Паломник Неизведанного

Слух о том, что Зверь мёртв, пробежал по Неизведанному после страшной снежной бури. Никто не знал, откуда он пошёл — может, виновницей была старшая дочь мельника, что убеждала в этом каждого, кто приходил за мукой; может, соседи лесоруба, который спустя месяцы вернулся домой из чащи, стали гадать о случившемся; может, странное спокойствие, поселившееся в душе каждого, когда наступил день, породило робкую надежду. Но Зверь всё ещё здесь. Они знают — потому что ночью лес манит зияющей чёрной глоткой и не отпускает заплутавших путников. Знают — ведь Эдельвудовы деревья глядят на них, с мольбой протягивая костлявые ветви. И бегут по узким тропкам чёрные черепашки, и качается где-то вдалеке фонарь, и страх не даёт покоя тем, кого темнота застала вне дома. Стук топора больше не будит детей. Не слышно песни Зверя. Зима кончается. Люди судачат на рынке, что видели тёмную фигуру с рогами-ветками, мелькающую в сумерках на границе между светом и тенью. Чем ближе весна, тем длиннее день, тем дальше от домов стоит Зверь, скрываясь за стволами деревьев.       —Зверя больше нет, — упрямо повторяет дочь мельника. — Фонарь разбит. Её большая, вечно голодная семья не поворачивает головы. Что-то за эту долгую зиму изменилось в их голосах, их лицах, в малейших движениях рук. Юная Беатрис, хоть и такая же бойкая, что раньше, словно повзрослела. Смотрит на младших братьев и сестёр с неуловимой нежностью, с вечной тоской в глазах. Им давно говорили, что не стоило селиться так близко к чащобе. Когда Пекарь, забирая муку поздним вечером, отъезжает от мельницы, он видит фонарь, качающийся в длинной руке-ветке. Его сердце замирает, леденеющие пальцы дрожат, и Пекарь не может отвести взгляда от огромных неживых глаз. —Зверь… — шепчет он, возвращаясь на порог дома. — Там! Фонарь… Мать поджимает губы, морщинки бегут по её лицу, укладываясь в складку горечи на лбу. —Ну-ка, кто хочет грязи? — задорно обращается она к детям. Те смеются, и кажется, будто это чирикают птицы, случайно залетевшие к людям. —Зверь не носит фонарь, — бросает Беатрис резко. — Потому что свет — это надежда. Сиалии вьют гнёзда на карнизах домов. Зверя видят возле мельницы каждый вечер — но никто не уходит в лес, и новые Эдельвудовы деревья не появляются. На опушке в сумерках танцует огонёк фонаря.

