Часть 1
19 декабря 2024 г., 20:21
— Нет, Чимин, даже не уговаривай, в этот раз я в это проклятое место не поеду.
В телефонной трубке вместо ответа слышались только заливистый смех друга и очередная подколка. Чимин вот уже на протяжении года не мог забыть другу его фееричный прокол. На прошлые рождественские каникулы они отправились на горнолыжный курорт Ёнпхён, расположенный на хребте гор Барвансан. Всего двести километров от Сеула, и вы попадаете в совершенно другой мир. Снежные горы и равнины, море развлечений и мероприятий — самое то, чтобы провести там не только каникулы, но и выходные. И вот в этом вот прекрасном месте ни кто иной, как Чон Чонгук, студент экономического факультета, жестоко облажался, да так, что пришлось потом целый год избегать общения с одним конкретным человеком, не попадаясь ему на глаза. И у него это мастерски получалось, до сегодняшнего звонка друга.
— Нет, не уговаривай, я туда не поеду. Да и тем более, у меня уже есть свои планы на эти каникулы.
— Ой, боже ты мой, и какие же у тебя планы? Сгонять к родителям на пару дней, а потом вернуться в свою квартирку и до посинения объедаться мандаринами и пить вино?
Чонгук обиженно надул губы. Может, план изначально и не был таким, но всё привело бы к этому. Чимин его слишком хорошо и долго знал.
— Знаешь, — тихо, словно угрожающе, начал парень, едва не падая в ближайшую лужу, поскальзываясь на тротуаре, — ты долго не проживешь. Когда-нибудь, мой дорогой друг, мне придётся убить тебя, дабы избежать утечки информации.
Стараясь сохранить холод в голосе, и не шлепнуться в своем новом пальто в самую грязищу, Чонгук снова услышал в телефоне придушенный смех. Нет, ну это уже ни в какие рамки не влезало, а если влезало, то не вылезало обратно.
— Ага, так же как и ты, мой дражайший друг. Так что, мы либо убиваем друг друга, и весь мир забывает про нас, таких прекрасных, либо живём дальше и копим компромат до самой старости, который я потом за бешеные деньги буду сливать твоим внукам.
— Знаешь что, Чим?!
— Знаю! Но скажу потом, мне пора, тут срочно…
Что именно такого срочного и важного произошло, догадаться было не трудно. Чимин в преддверии праздников, как всегда, пытался стряхнуть с себя клеймо рукожопого повара и приготовить шикарный обед, которым хотел порадовать своего парня, но каждый раз проигрывал самому себе. И если бы Чон не знал друга, то начал бы паниковать.
— Да чтоб тебя!
Взмахнув руками, словно пытаясь взлететь и наконец-таки покинуть погрязший в снеговой напасти Сеул, Чонгук всё-таки не удержал равновесие и плюхнулся на мягкую точку… Куда? Правильно! В самую грязную лужу, что можно было найти во всем городе, по мнению Чона.
— Не было несчастья, так Пак Чимин позвонил и сглазил.
Ворча себе под нос, путаясь в размотавшемся шарфе, пытаясь одновременно с этим не уронить телефон и поправить сползшую с плеча лямку сумки, Чонгук кое-как поднялся на ноги, оглядывая себя со всех сторон, и всё-таки не успел схватить сумку, которая с противным «чмяк», приземлилась сбоку.
«Убогое, должно быть, зрелище».
Эта мысль лейтмотивом пронеслась в голове, пока сам парень задрал голову к серому небу, словно пытаясь найти там ответы. А оно молчало, продолжая издевательски сыпать одинокими крупицами снега, смешанного с дождем. Странная зима была в Сеуле нынче. То засыпало так, что приходилось пробираться сквозь сугробы, то теперь пыталась затопить весь город, если не всё человечество разом, упорно поливая сверху на голову своих граждан. Удрученно вздохнув и подняв пострадавшую сумку, которая уже успела промокнуть, Чонгук устало закинул ту на плечо и продолжил свой путь, правда, не так бодро, как несколькими минутами ранее. Страх упасть в лужу уже отступил, уже нестрашно вновь оказаться в ней. Правда пятая точка с ним была не согласна, начав болеть и грозя огромным синяком на ягодицах, если кое-кто снова решит посидеть, отдохнуть, подумать о вечном. Но Чонгук не собирался, по крайней мере, в планы это всё ещё не входило, а вот побыстрее попасть домой и залечь в горячую ванну, с вином и интересным фильмом — ещё как. Но для начала надо было всё-таки туда добраться, и желательно в целости и сохранности.
