Все не случившееся, все произошедшее

Алина не думала, что это сработает. Пещера, которая позволяет вернуться в прошлое, каким бы далеким оно не было. Разве это возможно? Но она носила ошейник из рогов оленя Морозова, а на запястье болтался браслет из чешуек морского хлыста. Все невозможное становилось возможным. Та ведьма предупредила, что, хотя Алина и перенесется на несколько столетий назад, она не сможет повлиять на события нынешнего времени. «Это иллюзия, — сказала ведьма. — Считай, что время — это бесконечный туннель без разделений. Я могу открыть проход в любой точке туннеля, и события в нем потекут параллельно тому, что уже было, но едва ты вернешься, как у созданного коридора рухнет потолок». Алина слегка запуталась в этой метафоре, где смешались туннели и реки, но суть уловила. Отправиться в любой момент прошлого, узнать как можно больше, и вернуться в настоящее, словно ничего этого и не было. Звучит просто, если не задумываться о деталях. — Нужно выбрать день, — сказал Мал. — Не можем же мы скакать туда-сюда, как зайчики. Верно? — Верно, — кивнула ведьма. — Но это еще не все. Только один из вас может зайти в пещеру. Зоя подняла изящную бровь. — И почему я не удивлена? — пробормотала она. — Еще какие-то загвоздки есть? Например, идущий в пещеру должен прыгать на одной ноге всю дорогу, или… — Есть ещё что-то, что мы должны знать? — дипломатически перефразировал Мал. Ведьма подняла руку с растопыренными пальцами и стала загибать по одному. — Любой день из прошлого. Столько времени, сколько потребуется. День, месяц или десять лет — для оставшихся здесь пройдет лишь минута. Зайти может лишь один. И что бы он ни сделал, это не изменит то, что уже произошло в настоящем, — ведьма сомкнула пальцы в кулак, а когда снова разжала их, на ее ладони лежал свисток. — Решайте. Хотя было очевидно, что пойти должна Алина, ей потребовалось два часа, чтобы убедить в этом остальных. Затем осталось решить вопрос с датой. Они не знали, когда был казнен Илья Морозов, но, опираясь на церковные книги, Толя выбрал дату, с которой можно было начать поиски. — Правление короля Евгения, — сказал великан, постукивая по хронологической линии в книге. — Если мы все правильно рассчитали, то примерно в это время Морозов либо уже создал усилитель, либо наиболее близок к этому. — Но вероятность этого почти околонулевая, — влез Давид. — Слишком много переменных. Мы не знаем, сколько времени у него уходило на один усилитель, сколько времени ему потребовалось на то, чтобы восстановиться после утопления, сколько… — Мы поняли, — оборвала его Женя. — Попробуй попасть в библиотеку в Ос Альте, — как ни в чем не бывало продолжил Толя. — Возможно, сможешь что-то найти в церковных записях. И наконец, после долгих споров, планов и прощаний, Алина отправилась в пещере вперед — в прошлое…

***

Алина сверялась с картой, добытой из архивов, и уверенно держала курс на юг. Ведьма говорила, что время, проведенное в прошлом, окажется неизмеримо малым по отношению к ходу часов в настоящем, и даже если Алина задержится на пару лет, то по возвращении обнаруживает, что ее не было не дольше минуты. Она надеялась, что это так. Ее пугала мысль, что она может вернуться и обнаружить пепелище, устроенное Дарклингом. Наложив вето на ночевки под открытым небом после недель скитаний в поисках жар-птицы, Алина останавливалась в постоялых дворах и просила о приюте в церквях. Она выглядела достаточно худой и несчастной, чтобы ей соглашались помочь, но девушка предусмотрительно отказывалась от предложений ее подвезти. Путешествие затягивалось, и Алина стала скучать — уже давно она не оставалась одна на так долго. Даже ненавистной связи с Дарклингом, которая перестала ощущаться после попадания в прошлое, ей не хватало, и это не могло не пугать. Все изменилось, когда она остановилась в небольшой деревушке, которая к настоящему превратилась в крупный торговый город. Алина оставила рюкзак в крохотной комнате, которую сняла на ночь, и решила прогуляться. Она заглянула в местную церковь, но не нашла ничего интересного, хотя Толя считал, что на фреске может быть подсказка, где искать жар-птицу. Алина потеряла счет времени, и когда она наконец вышла на улицу, уже стемнело. Ей не стоило использовать силу, а ножами она орудовала не так хорошо, как этого от нее хотели Толя и Тамара, поэтому бродить по улицам после захода солнца было плохой идеей. Алина свернула за угол и быстро пошла вниз