Капитан отдал приказ на заполнение складов всем необходимым. Уголь, дерево, сухпайки - насколько возможно было назвать буквально замороженные в одну массу и разломанные на части мясо и овощи, - и сталь. Всё могло стать решающий в приближающемся апокалипсисе.       Особенно, когда на кону стояли жизни.       Тогда, помнится, Капитан вызвал его в свой кабинет вместе с главой безопасности в городе - для простоты его звали Лейтенант, - и выдавил им эту идею.       Отправлять провинившихся на "оздоровительные" работы в шахты.       Он тогда был резко против. В шахтах должны были работать люди, готовые жизнь отдать, но добыть уголь! А не смутьяны, которые будут делать не пойми что.       Лейтенант же наоборот, выступил за. Но с указанием, что нельзя пускать этих людей слишком близко к ценным и хрупким инструментам.       К счастью, Капитан прислушался к их мнению, хоть и явно был недоволен подобным решением. В шахты смутьяны не попали, хотя куда их отправили, "Капитан шахт" не знал.

А я Шахтер,

Добываю руду!

Уголь и руду!

Уголь. И. Руду!

А я Шахтер,

Добываю руду!

Уголь и руду!

Уголь. И. Руду!

      Большинство шахтеров уже не работали на шахтах.       Капитан отдал вполне здравый приказ - всех способных к труду живых людей отправить ближе к генератору на более энергоемкие работы.       Но оставить шахты вообще без присмотра было нельзя. Автоматоны работали исправно, но не думали как человек. За ними нужен был присмотр человека.       Ведь автоматоны, не смотря на всю свою мощь и полезность, оставались машинами. Сборищем металла и дерева, исправно выполняющую работу, но не способным ни к анализу, ни к выполнению команд. Только ручное управление и настройка.       И "Капитан шахт" стал первым вызвавшимся "скакуном автоматона". То есть ему приходилось буквально взбираться механическому монстру на "спину" и производить контроль оттуда, при помощи рычажков и вентилей. Управлять машиной иначе было мало того, что практически невозможно, так ещё и катастрофически страшно!       Но управлять подобной машиной могли только инженеры, причем квалифицированные. А выделять подобных для присмотра за шахтами Капитан катастрофически не желал - эти руки и мозги нужны были для скорых разработок утеплителей домов и улучшения эффективности Генератора.       Пришлось шахтеру идти получать азы управления у инженеров. Ему очень помог тот молодой парень, что разбирал одну из этих машин для улучшения эффективности. Правда, самого инженера смущала несколько знакомая рожа "Капитана шахт", но от задания он не отказался, исправно обучив немолодого шахтера азам управления великой машиной.       И вот появились первые "скакуны", как их прозвали в народе. Шахтеры и молодые инженеры, ездящие на спинах автоматонов и управляющие ими как лошадьми. "Капитан шахт" на это лишь кисло ухмыльнулся. Вечно прикованный к земле, ему было весьма некомфортно теперь смотреть на всё "с высоты механического прогресса".       Тем более, вспоминая, свою молодость.       Ему все равно ничего больше не оставалось. Общаться с кем-либо было невозможно.

Не доходит солнца свет

К тем, кто трудится всю ночь.

И надежды больше нет:

Дан наказ нам превозмочь!

Суп с опилками бери,

Компотом с нефтью запевай,

Иди домой и спи скорей -

Завтра будет новый день!

      "Капитан шахт" честно не знал, откуда пошли эти мысли о том, что едой их "травят". Тем более чем-то таким "дорогим".       Дерево всё уходило либо на постройку домов, либо на пережёг в уголь. Либо запасалось на складах для дальнейшего использования. А опилки собирали в мешки и использовали как подстилки для животных или отправляли в теплицы. А уж про нефть и говорить было нечего - такое дорогое вещество было будто манной небесной, которое точно в больших количествах пошло бы на отопление генератора.       Конечно, нынешний "суп" мало походил на хоть сколько-то нормальный. Слишком много воды, слишком мало овощей и мясо. Но это была пусть и пустая, но здоровая пища. Всяко лучше, чем жрать опилки и подхватить неизлечимую в нынешних ситуациях болезнь.       Народ возмущался, конечно - а кто б на их месте не возмущался? - но Капитан поступил довольно мудро на взгляд шахтера. Он выдал приказ об "выходном обеде", согласно которому два дня - субботу и воскресенье, - выдавалась более калорийная и питательная пища, дабы взбодрить организм.       Естественно, указ работал ровно до начала заморозков и приближающейся Бури. Тогда уже было не до "бодрости организма". Выжить бы для начала.       И всё же... Откуда настолько военные шуточки? Неужели они тогда выпивали с стражниками? Или охотниками? И те, и другие по сути были вояками.       Каким был и Капитан.       Каким был и он сам.

В ледяном аду

Будем сутками копать!

Капитан - родной отец,

Генератор - наша мать!

Готовы встретить мы судьбу,

Позабыты страх и боль,

Не боимся мы Метель,

Хоть градус - абсолютный ноль!

      В юношестве, после обучения в лицее, он отправился в армию, по стопам отца и старшего брата.       Отец давно уже покинул службу. Здоровье его было изрядно подорвано, характер очерствел и стал тяжелый как сук дуба, и такой же несгибаемый.       А вот брат там остался. Дослужился до какого-то чина, но домой приезжал редко.       И вот юный сын вояки и брат вояки отправился в армию.       И познал жизнь. Познал дисциплину. Познал Армию.       Но долго он там не пробыл. Уволился по собственному желанию года через четыре и отправился на завод тяжелой металлургии. Там уже и встретил новость о смерти батюшки, отправки младшего в гимназию и кончине матушки.       А через десяток-другой лет прозвучал призыв собираться на Дредноуты. Огромные машины объявлялись "ковчегами", правда так и не сказали, для каких потопов. Но это было и не нужно.       Морозы крепчали, зимы начинались раньше положенного. Люди паниковали.