Наблюдая за тем, как ароматизированная, с какого-то чёрта чёрная внутри, хотя снаружи была приятного персикового оттенка, бомбочка, упорно окрашивала воду в ванной в не очень приятный цвет, Чонгук погрузился в воспоминания.
Он уже три года жил как на иголках. Своеобразная терапия, чтобы мышцы не болели, вот только она применялась им не снаружи, а внутренне, каждый раз убеждая себя в том, что это полезно. Чёрта с два, это было полезно. Сердце уже не выдерживало, а каждая мышца каменела, стоило ему подумать о нём.
Ким Тэхён был ночным кошмаром Чонгука. Старше самого Чонгука на два года, он в прошлом году уже успешно закончил университет, а Чонгук всё ещё продолжал грызть гранит науки с таким усердием, что глядишь к концу учёбы ему придётся тратиться на стоматолога, сточит всё под ноль.
Их компания всегда была маленькая, но шумная. Чонгука к ним притащил бывший сосед по лестничной клетке, знавший Чонгука буквально с пелёнок, который теперь стал его хёном в университетских стенах. Парень буквально выловил за шкирку младшего в первый же день учёбы и поставил перед двумя парнями, как на заклание. Мол вот, смотрите, какое чудо вам приволок, любите, заботьтесь, не обижайте.
Вот только план пошёл по неправильной кривой. Его любили как младшего, как брата, а он умудрился влюбиться по-настоящему. И не в кого-либо, а в чёртову ледяную глыбу под названием Ким Тэхён, который на влюблённые глаза младшего не обращал внимание. Зато обращали Чимин и Чон Хосок, четвёртый, но не менее стукнутый член их квартета. Всё видели, всё понимали, и оба молчали, прискорбно поджимая губы, да наблюдая как Гук хвостом ходит за Тэхёном.
Вляпался по самые уши, да так, что и не вытянуть. Признаться боялся, а держать всё в себе с каждым годом становилось всё труднее и труднее. Хосок как-то однажды выдвинул теорию, что Чонгук влюбился в Тэхёна лишь потому, что тот не уделял ему внимания. Плыл по своему, одному ему известному, маршруту, иногда меняя направление и интересуясь делами младшего. Может, оно и так, вот только сердце упорно отказывалось принимать это.
Нет, вы не подумайте, Тэхён не плохой человек, он студент, который, вырвавшись из-под опеки родителей, наконец-таки расправил крылья, вот только куда именно, не знали даже его близкие друзья. Он тусовался с ними в одной компании, шутил так, что ещё с час болели скулы, но никогда не был замечен ни с девушкой, ни с парнем. Парадокс, который пытались разгадать трое, так и остался не изучен, по мнению самого Чонгука. А спросить напрямую не решался. Мало кому хотелось получить прямым ударом в лоб, а Тэхён мог.
Устало выдохнув, Чонгук, наконец-таки погрузился в ванну, расплескав немного воды за её борта, где она тёмными подтеками стекала по светлому кафелю. Картина была не из приятных. Чонгук потом обязательно напишет жалобу на создателя этой чудо бомбочки, хотя признаться, пахла та очень приятно, словно луговыми цветами. Не врала упаковка: расслабление и покой. Вот только забыли сказать, что прежде, чем запускать её в воду, надо было бахнуть успокоительных капель, чтобы сердце не прихватило раньше положенного.
Откинув голову на свернутое полотенце, что чудом не скатилось с борта ванны, Чонгук прикрыл глаза, мыслями снова уходя глубоко в прошлое, а именно в тот день, когда Пак, прискакав к ним сумасшедшей ланью, выпалил без подготовки, что парень его мечты наконец-таки пригласил его на свидание. Не ожидавший такого Чонгук тогда знатно подавился соком, который неосмотрительно решил выпить именно в этот момент. За что и получил два глухих удара по спине от Тэхёна, мол в поддержку утопающих на суше. Кашляй и перестань уже помирать.
