Драгоценности

Что? Где я?       Воздух пахнет чем-то сладким, кажется, ваниль. Катя проснулась в светлой, уютной комнате, но место это было незнакомым. На стенах были светло-зелёные обои с незамысловатым узором, пол и стены украшали массивы красных ковров, на которых, если долго смотреть, можно заметить силуэты неведомых животных. Вставать не хотелось, казалось, она еще ни разу не лежала на столь воздушной перине, а подушка, заправленная в белоснежную наволочку с розочками, была сродни маленькому облачку.       Но, как бы хорошо не было, надо было встать и понять, где она. Изумрудные глаза начали неспешно осматривать комнату. У голубого, металлического изножья стоял громоздкий шкаф, внутри которого покоилась одно единственное черное пальто, а напротив него красовалось длинное, резное зеркало. За окнами, обрамленными белым узорчатым тюлем, стояла непроглядная тьма. Комната вмиг будто стала еще уютнее, ведь за окном – мрачно, и, наверняка, холодно. Хорошо, что ничего не видно. Этого безнадежно унылого пейзажа.       Посёлок казался сплошным рудиментом прошлого. Старые, захудалые домишки, да и школа, впрочем, ничем не лучше. Сколько Катя себя помнит обещался ремонт, а сборы на новые шторы происходили чуть ли ни каждые полгода. Всё это наводит лишь безграничное отчаяние.       В центре комнаты стоял большой, вытянутый стол, покрытый белой скатертью, на которой разрасталась поляна с цветами, а края были обрамлены рюшами. Её внимание привлекло количество стульев. Таких больших семей в их посёлке она не помнит. Многие уже давно уехали. Возможно, и она уедет отсюда…вместе с ним. Сон. Что же там было?       Голова начала раскалываться, ноги в миг стали ватными, и Катя упала на пол. Отрывки беспокойного сна быстро настигли её. Точно…Антон. Он пришел за ней. Простил! Они вместе пошли в школу, и… Почему? Почему даже во сне они не могут быть вместе?       Сказочные прыжки до луны, мелодичная игра флейты – это казалось несусветным бредом. Надо было до такого додуматься? Но несмотря на все сомнения, липкий страх подкрадывался все ближе, начал съедать заживо. Перед глазами явились они, затылок начал гореть. Звери же не могут танцевать?       Казалось, что ветер, пробирающийся сквозь щели этого захудалого домишки, что-то шепчет, разговаривает «кхрхрефюцьакнсще». Комната, что до этого столь сильно ей понравилась, постепенно искажалась, погружалась во мрак, а запахи гнили и железа моментально вбились в ноздри, заменив приторный. Рюши теперь ободраны, ковры запачканы…Что это? Кровь? Яркая картинка вмиг стала сепия фотографией.       Ощущение чужого пронзительного взгляда заставило замешкаться и озираться. Где она, черт возьми?       Неожиданно позади прозвучало:       – Доброе утро, то есть, ночи! Знаешь ли, я сегодня готовлю новогодний ужин, мне бы не хотелось, чтобы ты его случайно испортила, - проговорил позади елейный, певучий голос. – Успокойся.       Морок спал. Комната вернула свой прежний облик. Успокойся? Да как тут можно успокоится?       Потоки бессмыслицы лились резвой рекой, и незнакомка, как поняла Катя по голосу, даже не думала останавливаться. Раздражение горячим потоком растеклось по венам. В голове засвистело, мысли начали обжигать, разум стремился вылить наружу всё, о чём она думает. Катя буквально ощущала себя вскипевшим чайником: «Она тут, значит, не пойми где, а эта особа даже объяснить ничего не хочет, заговаривает зубы и всё.» Стало трудно дышать спёртым воздухом, повисшем в этой абсолютно безвкусной комнатушке, а безудержный перл девушки всё больше и больше доводил до бешенства.       – Сегодня мне выпала огромная честь угостить всех. Мне нужна твоя помощь, – неожиданно проговорила она, но все слова её были для Кати словно опавшая листва, что лежала в углу и сгнивала. – Я погляжу, у тебя ноготочки розовенькие такие, перламутровые, мода такая сейчас, да?       Не услышав ответа, девушка продолжила засыпать Катю вопросами, про себя отметив, что, все же, та начинает потихоньку смягчаться, и, спустя дюжину минут, длившихся, наверное, как вечность, она наконец успокоила Катю.       Незнакомка начала вслух составлять план Новогодней ночи, и, заговорившись, произнесла:       – Ёлка значит, звезда. Волчика или Медвежутку попрошу принести самую красивую ёлочку. Волчик? Медвежутка? Неужели и она монстр?       Волна страха вновь окатила Катю, тело напряглось, лёгкие судороги прошлись по ногам и рукам. Сердце, сначала принявшее джазовый ритм, прытко заколотилось, дыхание постепенно тяжелело. Хозяйка комнаты явно это заметила. В отличие от остальных, у нее свой подход, она не хочет, чтобы мясо налилось кровью.       – Чёрт возьми, опять всё сначала, – тихо прострекотала девушка, явно недовольная собой, да так, чтоб Катя не услышала.       Легкой поступью черно-белое существо наконец показало себя и приблизилось к Кате. Только вот…она, что тоже из этих - в Карнавальных масках?       Перед ее взором оказалась маска птицы. Сорока. Это точно была Сорока, что ворует блестящие побрякушки. Вот радости и счастья привалило. Сороки – они же к счастью, верно?       Матово-черная маска с длинным загнутым клювом и короткие вороньего цвета волосы. А эти сизые, стылые глаза, их можно сравнить даже с самым дорогим жемчугом. Какая же она волшебная, как принцесса! Все тело было усеяно украшениями: сережками, кольцами, подвесками и браслетами, перьями и камнями. На белую водолазку, заправленную в брюки, была надета неописуемой красоты жилетка. Создавалось впечатление, что она светится, синевато-зеленый металлический отлив приковывал взгляд, казалось, сейчас Сорока расправит свои невидимые крылья и улетит вместе с ней далеко-далеко.       Протянув Кате руку, обрамленную белой перчаткой с бесчисленным числом браслетов и колец, маска новой знакомой растянулась в дружелюбной улыбке. Эта девушка, несмотря на всю поганость ситуации, вызывала доверие и успокаивала юное сердце.       Усадив Катю за стол, Сорока, облокотившись одной рукой о спинку стула, указала на большое зеркало, висевшее напротив.       – Ты очень красивая. А коса-то какая, батюшки! Чуть ли не отливает золотом, поправим прическу и прямо-таки главное украшение ужина, что думаешь? – слова окутывали Катю, словно теплое, мягкое хлопковое одеяло, а голос Сороки струился, как шелк, такой нежный и красивый. - Знаешь, а ведь Антошенька, Зайчик наш, тоже придет, поэтому ты, как его близкая подруга, просто должна мне помочь! Вот увидишь! Он обязательно простит тебя, если мы с тобой вкусно его накормим. Всем же известно – путь к сердцу мужчины лежит через, - после недолгой паузы, хлопнув в ладоши, Сорока заливистым голосом продолжила, – правильно, ЖЕ–ЛУ–ДОК! - Катя смущенно посмеялась, прикрыв ладошкой губы.       Мысли Кати судорожно крутились в голове, но одна из них била набатом – он ее не простил. За все то время, что она пробыла в этом месте, в голове все перепуталось. Нет ничего сложно в том, чтобы помочь устроить гостям ужин, ведь это позволит помириться с Антоном, а после она разрешит себя проводить, и может даже нарисовать. Совсем недавно она посмотрела новенький диск, принесенный мамой, на нём был мультик «Анастасия». Как же она хотела станцевать с Антоном тот вальс, Катя, наверное, уже сотню раз кружилась под песню Анастасии, глухо напевая:

