Новое имя

Я взял его за руку и грубо отбросил в стену. В последнее время этот обитатель нашего странного и непонятного мира раздражает меня больше всех на свете. Это нечто постоянно мельтешит перед глазами, мешая моим планам. То он украдёт того человечешку прямо у меня из-под носа, то будет активно препятствовать моей работе. Так больше продолжаться явно не может. Меня полностью заебал этот вечно ползующий безымянный призрак, поэтому с этим надо что-то делать. Что нужно делать, когда меня все раздражают? Бить. Крушить. Ломать. Убивать. Лохматый пытается встать на четвереньки. Раздражает. Почему он один не ходит, а ползает, как какая-то тварь, причем совсем не агрессивная. Он смотрит на меня с улыбкой. Эта вечная улыбка на его сухих губах, никогда не опускающаяся вниз. Раздражает. Неужели у него нету других эмоций. Или даже среди призраков есть полоумные? Вот он готовится напасть, но я оказался быстрее, и снова кидаю его в стену, но уже другую. Наш мир начинает изменятся под действием этих незначительных трещин в стенах. Где-то, видимо, появился новый проход. А это чучело вновь поднимается на четвереньки. - Дай мне свое имя. - Так мне будет проще. Я просто заберу его душу и полакомлюсь ею, как тысячами других таких же. - Я хочу твое имя, дай мне его. - Нет! - Он упрямый. Все заладил: "нет", да "нет". Почему надо уговаривать? Я приблизился к самому его лицу и постарался заглянуть в глаза. За темными волосами даже отдаленно напоминающего блика нет. Как будто и глаз вовсе нет. Но я же чувствую этот взгляд, полный чувств. Но глаз нет. Мои глаза у меня есть. Я смотрю ими широко, вкладывая все желание забрать чужое имя. Обычно, они сразу соглашаются. - Дай имя. - Я устал с ним спорить. - Нет. Я не дам имя. Уходи. - Я не уйду, только не в этот раз. Та девчушка-человечишка постоянно убегает от меня, не давая имя. Раздражает. При чем в половине случаев виноват этот лохматый. Больше я не хочу бегать за чьим-то именем так долго. Я схватил его за волосы и сильно развернул лицом в стену. Из этого призрака вышло что-то вроде болезненного вскрика. Хоть что в нем меня не раздражало, а наоборот - радовало. Я взял его левую руку, потянул на себя, удерживая его голову припечатанной к стене. Конечность натянулась, словно упругая звенящая в тишине струна. В настолько сильном она была натяжении, что мне даже прилагать много усилий не пришлось, чтобы, надавив ногой на предплечье, сломать ее на пополам. Призрак задергался, закричал. Как будто отчаянно, как будто зовуще на помощь. А откуда тут может прийти помощь, в этих то бесконечных коридорах скуки? Пускай кричит сколько вздумается: меня это не раздражает. - Пусти! Пусти! - Все же сил у него тоже много. Но с поломанной конечностью гораздо меньше. - Скажи имя. - А в ответ тишина. Ни стона, ни вскрика, ни имени. Раздражающе тихо. Я развернул его лицом ко мне и вновь прижал к стенке, на которой остался небольшой кровавый след. Лоб у него был слегка поцарапан, но для небольшого кровотечения вполне достаточно. Я схватил обеими руками его серую шею. У того человечишки кожа не такая. Наша кожа отличается от их, интересно, почему. А отличается ли на ощупь? Сейчас я медленно душу этого призрака и чувствую шершавость и холод от его кожи. Ни грамма людской жизни в ней. А он все равно пытается тянутся к жизни, хватая меня единственной целой рукой. При попытке поднять вторую его половина лица сильнее искажается, а иногда выходят болезненные звуки из рта. Мне определенно нравится такое состояние. Надо будет придушить и того человечешку, чтобы попробовать ее шею на ощупь. Призрак вырывается сильнее. Видимо, дышать становится нечем. - Хочешь перестану душить? - Он пытается кивать, пытается отодвинуть мои руки от шеи. Как жалко. Я резко опускаю шею. Призрак падает, поглаживая кожу здоровой рукой, хватая ртом воздух. - Ты ужасен. - И это все, что ты можешь сказать? - Даже его речь слишком мягкая. Раздражает. Я присел рядом с дрожащим телом и протянул руку под свой