Хосок вместе с Чонгуком обрадовались за друга, Чон даже подколол, что он первый кто из их компании завёл себе вторую половинку, а это значило почти семейный человек. Вот только реакция Тэхёна была не однозначна. Нет, он не высказал своего неодобрения, либо презрения, но и поддержки в глазах не наблюдалось, только коротко кивнул, бросив «Поздравляю», и вновь уткнулся носом в телефон, что-то активно в нём выискивая. С того момента Чонгук стал ещё более осторожным в своих действиях, перестал так часто таскаться за старшим, урывая любой момент, чтобы побыть с ним подольше, и словно начал потухать. Не в того влюбился, но что уж теперь поделать.
Вода постепенно остывала, а Чонгук закипал от внутренней злости на самого себя. Мало того, что вляпался в друга, который никогда ему не ответит взаимностью, который, судя по всему, не очень хорошо относился к геям, хотя никогда не упрекал этим Чимина, но общаться они словно стали меньше, так ещё и эпично облажался в его глазах на этом чёртовом курорте. Даже тогда так стыдно не было, как сейчас, когда воспоминания завернули на второй круг, в красках показывая всю нелепицу ситуации.
— Да что б тебя.
Проведя мокрой ладонью по лицу, словно стирая остатки памяти, Чонгук медленно поднялся из почти остывшей ванны, чтобы наконец-таки слить этот водяной ужас в водосток, желательно, вместе со стыдом, ах да, и с телефоном, который задорно призывал его поднять трубку, откуда-то с недр квартиры. Точно зная, кто ему и зачем звонит, Чонгук не спешил подходить к аппарату. Лишь через двадцать минут, закончив все дела в ванной комнате и налепив на лицо маску, которая должна придать его коже невероятное сияние и гладкость, он отправился на поиски телефона, который, отзвонив три раза, вот уже на протяжении пяти минут коротко взрывался от потока смс, которые приходили каждую секунду. Если это опять Пак писал ему по одному слову, то, ей богу, он за себя не ручается и заблокирует горячо уважаемого хёна к чертям собачьим.
Вот только планы по блокировке вышеупомянутого хёна очень быстро поменяли полярность, когда Чонгук увидел, КТО именно присылал ему смс, впрочем как и звонил. На дисплее телефона словно маяк горели уведомления:
«Ким Тэхён — 3 пропущенных»
«Ким Тэхён — 23 смс… печатает…»
Это что? Насмешка судьбы? Пак решил-таки сыграть по-крупному, чтобы вытащить Чонгука из своего панциря, задействовав тяжелую артиллерию. Да Тэхён ему и в лучшие-то времена столько не писал, сколько за последние полчаса. Что происходит? Впрочем, гадать и паниковать можно было ещё долго, а телефон всё ещё не умолкал, принимая входящие смс, а следом и звонок, правда теперь не от Тэхёна, а от Хосока. Пазл сложился. Ушлый хён задействовал все ресурсы.
— Да, Хос, чего хотел?
— Эй, мелкий, как дела?
Скривившись от внешнего шума, что доносился из динамика телефона, тот явно был на улице и, судя по сбившемуся дыханию, куда-то очень спешил. Чонгук даже на секунду подумал, что можно ведь скинуть звонок, а потом сказать, что телефон неожиданно разрядился, а пока искал зарядку, уже и поздно было перезванивать. Всего секунда, и эта мысль была убрана из головы. Ему уже не пятнадцать лет, чтобы прятаться от своих хёнов, но ощущение, что его где-то наебывают — присутствовало.
— Ты мне месяц не звонил, не писал, а тут вдруг вспомнил, что у тебя по Сеулу бегает друг, которому можно позвонить. И случилось это сразу после того, как я сказал Чимину, что не поеду с вами в Ёнпхён. Не кажется ли тебе это слишком подозрительным… хёёён?
