Спасти Овода

«Не сегодня! Пусть я заболею завтра! Я вынесу что угодно завтра, но только не сегодня!» С минуту он стоял спокойно, сжав руками виски. Потом взял пилку и снова вернулся к работе. Половина второго. Он взялся за последний брусок. Рукава его рубашки были изорваны в клочья; на губах выступила кровь, перед глазами стоял кровавый туман, пот ручьем катился с его лба, а он все пилил, пилил, пилил… - Пилите, Шура, пилите, они золотые, - раздался насмешливый голос. Риварес с удивлением обернулся. У него перед глазами мелькали «мушки» и вообще он находился на грани обморока, но сумел разглядеть в своей камере смутный силуэт. В полумраке трудно было рассмотреть кто это, но определенно это был человек. - Кто вы такой? - рассеянно спросил он, утирая рукавом пот со лба, - И как попали ко мне в камеру, в коридоре полно охраны. - Я твой ангел-хранитель, - радостно заявил человек, - и не «такой», а «такая». Потому что я… хм… девочка… В камере было темно, но Риварес прямо кожей ощущал как она краснеет. - Не верю в ангелов, - хмуро сказал он, - да и поздновато вы как-то объявились, синьора. Хранить меня надо было гораздо раньше. Женщина хихикнула, совсем по-девичьи. - Ну прости, опоздала чутка, проспала на работу… Но теперь ты в надежных руках, милашка. - Я тебе не милашка, - вспыхнул Риварес, - убирайся отсюда, живо! Всё это было очень подозрительно. Он шагнул в темноту, намереваясь схватить непрошенную гостью, но обнаружил лишь пустоту. Очевидно, это была галлюцинация, вызванная приступом болезни. Тут он вспомнил, что ему надо пилить решетку и снова взялся за дело. Назойливая галлюцинация не отставала. Она появлялась то справа, то слева, то вообще сверху, и постоянно болтала, но Риварес твёрдо решил не обращать на нее внимания. Он будет болеть завтра, но только не сегодня! - Капец ты конечно, упорный, - щебетала его обнаглевшая фантазия, - смотри-ка, уже допилил… А рубашку зачем снял, простынешь же! Ааа, это ты верёвку делать будешь, уважаю, респект. А длины-то хватит? А она не порвется? Крепкие у вас тут, конечно, ткани, зашибись просто… - Везет же людям, - тоскливо сказал Риварес, ни к кому особо не обращаясь, - снятся сны всякие… веселые… эротические… А мне либо кошмары, либо какая-то нелепость… Ангел, ну надо же… - Ну тогда зови меня крёстной феей, - с готовностью отозвалась галлюцинация, - если тебе ангелы так уж не нравятся. По сути тоже подходит, а звучит даже лучше! Риварес ничего не ответил. Не проронив ни слова он доделал верёвку и начал спускаться по стене. Больная рука мешала нормально держаться, но, стиснув зубы, он старался не обращать внимания на боль. Сделав основную нагрузку на здоровую руку и опираясь на стену здоровой ногой, он все-таки спустился с башни и упал в высокую траву совершенно без сил. Рассеянным взглядом он смотрел вверх, понимая, что даже пошевелиться может с трудом. Но героический революционер не собирался сдаваться. Он перевернулся на живот и пополз, стараясь не привлекать внимание часового. - Маскировка у тебя первый класс, - продолжала трепаться его галлюцинация, - со стороны вообще не видно, можешь быть спокоен… Она ходила вокруг него совершенно открыто, и часовой, ожидаемо, не обращал на эту эфемерную синьору никакого внимания. Впрочем, ее трудно было назвать эфемерной - дама была корпулентной, с выдающимися, пышными формами. Одета она была в странный обтягивающий костюм, который похоже был ей маловат, но зато подчеркивал все ее достоинства. Все это Риварес против воли подметил цепким взглядом прирожденного заговорщика, пока полз по направлению к калитке. Судя по письму его друзей, калитка должна была быть открыта. Но проверить это ему уже не удалось. Буквально в двух шагах от цели революционера скрутил приступ такой сильной боли во всех костях и суставах, что он не выдержал и потерял сознание. Фея-крестная перестала щебетать, подошла поближе и присмотрелась. Риварес лежал на траве в эпичной позе и с интересной бледностью на лице. Внешне его было от покойника не отличить. Синьора фея щелкнула пальцами особым образом и вокруг нее на мгновение вспыхнул ореол, который тут же погас. Теперь она была по-прежнему невидимой, но осязаемой. Она немного попинала Ривареса ногой, на что революционер издал слабый стон. - Жив, курилка, - улыбнулась фея, - ну теперь полежи, отдохни, а я делом займусь. Она кинула взгляд на свои часы. Время поджимало, было уже почти три. Снова щелкнув пальцами, она телепортировалась за угол, туда, где уже спешил вперёд караул во главе с полковником, неумолимо приближаясь к бесчувственному Риваресу. Невидимая фея ловко выставила ногу перед полковником и пару минут с удовольствием наблюдала как солдаты суетятся вокруг своего начальника, который пытается унять кровь из носа. Но медлить было нельзя и она вернулась к Риваресу. Пыхтя и оглядываясь, фея потащила революционера к калитке. - Тяжелый, кабан, - ворчала она себе под нос, - только ради твоего бати… Спиной она уперлась в калитку и навалилась на нее всем своим весом. Скрипя и сопротивляясь, калитка потихоньку поддалась. Фея втащила Ривареса внутрь и закрыла её. Напряжение сразу спало. - Уф, - фея вытерла пот со лба, - вот был бы прикол, если бы она оказалась закрыта…

***

Прошло два месяца. В небольшом городке, недалеко от границы с Италией, в уютной комнате за столом сидели трое: падре Монтанелли в «штатском», слегка бледный Риварес и крестная-фея в длинном закрытом платье, отлично подходящем для девятнадцатого века. - Вы молодцы! - с воодушевлением говорила фея, - За эти два месяца вы сделали большие успехи. Мы с вами прошли большой путь и теперь вы можете поговорить друг с другом о своих проблемах. Овод посмотрел на нее своим фирменным скептическим взглядом, поэтому сначала она обратилась к падре: - Святой отец… то есть, господин Монтанелли, пожалуйста, начинайте первым. Монтанелли откашлялся. Вид у него был слегка неуверенный. - Во-первых, я хочу сказать, хотя, вероятно, это будет для тебя неожиданным, Артур… Но ты должен знать - я тоже не люблю австрийцев… Риварес кинул на него пламенный взгляд, который мог испепелить любого, но только не Монтанелли. - Нет, нет, - торопливо сказал падре, - понимаю, что не в австрийцах дело… Объединение пойдет Италии только на пользу. Я тоже хочу участвовать в Рисорджименто. - Отлично, - просияла фея, - теперь вы, Артур. Что вы на это скажете? Овод закатил глаза. - Не могу сказать, что я уверовал, - иронически протянул он, - но теперь точно знаю, что ангелы существуют. Монтанелли не уловил иронию. - Сынок, - растроганно сказал он, и протянул руки к Артуру. Тут Риварес не выдержал. Маска холодного циника слетела с него и он кинулся к падре в объятия. Отец и сын наконец-то обрели друг друга! Фея сидела напротив, смотрела на них и улыбалась с довольным видом. - Ну что ж, - сказала она, - здесь моя миссия выполнена. Теперь меня ждёт Люсьен де Рюбанмпре. Она щелкнула пальцами и испарилась, как будто её и не было.