по улице, придерживая рукой шаль, скрывающую выделяющийся цвет волос и ошейник. Где-то сзади резко распахнулась дверь, и из таверны вылетело не совсем трезвое тело. Мужчина в солдатской форме распластался на земле, беспрерывно ругаясь и требуя, чтобы ему выдали пиво, за которое он уже заплатил. Алина отвела глаза и ускорилась, надеясь, что пьяница не обратит на нее никакого внимания. Дверь снова открылась и закрылась, и ровный голос произнес: — Хватит позориться, Алексей. Алина остановилась как вкопанная и резко обернулась. В сумерках при тусклом свете огня из окон таверны было практически невозможно разглядеть человека, стоявшего рядом с пьяным солдатом, но заклинательница все равно узнала его. Прямую спину, густые темные волосы, блестящие в полутьме серые глаза. Алина не могла его не узнать, пусть даже она всего лишь раз видела его в повседневной одежде, без черного кафтана. — Я возместил ущерб, но вход в «Тринадцать селезней» для тебя закрыт, — Дарклинг улыбнулся краешком губ, и с уст Алины сорвался пораженный вздох. Слишком свежи были воспоминания о том, как он играл с ней, манипулировал ею. Тогда, в самом начале, она считала, что он искренен с ней, но теперь знала, что это было всего лишь притворство. — Пойдем, пока тебя не увидели другие. С трудом севший солдат сплюнул. — Иди к черту, Леонид. Я справлюсь и без твоей чертовой помощи, — он икнул. — Думаешь, раз ты принес пару побед Равке своими трюками, то тебя станут уважать? Король, может, и считает тебя посланником святых, но я слышал, что о тебе говорит Апрат. Таких как ты, быть не должно. Дарклинг нахмурился. На его лице мелькнула злость и обида. А затем он поднял голову и заметил затаившуюся у стены фигуру. На секунду Алина испугалась, что он узнал ее. Нет, конечно же нет. Для него она сейчас просто незнакомка; странная крестьянка, которая стала свидетельницей неловкой ссоры. Какая-то часть Алины хотела остаться и попробовать подслушать что-то еще, но понимала, что только привлечет к себе ненужное внимание. Она поспешно удалилась, и к счастью, за ней никто не последовал. Несколькими часами позже, лежа на узкой койке и пытаясь заснуть, Алина раз за разом прокручивала увиденную у таверны сцену. Тот солдат назвал Дарклинга Леонидом. Почему? В Керамзине ходили слухи о Дарклингах, но Алину они никогда не интересовали. Годы спустя, узнав правду, что все это время был только один Дарклинг, девушка попыталась разузнать больше информации о его «предках», но он или кто-то позаботился о том, чтобы эта часть истории позабылась. Люди помнили о Черном Еретике, создавшем Теневой Каньон, но не о том, кто был до или после него. Алина вспомнила, с какой болью Дарклинг говорил ей, что хочет исправить ошибку своего прапрапрадеда. Теперь она знала, что все эти слова были ложью, но она позволила себе представить, что она оказалась на его месте. Что десятилетиями она старалась подарить гришам и Равке покой, а по истечении времени про нее бы помнили только плохое. Да и разве Алину не ждет такой же исход? Если ей удастся победить Дарклинга и уничтожить Каньон, как долго об этом будут помнить? Сколько времени потребуется, чтобы из спасительницы она превратилась в сиротку, по чьей вине погибли люди в Новокрибирске? Из-за которой почти вся династия Ланцовых была уничтожена, а Дарклинг узурпировал трон? Той ночью Алине впервые за долгое время приснились кошмары. Она проснулась с первыми лучами солнца и собралась. Алина решила как можно быстрее покинуть город, но ее запасы почти подошли к концу. Она оставила рюкзак в комнате, спрятав его под кровать, и вышла на улицу. Несмотря на столь ранний час, на площади уже собрались торговцы фруктами, цветами и одеждой. Алина брела вдоль прилавков, борясь с искушением купить ярмарочные сладости и расписные платки. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, когда она думала о таких мелочах. — Сколько за яблоки? — поинтересовалась она у продавца, раскладывающего остальной товар. — Один золотой. — За дюжину? — За две штуки. Алина поперхнулась. — Они что, из золота? — Из Шу Хана, — продавец поставил пустой ящик на землю и отряхнул руки. — Брать будешь или как? — В Шу Хане этот сорт не растет, — произнес гладкий голос за спиной Алины. Она обернулась. — Так что придется найти оправдание высоким ценам получше. Алина инстинктивно стиснула края шали, пряча волосы и ошейник, но Дарклинг на нее не смотрел. Он бросил продавцу пару монет и кивнул на сухофрукты. — Все, что у вас есть. И не надо говорить, что оно стоит дороже. В голосе Дарклинга не было угрозы или приказного тона, но продавец все равно не рискнул с ним спорить. Алина неотрывно смотрела на солдатскую форму, что была на нем одета. Девушка не могла избавится от дурацкой мысли, что за несколько сотен лет она практически не изменилась, разве что орел еще был обычный, а не двуглавый. Интересно, почему символ Равки потом изменили? Алина поняла, что ее знания истории совсем плохи. Она подняла глаза и обнаружила, что Дарклинг за ней наблюдает. Он склонил голову на бок, внимательно изучая ее шаль. — Я тебя уже видел, — сказал он, и сердце Алины ухнуло вниз. — Ты та девушка, которая была у «Тринадцати селезней». «Поразительная память,» — хотелось буркнуть Алине. Но конечно, он ее запомнил. Ее одежда и шарф сильно выделяются на общем фоне. Алина пожала плечами. — Не знаю, где это. — Откуда ты? — спросил Дарклинг, снимая перчатку, чтобы пощупать помидоры. Он недовольно дернул уголком губ, когда те не прошли тест на качество. — Из… — «Из Керамзина», чуть было по привычке не сказала она. Вот только приюта тогда еще не существовало. Зато было другое место, в котором началась ее история. — Два Столба. Это деревня у самой границы. Алина вдруг поняла, что если все пройдет удачно, то она могла бы встретиться с родителями. Вернуться в настоящее, и снова зайти в пещеру, но попросить отнести ее на десять лет назад, нет, чуть дальше. Когда она не стала сиротой. Может, ее родители что-то знали об усилителях, и могли бы сказать ей, как быть дальше. — Я был там однажды, — Дарклинг забрал небольшой мешочек с сухофруктами, которые ему наконец собрал продавец, и положил в свой рюкзак. — Красивое место. — Угу. Алина попятилась, но заклинатель теней уже потерял к ней всякий интерес. Она смотрела только на него, не в силах отогнать ощущение опасности, и это стало ошибкой. Алина запнулась о камень и взмахнула руками, пытаясь восстановить равновесие. Дарклинг схватил ее за руку и потянул на себя, не давая ей опрокинуться на соседний прилавок. Его пальцы обхватывали голое запястье девушки всего секунды две, прежде чем отпустить ее, но Алина все равно почувствовала прилив уверенности, окативший ее с головы до кончиков пальцев ног. Дарклинг замер. — Ну, мне пора, — бросила Алина, но было поздно. Она инстинктивно коснулась второго запястья, на котором под повязкой прятались чешуйки русалье. Дарклинг молча за ней наблюдал, в его глазах застыла настороженность и… страх? Но чего он мог бояться? Ответ пришел незамедлительно. «А ты живой усилитель. Как медведь Ивана.» Вот чего боялся Дарклинг из прошлого. Дарклинг, который совсем недавно открыл королю свою силу, Дарклинг, чье положение при дворе все еще было шатким. Дарклинг, который пока еще был не охотником, а добычей. Он почувствовал, что она гриш, но также и понял, что раскрыл ей, кем он является на самом деле. И это пугало его. Почему-то это открытие ранило Алину. — Я никому не расскажу, — тихо сказала она, повинуясь глубинному порыву успокоить его. Дарклинг отвел глаза и стиснул челюсть. Никто, казалось, не заметил короткой сцены между ними: продавцы переключились на новые жертвы, полусонные путники спешили купить все необходимое для продолжения путешествия к лучшей жизни. Справедливо решив, что с отъездом из деревни можно повременить, Алина поспешила покинуть площадь. — Постой. Алина крепче вцепилась в рюкзак и ускорилась. Она не учла, что у Дарклинга были длинные ноги, благодаря которым он в несколько шагов ее догнал и обогнал, преграждая ей дорогу. Алина сжала пальцы вокруг клинка, спрятанного в рукаве. — Подожди, — Дарклинг оглянулся, проверяя, не подслушивает ли их кто, но узкая улица была оглушительно тихой по сравнению с площадью. — Я знаю, кто ты. Алина поборола желание истерично расхохотаться. «Ты и представить себе не можешь…» — Ты знаешь о гришах? — спросил заклинатель, следя за ее реакцией на вопросы. Алина неуверенно кивнула. — Меня зовут Леонид. Я служу королю Евгению, — продолжил Дарклинг. — Некоторое время назад я рассказал ему о таких, как мы. О гришах. Я использую свои силы на благо королевской армии. Взамен король согласился предоставить гришам убежище. Пойдем со мной, и у тебя появится новая жизнь, в которой не будет место страху. Нас будут уважать. «Так, оказывается, когда-то ты давал гришам выбор.» Гриши из настоящего не имели права выбирать. Едва экзаменаторы