Зачесав влажные после водных процедур волосы, Чонгук включил на телефоне громкую связь и, отложив гаджет в сторону, принялся изучать холодильник. На фоне Хосок пытался отмазаться от того, что не знает никакого Чимина, что с ним тоже давно не разговаривал, и вообще, он сам соскучился и поэтому позвонил. Чонгук молча кивал, иногда мыча в знак согласия, но не верил ни единому слову друга. Решения он своего менять не собирался. Даже если вся эта закадычная троица сейчас материализуется у него в квартире, он всё равно никуда не поедет. Ох, знал бы Чонгук, как недалеко от истины были его думы.
— Значит так. Я буду у тебя в течение десяти минут. Я, пиво и хорошее настроение. Отказы не принимаются, я всё равно знаю код от твоей двери, поэтому прятаться не имеет смысла.
— Эй, нет…
Вот только в ответ на возмущенный возглас Чонгука не последовало ничего кроме тишины. Хосок скинул звонок, прекрасно понимая, что Чон станет упираться всеми конечностями, чтобы его не побеспокоили, тем более в пятницу, тем более в последнюю неделю учебы, когда преподы буквально вытягивали из него последние остатки сил и желания трепыхаться вообще. Прикинув в голове, что у него в запасе ещё есть немного времени, и он даже сумеет по - быстрому слинять, Чонгук уже двинулся прочь из кухни, по пути стягивая с лица маску, когда на полпути его застал писк открывающейся двери. Первое место по хитрожопости сегодня явно будет вручено Чон Хосоку.
— Малой, мы пришли.
Веселый голос друга, звон бутылок и шуршание пакета прерывалось кряхтением и попыткой избавиться от верхней одежды в самые короткие сроки. Пожалуй, стоило бы сменить код от квартиры, уж слишком много кто его знал.
— Привет.
Сначала в дверном проеме на кухню показалась вихрастая макушка Хосока, а следом за ним и сама причина того, чтобы по-быстрому выкопать себе подземный подкоп и спрятаться где - нибудь в Китае от греха подальше. Тэхён, повиснув на согнувшимся друге, тоже с любопытством заглядывал на кухню, рассматривая замершего на одном месте Чонгука.
— Чтобы ты не начал орать, сразу тебе скажу, мы с Тэхёном и шли к тебе, но сомневались, дома ли твоя задница или нет… Его звонки и смс ты игнорировал. Кстати, какого чёрта? А на мой ответил. Ура! Победа! Мы тут, ты тоже, так что располагайся будем морально разлагаться. Завтра суббота, так что сам чёрт велел…
Просочившись на кухню, Хосок уже активно выгружал из пакета бутылки с пивом и контейнеры с едой, деловито снуя по «захваченной» территории, явно чувствуя себя тут как дома, и бесперестанно ведя свой монолог, на который что Чонгук, что Тэхён перестали обращать внимание уже после первой минуты. Таков был минус их друга, который очень любил свободные уши и вообще потрындеть, особенно когда рядом такие благодарные слушатели. Надо ли самим слушателям это, его в общем-то не особо касалось.
— А где Чимин?
Умудрившись вклиниться в плотный поток словоизвержения, Чонгук всем корпусом повернулся к другу, который уже вытаскивал стаканы с верхнего ящика, лишь бы больше не встречаться с пронзительным взглядом Тэхёна, который смотрел как-то слишком странно. То ли обиделся, что его проигнорировали, а Хосоку всё-таки ответили, то ли просто давно не видел и теперь восстанавливал в памяти подзатершийся образ друга.
— Кухню отмоет и тоже приедет сюда.
На удивление ответ Чонгук получил не от Хосока, а от Тэхёна, который подобрался ближе к Чонгуку и тоже с любопытством стал смотреть на суетящегося парня, который уже шерстил по нижним ящикам. Правда, что он там пытался найти, не понятно, а спрашивать опасно.
— Угум. Так вы мне все-таки объясните, по какому поводу праздник? Или мне самому догадаться?
— А чего объяснять? Мы соскучились, скоро Новый год, думали встретимся в красивом месте, опять отдохнём на полную катушку, а тут ты по тормозам. И вот, посидели, подумали и решили, что можно и так собраться, чтобы потом тебе не было так предельно больно за то, что мы будем отдыхать и веселиться, а ты тут тухнуть в четырёх стенах.