плащ. Обычно, необходимости в нем нету, но я ношу один нож. Для самообороны использовать бесполезно, а вот для этого случая... Я медленно начинаю водить остро заточенным лезвием по открытым участкам его руки. Под серой кожей не видно вен, что очень грустно, но я всегда могу нарисовать их сам. Красными потеками крови, стекающими все ниже и пачкающими его одежду. Он вскрикивает, ему это точно не нравится. А какая мне разница? - Не надо! - Надо. Или скажи имя. - Он замолчал. Прикусил губу. А я все дальше вожу лезвием, но теперь уже по ноге, иногда разрезая ткань. А призрак все молчит, не издавая не звука. Нет, так скучно. - А-А-А-А!!! - На пол упал первый отрезанный палец руки. Кажется, звук от его падения был даже громче, чем крики. Так мне нравится больше. Кровь как будто бы везде и уже на моей одежде. А мне мало. Я отрезаю еще один палец, и следующий, и ещё, пока все пять не валяются у моих ног. А призрак все кричит и кричит. - Больно! Больно! Больно! - Кричи громче! - И нож резко вонзается в бедро. Крики действительно стали громче. - Стой! Не надо больше! - Как он мотает головой, как разбрызгивает кровь во все стороны, махая рукой. Как прекрасно. Хочу еще большего... Я взял его за волосы и подтянул голову ближе к себе. Слегка покачал ею в разные стороны, пока свободной рукой расстёгивал ширинку и доставал член. Половина его лица выглядела измученно, испытывая боль. Прекрасно. - Открой рот. - Я поднёс его голову ближе к члену, и когда он все же открыл рот после нескольких резких встряхиваний его бесполезной головы, насадил его. Туда-сюда, туда-сюда. Призрак что-то неразборчиво мычал и пытался окровавленной ладонью остановить движение. Но что может против меня ослабленное раненое существо? - Давай сам. Я наконец отпускаю его голову. На моей руки остаются множество его черных волос. Они такие длинные, что из них можно сделать веревку и повесить на ней кого-то. Или их владельца. Призрак аккуратно начинает двигать головой туда-сюда. Медленно, нехотя. Скучно. Я протягиваю обе руки к его голове. Мне все не дает покоя его главная тайна, о которой, видимо, даже человечишка не знает. Я аккуратно убираю все волосы с его лица, будто завесу чего-то нового. Призрак и не сопротивляется, послушно продолжая насаживать себя на мой член и что-то мычать. Вся верхняя половина была в запекшейся старой крови, а на месте глаз были пустые темно-бордовые дыры. Глаз не было, но взгляд странным образом ощущался. Как будто ты их не видишь за стеклами очков, но они все же есть. А вдруг этот призрак вправду их прячет? В руке вновь оказывается нож. Призрак почувствовал неладное и попытался отодтвинутся, но я придержал его за голову. Занес нож и ударил им точно в темную бездну. Оттуда брызнула с хлюпаньем кровь на мой плащ, перекрашивая его с ярко-красного на кровавый. - А-А-А-А-А-А - Я не вижу глаза. Провернул нож несколько раз в кровоточащем мясе. Это было тяжело - мышцы не хотели сразу поддаваться острому лезвию. - Хватит! А-А-А! Так откуда идет взгляд? Может на месте второго глаза? - ХВАТИТ! ХВАТИТ! СТОЙ! ПРЕКРАТИ! - Там тоже не оказалось глаза. Даже после проворачивания. Я с характерным чавканьем вытащил нож. Призрак все смертельно сильно вопил от боли, пытаясь окровавленным обрубком закрыть часть лица, на что я тут же отбросил его руку. Мне стало ужасно любопытно. Мне хотелось посмотреть на свои труды. Вот они, кровавые реки слез, которые когда-то текли теми же тропинками, что и сейчас. Вот та тёмно-бордовая пустота вместо глаз, как когда-то давно. Как тогда, когда он потерял свои глаза впервые. Не знаю, добрался ли я до его скрытых глаз, но то, как он плачет, хнычет, мычит, ноет и вопит от боли так поразительно. Поразительно красиво. Я беру его лицо в свои руки, и мои пальцы тут же чувствуют прохладную влагу его крови. Я всматриваюсь в это страдальческое лицо все тщательнее, проводя глазами все струйки крови крайне нежным взглядом. Не знаю, что за приступ любви случился у меня. Но я хочу погладить