***

Хозяйка Таверны узнаёт его первая. Она уезжает на рынок со старшим сыном, строго наказав младшим не выходить на улицу — особенно после темноты. И, как это водится в страшных сказках, которых так много в Неведомом, шестилетняя Мисси не слушает. На улице темно, а ребёнок в лесу — и сердце ухает в пропасть. Утром она найдёт маленькое дерево с красными ленточками на ветках. Хозяйка Таверны кидается к соснам, ведь ей терять нечего — её душа давно там, в чаще, да и если бы не так, не продала бы она её сейчас? —Мама, глядите! — кричит сын. На опушке горит фонарь. Его держит Зверь — ведь нет никаких сомнений, что это именно Зверь. Но его бесформенную ладонь сжимает пухлыми пальчиками Мисси, румяная, смеющаяся, живая. Хозяйка Таверны не в силах пошевелиться; а Зверь (или всё же…) ведёт её дочь за руку к дому. Он опускается на одно колено — есть ли у Зверя колени? — и подталкивает Мисси к таверне. Девочка что-то ему говорит, он вполголоса отвечает; Хозяйка Таверны уже бежит к ним. Свет фонаря выхватывает фигуру чудовища. На нём короткий синий плащ, из-под которого видны ноги, не стоящие на земле, и красный остроконечный колпак. Он совсем не похож на Зверя. Когда он слышит шум её дыхания, и треск веток, и шорох листвы под ногами, то оборачивается и встаёт. Хозяйка Таверны застывает с открытым для крика ртом, потому что она знает его. И пускай его лицо потемнело, испещрилось древесными морщинами, пускай рога выросли из головы, пускай он больше даже не человек… Она вспоминает его — это было прошлой осенью. Она вспоминает его песнь. Она вспоминает его имя. —Пилигрим… —Да, — выдыхает он голосом, проникающим в самые глубины души, которой у Хозяйки Таверны давно нет. —Спасибо. Женщина прижимает девочку к себе и слушает, как громко, живо бьётся сердце дочери. —Не за что, — говорит Зверь (нет, нет, это не Зверь) немного громче. — Не ругайте сильно Мисси — её увлекли черепашки. Пилигрим улыбается. И возможно, его улыбка чересчур широка и немного тонка для человека, но это на самом деле не имеет никакого значения. —Ты убил Зверя? — Хозяйка Таверны даже не замечает, как старший сын подскакивает к ним и подходит к Пилигриму без страха, влекомый только любопытством. —Я уничтожил его душу, — на фонаре трещина, он был разбит и склеен заботливыми руками, — но он не мёртв. Никогда не будет. Просто теперь нас здесь двое. —Заходи в таверну, Пилигрим, — говорит женщина твёрдо. — Ночью или днём, когда захочешь. —Благодарю. Он уходит бесшумно, как тень, ныряет в темноту, и только слышен его шелестящий шёпот: —Остерегайтесь Зверя. Пилигрим выводит из леса заблудившихся детей из школы мисс Лэнгтри. Появляется перед взбесившейся со страха лошадью, гладит её по холке, и та успокаивается и резво бежит домой. Останавливает бандита, который решил воспользоваться безопасностью леса и ограбить путников. Бандит так никому и не говорит, что он видел, когда Пилигрим вырос перед ним из тени от старого дуба. Люди замечают его стоящим на краю леса в тот вечер, когда умирает старик-часовщик, и полуслепая вдова клянётся, что удаляются они вдвоём, рука об руку. Имя «Зверь» ему больше не подходит, и частые гости таверны подхватывают новое, а затем разносят его по всему Неизведанному — Пилигрим. От этого он не становится менее страшным, но лес перестаёт всплывать в головах вместе со словом «смерть», а свет фонаря не заставляет бежать без оглядки. И тогда Пилигрим начинает выходить из чащи.

***

Его видят на дорогах, пока он идёт в ему одному известном направлении и днём, и ночью. Он приподнимает красный колпак, учтиво приветствуя прохожих, и кто-то пускает слух, что встреча с Пилигримом — к счастливому пути. Он появляется на концертах в школе мисс Лэнгтри; молодая учительница, которую волнует только её Джимми, даже не сразу замечает постоянного слушателя. Зато дети только рады: они тянут его за собой в столовую есть картошку с сиропом, учат играть в «три старых кота» и нисколько не боятся. А потом в руках Пилигрима оказывается кларнет, и он уже учит детей музыке. Мисс Лэнгтри разрешает ему забрать инструмент; с тех пор вместо песни жители Неизведанного слышат в темноте трели кларнета, доносящиеся из леса. В дом к ведьме Шёпот не каждый решится идти по своей воле. Туда осмеливается ступить только тот, кто отчаялся, чья душа уже в лесу, и пути к отступлению нет. К ней стремятся покинутые, обманутые, озлобленные, потерявшие смысл. Их встречает на пороге Лорна, девушка с румяными щеками и пустыми глазами. Разбегаются по полу черепашки и, кажется, проглядывает сквозь занавеску человечий череп. Затем появляется Шёпот. Она даёт совет; слушать или нет — это уже твой выбор. Говорят, Пилигрим — частый гость в её обители. Никого это не удивляет. Он словно нить, что связывает воедино все сказания Неведомого. Зверь и Облачная королева, Енох и ведьмы, лес и таверна, люди и деревья… После той ночи, когда погиб Зверь, к семье мельника относятся с осторожностью, и не зря. Ведь это у них так часто бывает Пилигрим, что чёрные черепашки никогда не покидают старую мельницу. Пару раз Зверя видят с Беатрис — они стоят там, куда уже не дотягивается свет из окон, и случайным свидетелям мерещатся фантомы: будто бы Пилигрим, пряча фонарь под плащ, говорит с птицей. Те, кому не посчастливилось увидеть, что не следовало, не рассказывают об этом. Язык не поворачивается молвить и слова о невозможном — как если бы смерть пришла повидаться с жизнью, а та легко ступила во тьму ради их встречи. Хозяйка Таверны всегда знает, что Пилигрим близко, когда чёрные черепашки появляются на подоконнике. Дверь открывается бесшумно, и для него уже стоят жаркое и горячий грог. Пилигрим кивает в знак приветствия, тихо благодарит, садится за стол. На пару минут воцаряется тишина. Все смотрят на него настороженно — на рога, на фонарь, выглядывающий из-под плаща, на глаза, которые никогда не моргают. В них переливаются все цвета радуги, и никто никогда не пересекается с ним взглядами; говорят, что если посмотреть в глаза Пилигриму, увидишь там души всех тех, кто не выбрался из леса. Он никогда не поёт. Но всегда слушает. И люди привыкают к нему, хоть никогда и не принимают как своего. Когда в таверне появляются заблудшие души, их наставляют: ищите Пилигрима. Он тот, кто носит фонарь.