С трудом подавив в себе возглас удивления, Чонгук вытаращился на Тэхёна, который и произнёс данный спич, уже присаживаясь на высоком стуле с самым невозмутимым лицом. А у одного Чонгука тут чуть сердце не остановилось, потому что, ну потому что… он сказал, что соскучились. Значит, он тоже скучал. И глупому сердцу ведь никак не объяснишь, что скучать по друзьям, родным, просто хорошему времени и скучать по любимым совершенно разные понятия. Мозг уже обработал информацию и выдал на радужном блюдечке владельцу, мол держи, храни и пользуйся. Явно в сговоре с сердцем, предатель.
Собрав себя в кучу, Чонгук встряхнул головой и, не сумев перебороть свою тягу, приземлился рядом с Тэхёном, который уже, завладев одним из стаканов, принялся наполнять его душистым пивом. А через час приедет Чимин, и они снова, как в старые добрые, будут сидеть все вместе, вспоминая прошлое, строя планы на будущее, и просто смеяться до боли в животе. Вот только ни разу ещё за всё это время Чонгуку не было так неловко находиться в одном помещении с Тэхёном. Ну что ж, всё бывает в первый раз. С почином.
***
Время неумолимо двигалось к окончанию семестра, а значит и к приближению новогодних каникул. И вроде бы Чонгук тогда, во время посиделок, вполне себе уверенно высказал свою позицию: никуда не поеду, не заставите, и вообще планы наполеоновские, и все дела. Даже приплёл, что пойдет на свидание, мол слишком долго ждал, всё откладывал, и наконец-таки решил. Но что-то всё время не давало покоя. Нет, друзья всё так же писали, но теперь не настаивали на поездке с ними, только иногда спрашивали, а не передумал ли он. А Чонгук не передумал. Чонгук устал. И от себя, и от своих неразделённых чувств, да ещё и прошлогодний провал… Нет, нет. Спасибо. Позориться он больше не хотел, на сей раз без него. Писали все, но не писал самый главный, словно Тэхён решил для себя, что не поедет Чонгук, да и ладно, пусть там сам как-нибудь, не очень важная потеря. Возможно это было и не так, но ощущалось именно таким образом. Вот только у судьбы явно были другие планы на него, о которых Чонгук даже и не подозревал. Шел пятый день каникул, ребята ещё позавчера уехали на курорт, и вовсю спамили ему в личку фотографиями и видео. Мол смотри, что потерял, как тут круто. А он знал прекрасно и без этих напоминаний. И сердце всё ещё было не на месте. Он даже сходил на то самое свидание, от которого открещивался вот уже целых полгода. Но коль наврал хёнам что пойдет, значит, надо было идти. Тем более Чимин очень требовал фотоотчет. Он его получил. А Чонгук получил звонок от Тэхёна, который полностью выбил младшего из колеи. И на простые вопросы: «Как дела, как всё прошло?» отвечал скомкано и невпопад. А теперь лежал креветкой на своей кровати и пялился в потолок. Делать было откровенно нечего, к родителям он съездил в первый же день каникул и продержался ровно два дня, прежде чем сбежать оттуда, ибо вопросы по типу: «А когда ты нас уже познакомишь со своей избранницей?» всё больше и больше начинали казаться издевкой. Чонгук ещё в пятнадцать признался, что к девочкам вот не тянет, от слова совсем, хоть как ни присматривайся и ни пристраивайся. Мать тогда посетовала, а отец отмахнулся, мол гормоны, перебесится. Не перебесился. Вот теперь и вздыхал, закутавшись по самые уши в теплое одеяло, да пытался понять, где свернул не туда. Гирлянда, что медленно мигала на противоположной стене, вводила в своего рода транс, где картинками сыпались воспоминания нового года с родителями. Пушистая ёлка, под которой горой лежали подарки, как настоящие, так и муляжи, запах мандаринов и треск камина, от которого всегда тепло, даже в лютые морозы. Смех родителей, потом шум друзей, которые пришли, чтобы вытащить Чонгука погулять, почти год не видели, надо было наверстать упущенное. А на утро вкусный малиновый