это существо. Раз-раз. Раз-раз. Кровь размазалась по всему лицу и моим пальцам. А я, все еще ведомый своим приступом, наклоняю лицо ниже. Легко, почти не касаясь, я прижимаюсь к его губам. Призрак вздрагивает. Он не отвечает мне. Пытается отстраниться. Мычит. Он не понимает меня. Я это чувствую. И знаю. Все не то. Он не понимает. Не понимает. НЕ ПОНИМАЕТ. ОН. Я отстраняюсь, замахиваюсь и бью со всей силой по его щеке. Призрак заваливается на бок и падает, а после пытается приподняться. Теперь совсем не тихо. Я слышу его дыхание и свое собственное, слышу, как стекает кровь и капает на пол с его ран. Слышу шуршание своего плаща и чужой одежды. Я встал позади него и убрал всю лишнюю тряпку, мешающую мне доделать свое дело. Моему взгляду открывается две серые худые ягодицы, а между ними маленькая, едва заметная дырочка. Я, немедля ни секунды, резко вхожу на полную длину. Призрак снова начинает кричать и возится подо мной. Но после нескольких грубых и крайне сильных толчков он перестает пытаться и просто еле держится от своего бессилия. Призрак все еще кричит и умоляет меня? Наверное. Я не слышу. Я чувствую только крайнее бешенство. Как я мог вообще подумать о чем-то нежном с этим существом? Эта нечисть совершенна бесполезна. Он раздражает меня сильнее всех на свете. Так пусть он узнает, насколько. Я продолжаю резко и быстро входить-выходить. Призрак все ещё кричит, но уже совершенно обмяк, так что мне приходится его держать. Внутри него узко и мерзко, как и он сам, когда я на него смотрю. Столько отвращения и злости, бешенства я еще не испытывал ни к кому. Почему ты стал таким особенным? Еще пара толчков и я не выдерживаю. Изливаюсь прямо в него. Он в последний раз издает какой-то писк и продолжает тяжело дышать. Я полностью выхожу, и призрак снова вскрикивает. Я смотрю на свой член, на котором виднеются небольшие разводы крови. Потом перевел взгляд на существо. На это жалкое мелкое существо, которое ничего не смогло сделать, чтобы меня остановить. И как ОНА может носится с НИМ? Чем он лучше? Я беру его за воротник оставшейся чудом на нем одежде и поднимаю ближе к себе. Его лицо и пустой взгляд теперь напротив моих. - В последний раз спрашиваю: какое твое имя? - Я не знаю его... - Надоело. Раздался его крик и хлюпанье мяса. Кровь рекой потекла ко мне в глотку. Призрак издает хрипы и писки. Я еще сильнее вонзаю свои зубы в его глотку. Еще секунда и я выдираю ее полностью из его тела. Призрак в последний раз приоткрыл рот для вздоха, но тотчас все легкие и его рот залило кровью, брызнувшею во все стороны и на меня в том числе. Она стекает по моему лицу и волосам, пока я пережёвываю чужую глотку. Надеюсь, я успел поймать его имя в тот момент, когда вцепился в глотку. Мне показалось, что призрак почти сказал мне свое имя, но передумал. Я захотел его поймать и проглотить. Теперь рядом со мной лежит бренное тело, безымянное, в луже крови с пылью коридора. А я не чувствую себя победителем. Я еще не все сделал. Я опять беру в руки нож и пододвигаюсь ближе. Сначала беру за запястье и оттягиваю руку дальше от плеча. Вонзаю нож в предплечье и пытаюсь разрезать руку на пополам. Мышцы рвутся, а кость дребезжит под металлом. Кровь снова течет водопадами на пол. То же самое происходит и с поломанной рукой. И с двумя ногами. И с головой. Все части тела лежат разбросанными рядом, а само тело вновь истекает кровью от многочисленных порезов и рваных ран, оставленных мной только что. Я уже почти закончил. Осталось только взять голову у самых корней его длинных волос, и кровью с шеи написать на стене: 這う. Я вбил в стену какую-то железяку в виде крюка и повесил его голову рядом с новым именем. *** Вот Она стоит напротив меня. Смотрит злобно, с жгучей ненавистью. И слезами. Но не красными. И не кровавыми. А кристально чистыми. Скучно. Вот Она замахивается своим инструментом. Что ж, дорогая, давай поиграем в догонялки по этим бесконечным коридорам. Я все еще хочу узнать, какая твоя кожа шеи на ощупь...