находили в них зачатки силы, как детей разлучали с родителями и отправляли в Малый Дворец. Разве что использовал их Дарклинг всегда одинаково — как оружие. — Король не дурак, и вряд ли он согласился дать убежище таким, как мы, за бесплатно, — сказала Алина. — Вы с ним создаете армию из гришей. — И эта армия уже приносит Равке славу, — в глазах Дарклинга появилась гордость за своих людей. — Это не та жизнь, которая мне нужна. — По-твоему, лучше жить в безвестности? В страхе? — удивился Дарклинг. — Ты меня не знаешь. Он оглядел ее с головы до ног. Алина ждала, что он начнет задавать вопросы про шаль или платок на запястье, но его больше интересовала ее обувь, куртка и рюкзак. — Ты много путешествуешь, — высказал догадку Дарклинг. — Нигде не задерживаешься надолго. И всегда идешь одна. — Я кое-что ищу. — Правда? И когда ты это найдешь, тебе будет, куда вернуться? Будет, с кем отпраздновать? Алина промолчала. — Я знаю, что такое одиночество, — тихо промолвил Дарклинг. — Каково просыпаться на новом месте в панике, не помня, где ты засыпал. Идти вперед и не останавливаться, потому что малейшая ошибка может привести тебя к гибели. — Для тебя все иначе, потому что ты — живой усилитель. Дарклинг вздрогнул и огляделся, плохо скрывая панику. Алина пожалела о своих словах. А что, если он решит ее убить, чтобы она никому не разболтала? Она не знала, чего ожидать от этой версии Дарклинга. В нем было столько знакомого, и при этом она будто глядела в кривое зеркало. Амбициозный, страдающий от одиночества, испуганный. Наверное, если бы их пути пересеклись в то время, когда он еще не стал Черным Еретиком, она могла бы присоединиться к нему и не дать ему превратиться в монстра. Но Алина не могла изменить прошлое. И здесь она была отнюдь не ради экспериментов. — Мне правда нужно идти. Желаю удачи с твоей мечтой создать армию гришей. — Я направляюсь в Ос Альту, — крикнул заклинатель ей в след. — Я и еще несколько человек встречаемся после полудня на перекрестке. Приходи, если передумаешь. В конце концов, Алина решила поехать. Она твердила себе, что это отличный шанс собрать информацию о жар-птице и найти слабые места Дарклинга, но понимала, что ею руководит не разум, а сердце. Глупое, безнравственное сердце, которое раз за разом допускало ошибку, допуская возможность, что в Дарклинге есть хоть что-то человеческое. Когда она вышла за распахнутые ворота деревни, то обнаружила, что у столба с указателями, венчающего перекресток, уже собралась небольшая компания. Лицо Дарклинга озарилось, едва он увидел Алину. — Ты передумала. — Безопасность — звучит заманчиво, — Алина поправила лямку рюкзака. — Мы будем добираться до Ос Альты пешком? Дарклинг кивнул на дорогу, ведущую налево, и возглавил их маленький отряд. — Только до Шуры, затем верхом. Группа состояла всего из пары человек — хотя, надо полагать, они все были гришами. Алексея Алина знала по первому дню в этой деревне, но по его недовольному лицу было трудно сказать, помнит ли он ее по неловкой сцене у «Тринадцати селезней». Девушка, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, нервно трепала край жилетке и постоянно оглядывалась по сторонам, будто ожидала нападения. Держащийся позади мужчина выглядел спокойнее нее, но постоянно хмурился. Дарклинг представил их друг другу — и ему удалось довольно ловко сделать паузу, чтобы Алина могла назвать свое имя, так как сам заклинатель его не знал. Алина выдержала их путешествие намного лучше, чем кто-либо в их компании. Юля стала медлить и волочить ноги уже через полтора часа. Алексей, несмотря на то, что он был солдатом, каждые два часа спрашивал, а не пора ли сделать перерыв. Михаил держался чуть лучше: он хранил молчание, держал нужный темп, но все равно чем-то нервировал Алину. Алина вспомнила, как Мал подбадривал их маленькую группу из гришей, когда они выбирались из Белого собора, и использовала его трюки: шла рядом с Юлей, заставляла ее говорить о своем прошлом и постепенно ускоряла шаг; подключала к разговору Алексея, вынуждая того забыть о голоде и уставших ногах. Когда они сделали привал на опушке леса, Дарклинг подсел к Алине и протянул ей фляжку с водой из ручья. Он кивнул на их разношерстных товарищей и улыбнулся краешком губ. — Алина, это только первый день, а я уже невообразимо рад, что ты передумала. Алина взяла фляжку и вернула ему улыбку, не обращая внимания на тугой узел тревоги в животе. — Я тоже рада, что передумала.