пирог, горячее какао и разговор, который сподвиг быстрее покинуть родные пенаты. А теперь что? Лежал, грустил, даже ёлку себе не ставил, только гирлянды навесил хаотично по всей территории квартиры, украсил мол. Уже сто раз пожалел, что уехал от родителей, что не поехал с парнями на курорт, сидел бы сейчас, пил глинтвейн и… И залипал бы на Тэхёна. — Новой год, новая жизнь. Так ведь, да? Собственный голос казался чужим в тишине квартиры, а сердце в упор не было согласно. Ну какая жизнь, когда весь смысл был там. Катался на лыжах и даже не вспоминал. Или вспоминал? Мелодия телефона вырвала из густоты мыслей, заставив проморгаться, чтобы скинуть сонливость, и нашарить мобильный, который затерялся между подушек. А на экране «Хосок», а так хотелось бы другое имя. — Хос… — Малой… Вот только голос в телефонной трубке был отнюдь не веселый, а с таким, знаете, налётом предвкушающей катастрофы. Сухой голос, дрожащий, и тишина на заднем фоне. Вот она-то напрягала куда сильнее, чем спокойный голос вечно весёлого друга. — Как там дела у тебя, как справил? Они говорили буквально вчерашним утром, и все эти вопросы уже были произнесены, так же как и ответы на них. Поэтому внутренне подобравшись, Чонгук резко принял сидячее положение, да так, что аж мушки перед глазами слились в веселую карусель. Тоже праздник себе устроили. — Хос, что произошло? — А что произошло? Ничего. Просто решил тебе позвонить, делать всё равно нечего тут. Пока Тэхёна ищут, нас с территории отеля не выпускают. И голос такой жалостливый, мол вот как несправедливо жизнь-то обошлась: из отеля не выпускают, побегать не дают. Чтобы обработать всю информацию, ушла пара секунд, чтобы соскочить полностью с кровати, чудом не запутавшись в одеяле, ещё одна. — Как ищут, где ищут?! Хосок, что происходит?! Голос был уже на истерике, а тело действовало само, пока мозг был в панике, слушало сердце, которое вело к ноутбуку, быстро выводя его из спящего режима. Нужен был билет, на ближайший рейс. Желательно, который был вчера. — Чёрт! — на фоне был слышен глухой удар, слово Хосок ударил себя по лицу ладонью, причём с немалой силой. — Я не должен был тебе этого говорить. — Но сказал, Хосок! Что происходит? Голос сорвался на фальцет, а тремор рук всё нарастал. Ближайший автобус до курорта, отбытие через два часа, время в пути… Всё это буквально не откладывалось в памяти, тело действовало на автомате, пока голос друга сбивчиво звучал на том конце провода, всё пытаясь привести аргументы в пользу того, что ехать-то не надо. Что Тэхён может быть просто вышел… просто вышел, подумаешь, что не вернулся в нужное время, плевать на то, что ушёл Тэхён, как оказалось, не сегодня, а вчера днём, они просто переживали за малого и не стали ему говорить. Ну да, информация-то не особо нужная и важная, чего говорить такой пустяк. — Хоби, лучше заткнись, просто помолчи, пожалуйста! Так… — тяжело дыша, опираясь одной рукой на стол и пытаясь собрать себя в кучу, Чонгук прерывисто выдохнул. — Я забронировал билет. Через четыре часа я буду у вас. Остановились в том же отеле? Получив скомканное: «Да, но Чонгук…», парень уже не стал дослушивать, что именно хотел сказать ему друг, а просто скинул звонок. Нужно было торопиться, собрать вещей по максимум теплых, и выдвигаться. Время катастрофически поджимало, а ещё сжималось сердце от осознания того, что может, либо уже, произошло.***