«Вальс кружил и нёс меня,

Словно в сказку свою маня,

Первый бал и первый вальс.

Звучат во мне сейчас.»

Может и у неё получится? Прямо как у Анастасии: вырвется из лап этого посёлка и, несмотря на все сложности, найдёт свое место, спасёт свою жизнь, а Антон станет её Дмитрием? Ведь он такой же умный, красивый…       Катя ощутила ужасную несправедливость, а ведь раньше она не задумывалась об этом, но теперь её одолевали сомнения. Все то время, что перед Катей пробегала вереница картин ее жизни, Сорока всё говорила, но последние слова, произнесенные чарующим голосом, Катя все же услышала.       – Девочка моя, негоже такие белые зубки прятать! Ты же хочешь, чтобы Зайчик увидел всю твою красоту? Будешь издалека всю жизнь на принца своего смотреть? – хитро сощурив глаза, Сорока решила, что пора, и произнесла решающие слова. – Хочешь, сегодня ты будешь главной звездой, драгоценностью этой ночи, чтобы все смотрели на тебя и испытывали необузданное восхищение?       Последние слова звучат холодно и устрашающе, но Кате уже нет до них дела. Слова Сороки были всегда чарующими и эффектными, они прельщали, располагали к себе. Слово – страшное оружие, поэтому всегда она тщательно подбирает его, а предложения четко взвешивает и оценивает. Ценнее и драгоценнее для нее нет.       Мириады навязчивых желаний, не дающих покоя, опьянили молодой разум.        -Хочу.       В эту же секунду пришелся удар. Быстрый и точный. Глухой стук тела о пол разорвал нависшую, долгожданную тишину.

***

      Есть живьем – чистое и непреодолимое удовольствие. Забрать чью-то жизнь самому так волнительно, благодаря этому у блюда получается свой особенный, неповторимый вкус, так приятно рвать зубами легкое, хрупкое, ещё теплое молодое тело. Дрожью пробивает от мыслей, что именно из-за тебя, твоих слов и действий живое становится мертвым, а после и частью тебя самого.       Пританцовывая возле стола, она поет незамысловатую мелодию, двигая плавно бёдрами в такт. Песня ускорялась, слова преобразовывались в стрекот - быстрый, обрубленный. Звук липкой, противной жидкости под рукой, удерживающей нож, доставлял ей по-настоящему живое восхищение. Главное, поделить всё поровну. Как говорилось там? Семь раз режь и один раз отмерь, верно?       Делиться не хочется.       Ничего не поделаешь…       Но пару драгоценных кусочков она может оставить и себе.       … накорми зверей.       Черно-белое существо четкими, выверенными движениями вырезало первые драгоценности и положило их на поднос. С ними оно разберется позже. Алая кровь полилась мимо стола. Жалко. Может всем вместе загадать желание за бокалом красного?       НО СОРОКА ВСЕХ УМНЕЙ,       Комната наполнилась звуками флейты. Четыре верных движения.       ДРАГОЦЕННОСТИ ЦЕННЕЙ,       Конечности разложены на столе. Аромат манит, но нужно потерпеть.       МЯСОМ УГОСТИТ ЗВЕРЕЙ,       Пятое. Аккуратно снять скальп, и извлечь зубы.       ПРИМЕТ ЗАПОЛНОЧЬ ГОСТЕЙ.       Шестое. Самое сложное. Нужно чтобы ничего не выпало из тела.              НО КРАСИВОЕ ВОЗЬМЁТ –              Положить всё на центр стола.       И В ГНЕЗДИЩЕ УНЕСЁТ!       Сшить две части кистей. Украсить изумрудом и отложить новогоднюю игрушку.       РАЗ – ДВА, ПРИЛЕТИ, СОВА.       Отделить, и обвязать ниткой каждый маленький шарик.       ТРИ – ЧЕТЫРЕ – ПЯТЬ, ВРЕМЯ ПОИГРАТЬ.       Распутать, помыть и заплести волосы заново.       ШЕСТЬ ДА ШЕСТЬ, ДЫБОМ ВОЛЬЧЬЯ ШЕРСТЬ,       Можно украсить стол. Как же красиво получилось, ну глаз радуется!       СЕМЬ – ВОСЕМЬ, БЪЕТ КОПЫТОМ ОЗЕМЬ.       Спрятать оставшийся изумруд от особо любопытных.       ДЛЯ МЕДВЕДЯ, ДЛЯ ЛИСЫ – ПИРШЕСТВО УСТРОЕМ МЫ!       Можно приглашать гостей за стол.       Гирлянда, что обвивала по периметру стены, мигала и светилась всеми цветами радуги. Звуки флейты разливались по комнате. В центре стола стоит маленькая ёлочка, на вершине которой сияет десятиконечная звезда, концы которой мерцают в лучах света розовым перламутром. Сердцевину её украшает сверкающий изумруд. Белые, словно маленькие снежинки, новогодние игрушки уже развешаны, а завершает Сорока декорацию, используя струящуюся, золотую ленту.         Праздник удался.