***

Осенью Пилигрим вступает на тропу, ведущую в никуда. Он заглядывает в Поттсфилд, помогает с уборкой урожая, остаётся встретить мертвецов, выбирающихся из плодородной земли. Ходят слухи, что он знает Еноха — так, как, должно быть, знакомы между собой существа, до конца не покинувшие реальный мир и балансирующие на кромке жизни и смерти. Он непременно успевает в школу на концерт, знаменующий конец лета и начало нового учебного года. Он тихонько подыгрывает на кларнете, глядя на детей с тоской, что никогда не покидает его омертвевшие глаза. Те, кто помнит его живым, догадываются — но никогда не упоминают маленького мальчика с чайником на голове, что исчез в буране прошлой зимой. Пилигрим садится на паром, провожая лягушек в их последний в этом году путь. Люди, что живут недалеко от реки, слышат тяжёлый, гулкий звук фагота и понимают: пора запасаться дровами. Нескоро солнце снова выглянет в Неведомом. Вот уже и снег падает кружевными хлопьями, небо укрывается облаками, готовясь ко сну, а лес затихает. Осень подходит к концу. Воет озверевшая вьюга, буран нещадно трепет деревья, и в лесу мерно качается огонёк фонаря.

***

В Неизведанном ценят легенды — потому что кто знает, какие из них правдивы? Когда наступают холода, люди просят Облачный Дом повременить, не выпускать суровый северный ветер. Они кладут на подоконники конфеты и пряники, цветные ленты и деревянные украшения — ведь в Доме заправляют безвременно умершие дети да девушки, что погибли, не успев испытать любовь. К Облачной королеве взывают, когда кто-то из семьи болен. Ей молятся, её слёзно просят за детей матери, за отцов дочери, за жён мужья; она не всегда помогает. Но все верят, что тех, кого она не спасла, она уносит с собой на небо в царство вечного спокойствия и умиротворения. Еноха просят о большом урожае, о хорошей погоде во время жатвы. Чтобы его задобрить, в тыквах вырезают лица и выставляют на поле — для его подданных. Раньше детей пугали Зверем. Теперь же, хоть лес всё ещё опасен, там есть тот, кто носит фонарь, кто знает знает дорогу домой. Вместо песни, заманивающей в чащу, теперь ночью слышат тихий звук кларнета, что указывает безопасную тропу. «Счастливого пути! Да сохранит тебя Пилигрим!» кричат, провожая близких в дальнюю дорогу. «Где дедушка, мама?» «Пилигрим увёл его туда, где никогда не бывает зимы». Его боятся; он — это Смерть; в нём то, что раньше было в Звере. Его чтут; он — это Жизнь, это путь, это непоколебимая надежда. Ему не приносят жертвы. Ему не молятся, став на колени перед камином. Его не зовут — он приходит сам. «Приюти путника», говорят люди, «и Пилигрим всегда будет на твоей стороне». «Если заблудишься в лесу, иди на свет фонаря», учат детей, «Пилигрим выведет тебя домой». Он всегда что-то ищет. Никогда не останавливается на одном месте, идёт вперёд, совершая своё вечное паломничество. У странствий Пилигрима нет конца. Только длинный путь, который никогда ни к чему не приведёт. И осень сменяется зимой, а в Неведомом появляется новая страшная сказка. Одна из тех, в которых не понимаешь — хороший конец или всё-таки плохой. Сказка о двух братьях, что заблудились в лесу. И только один смог вернуться домой. Остерегайся Зверя