Всё время в дороге Чонгук провёл как на иголках. Его раздражало буквально всë, начиная от весёлого смеха соседей, до рождественских песен, которые включил водитель, а все пассажиры автобуса им подпевали. Все кроме одного. Извертевшись на своем кресле так, что по прибытию на место у Чонгука болела буквально каждая мышца. Он, не обращая внимание на недовольные возгласы тех, кого он успешно толкнул или зацепил рюкзаком, буквально пробкой вылетел из автобуса, стремглав несясь в сторону многочисленных домиков-отелей, которые были расположены близ подножья горы. Понимая прекрасно, что его спешка, в общем-то, ничего не даст, и можно было бы спокойно дойти до нужного места пешком, не раздирая себе легкие морозным воздухом, но сердце разрывало на куски от сковавшей тревоги. Умом-то всё понимал, но почему-то было жизненно необходимо убедиться самому. Что Тэхёна правда нет на месте, что он… нет, нет. Не стоило так думать. Успокаивающие и подбадривающие смс от друзей так и остались без ответа, только значились прочитанными. Он с этими врагами народа вообще не желал разговаривать и иметь дело. — Чонгук! Голос Чимина прозвучал слишком радостно для такого момента, и, если бы Чонгук не был занят тем, что ежесекундно перетирал себя через жернова тревоги, то явно бы это заметил. — Ты! — обвиняюще выставил указательный палец в сторону друга и резко сменил траекторию движения. — Ты какого черта не сказал мне всё сразу?! — Чонгук, Чонгук, пожалуйста, успокойся. Выставив перед собой ладошки в защитном жесте, Чимин быстро стал пятиться назад. Злой Чонгук был равен катастрофе всемирного масштаба, а Чонгук, которому сообщили, что любимого, даже пускай и невзаимно, человека не могут найти уже почти как сутки — это не то, что вообразить страшно, даже подумать. — Чонгук, всё не так страшно, как кажется, мы… ты… — нервно поправив шапку, которая сползла уже буквально на глаза, Чимин продолжал пятиться, пока не уперся спиной в стену одного из домиков, позорно зажмурив глаза, и быстро, словно боясь, что его либо не дослушают, либо убьют прямо сейчас, протараторил. — Давай, ты просто пройдешь в шестой домик, и сам всё поймешь. Только, пожалуйся, держи себя в руках. — Что? — Просто зайди в домик, Чонгук, и ты… ты всё поймешь сам. Чимин с жалостливыми взглядом выперся на Чонгука, который уже буквально закипал внутри и медленно леденел снаружи. Мало ли, что может его ожидать в шестом домике, вдруг там… а вдруг. С трудом прогнав слюну по вмиг пересохшему горлу, Чонгук резко развернулся на пятках и двинулся в нужном направлении, более ничего не сказав другу, а просто стараясь вслушаться в скрип снега под ногами, да весёлый смех детворы, которая бегала кругами по территории курорта, закидывая друг друга снежками. Новый год время волшебства. Да. Нервно сжимая лямки рюкзака, с бешено колотящимся сердцем Чонгук толкнул дверь под номером шесть. Сухой, теплый воздух тут же ударил в лицо, заставляя кожу на щеках пощипывать от резкого перепада температур. Внутри был слышен шум включенного телевизора, какая-то новогодняя передача, которые выпускались в немереном количестве ещё в девяностые годы, и оставшиеся актуальными на данный момент. Свет был чуть приглушен, поэтому в коридоре царил полумрак, зато было прекрасно видно яркое пятно, которое отбрасывала наряженная ёлка. Гирлянда была включена на один режим, поэтому мягкий свет не переливался, создавая уютную атмосферу. И ни души. Словно в домике был только он один. Возможно так и было, и Чимин просто хотел, чтобы Чонгук отдохнул с дальней дороги, вот только до отдыха ли ему сейчас? Быстро скинув с ног тяжелые ботинки, и не снимая куртки, так как он быстро, надо всего лишь достигнуть середины комнаты, кинуть рюкзак на диван и… — Чонгук? Такой родной голос, с бархатными нотками, пустил мурашки по всему телу, заставив буквально прирасти ногами к полу. В голове резко замолчали все голоса, которые наперебой били тревогу, и сознание словно окутало вакуумом. Всё ещё не веря в происходящее, Чонгук медленно повернулся на голос, во все глаза смотря на Тэхёна, который стоял привалившись к косяку и сложив руки на груди. Такой родной, слегка взъерошенный, словно спал до этого, в причудливой пижаме в клетку. Живой и главное… — Тэ… Это всё, на что хватило Чонгука перед