А я Шахтер,

Добываю руду!

Уголь и руду!

Уголь. И. Руду!

А я Шахтер,

Добываю руду!

Уголь и руду!

Уголь. И. Руду!

      И вот они здесь. Брошенные, замерзающие, голодающие, но все ещё живые.       На лице расплылась ядовитая ухмылка. Как тараканы, которых никто из англичан не любил, ей Богу.       Он уже не поднимется. Не сможет.       Конечности окоченели, чуть ли не до льда. Замерзли уже настолько, что не могли двигаться. Вот вообще никак.       Очень неудачно он свалился с этого автоматона, конечно. Машина в один момент взбрыкнула, да так сильно, что находящийся на её спине "Капитан шахт" мешком упал в сугроб. Упал явно на что-то твердое - в пояснице знатно хрустнуло.       А вместе с ним упал и автоматон. Ну как упал - лег "пузом" рядышком, паря как заправский паровоз. И так же, как и "Капитан шахт", едва подавал признаки жизни.       Дыхание сбивалось. Сердце жутким набатом било в грудь и легкие, выбивая ритм приближающейся кончины. Лежащий рядом автоматон почти так же пульсировал в воздух, отдавая последние крохи тепла.       Им недолго осталось.       Снег погребет их под собой, не оставит ничего, кроме остовов и замерзшей плоти.       - Кххх, - прокряхтел мужчина, пытаясь то ли сесть поудобнее в свалившийся сугроб, то ли прилечь в нем же. Бесполезно.       И на ум, будто в противоположность серой, холодной действительности, проносились теплые воспоминания. Бар. Выпивка. Друзья и подопечные.       Все виной был рядом лежащий автоматон, шахтер был уверен.       - В ледяном аду... Были все мы рождены... - начал напевать картавым, сбивающимся от тяжелого дыхания человек.       Учение в лицее... Первая любовь... Первый брак, подаривший ему сына...       - Взращены во льду... Город мы спасти должны...       Ох, как же он хотел опять обнять её. Увидеть свет далеких звезд в бездонных синих глазах... Прижать к себе и никогда не отпускать... Никогда...       - Кож-жа... из с-с-нега... Уголь... КХУ-КХУ!... в к-кос-с-тях-кх...       Радостное лицо ребенка, что обнял его младшего брата, своего дядю. И довольный взгляд на суровом лице старшего брата...       - Обес-с-спечен...п-п-пут-ть нам-м... в Рай... Н-ну-ше, Б-бр-рат-т-тья, з-с-сап-пев-фай...

* * *

      Одними из тех, кто не праздновал, были шахтеры. Во время бури все довольно долго выстраиваемые угольные шахты были порушены злобной стихией. Из-за тепла, вырабатываемого работающими людьми и машинами, все подпорки стен покрылись конденсатом, который замёрз в Бурю, приведя к разрушению шахты.       Так что сейчас работники разгребали завалы, пытаясь найти когда-то прокопанные коридоры.       К тому же, во время Бури ещё оставалось несколько работников. Пусть капитан в целях сохранения жизни рабочим силам отправил работать на шахты автоматонов, за каждым из них должен был стоять человек, контролирующий работу. Одним из таких людей был самопровозглашенный «Капитан шахт». Суровый мужик в черной от угольной пыли одежде и с давно почерневшим от этой же пыли лицом остался рядом с одной из шахт. Не справился с управлением машиной и оказался в снегу с переломанной рукой. Подняться уже не смог.       Шахтеры, в дань уважения «Капитану шахт» решили его и похоронить рядом с шахтой. Выкопали кирками яму в мёрзлой земле, положили внутрь тело, а сверху присыпали той же землёй. А крестом послужил простой переплавленный кусок металла.

* * *

      Могильщик зябко поежился. Ночь после Великой Бури выдалась на диво спокойной и "теплой", так что ничего не мешало ему закончить свои дела.       Большая часть погибших в Великую Бурю сейчас прибывали упокоенными на кладбище. В конце концов, ради этого его и создали, и даже поставили его, обычного горожанина по сути, присматривать за покоем мертвых и отмаливать их души перед Богом.       Богом, что забыл про своих детей. Но они не забыли в ответ его.       И теперь ему предстоял небольшой поход в вотчину Шахтёров. Было извещено о гибели старшего из них, но тело не предоставили. Похоронили тут же возле шахт.       Могильщик не собирался делать с этим что-либо. Мёртвым необходим покой, а его задача - лишь отмолить душу, после чего можно пойти помолиться в храме.       Встретил его лишь снег, темная дыра шахты, несколько труб, железные створки, да одинокий автоматон, делающий свою работу.       И сидел он как раз рядом с свежей могилкой.       Обычный бугорок снега с воткнутой железной пластиной. А поверх повесили табличку, на которой чем-то горячи выжгли надпись.

Томас Уилл Эддис

Обеспечен путь нам в Рай!

      Могильщик горько усмехнулся.       - Конечно, "Капитан-младший", конечно...       Он склонился перед могилой, счел на колени прямо в снег и начал молитву.