тем, как кинуться в объятия Тэхёна, теряя рюкзак где-то на середине комнаты, и до хруста сжать тёплое тело самого любимого человека на свете. — Тэ, боже… живой, ты… тут. А они мне сказали… я чуть с ума не сошёл. Я бы не смог жить, если бы с тобой что-то произошло… Тэ… Сжимая в пальцах пижамную рубашку, Чонгук уткнулся лбом в плечо Тэхёна и наконец-таки позволил всем эмоциям выйти наружу, громко завывая от облегчения, от осознания того, что его всё-таки развели. Слишком жестоко, слишком больно, но сейчас это было неважно, а важно лишь то, что Тэхён стоял рядом, живой и теплый, и обнимал в ответ, мягко поглаживая по спине и пытаясь успокоить. Спустя минут двадцать, когда Чонгука всё-таки удалось успокоить и даже переодеть в похожую пижаму, парни сидели на кухне, грея ладони об кружки с какао. Предстоял серьезный разговор, но каждый не знал, с чего начать, поэтому и тянули до последнего, уповая то ли на удачу, то ли на то, что другой наберётся смелости быстрее и начнет первым. — Знаешь… — тишину прервал тяжелый вздох, и Тэхён поднял глаза на замершего в своем углу Чонгука, который перебирал пальцами по кружке, так и не сделав ни единого глотка. — Я долго не мог понять, что со мной происходит. Даже удивительно, как можно любить человека и не понимать этого так долго. Чонгук вскинул голову, в упор смотря на Тэхёна, пытаясь понять всё, что он говорил. А Тэхён тут же спрятал взгляд в кружке, фокусируясь на подтаявшем зефире, но никак не на Чонгуке, словно боялся, что если взглянет на него ещё хоть раз, то уже не сможет продолжить монолог. — Я... ты… Боже, как это сложно-то... Уткнувшись лицом в тёплые от кружки ладони, Тэхён вымученно выдохнул. В его голове всё складывалось намного проще, и монолог уже был готов, вот только, по факту, всё оказалось намного сложнее. Сидя сейчас, перед Чонгуком, хотелось не говорить, а просто притянуть того к себе и крепко обнять, более не выпуская из рук, а уже потом всё попытаться рассказать. Но имеем, что имеем, поэтому, кое-как собрав мысли в кучу, Тэхён всё-таки убрал от лица руки и уверенно посмотрел на взволнованное лицо Чонгука. — Начнём с другого. Для начала прости меня. За то, что не сумел остановить Чимина и Хосока, которые придумали безупречный, по их мнению план, чтобы вытащить тебя сюда, к нам… ко мне. А я сам так и не набрался смелости, чтобы тебе все рассказать. Помнишь, прошлый год, последняя дискотека перед отъездом? Помнишь? Конечно, помнишь, после неё ты и стал избегать меня, а я наконец-таки всё понял и год разбирался в себе. Я в тот вечер пошел искать тебя, чтобы… не знаю, в груди словно тревога разрасталась, что-то нехорошее, вязкое и тягучее, она и подталкивала меня вперёд... И я нашел тебя, вместе с тем парнем, с которым ты так самозабвенно целовался. Нет! — быстро замотав головой, видя, как Чонгук уже весь подобрался, чтобы начать возражать. — Я тебя не осуждаю, я осуждаю себя, что так повел себя. Что потом проигнорировал с утра, и что не пытался связаться весь последующий год. Короткие смс «Как дела» не в счёт. И я считал… чёрт, я правда считал, что всё в порядке, пока не осознал, что каждый раз, когда мы собираемся все вместе, нет главной связующей — тебя. И я решил, что в эту поездку мы с тобой обязательно поговорим, а ты… ты отказался ехать. И на звонки мои не отвечал, а на Хосока ответил… и я подумал что всё, потерял последний шанс, что упустил ту самую возможность, но когда увидел тебя в твоей квартире, такого взъерошенного, немного испуганного… в твоих глазах всё было предельно чётко видно, но ты всё ещё отказывался ехать, у тебя всё ещё было в планах то жуткое свидание, а я… я идиот, Чонгук. Большой идиот, который не может идентифицировать вовремя все свои чувства и эмоции, и понимает их слишком поздно. Поэтому и не остановил ребят, поэтому я так ждал тебя тут… — Стой… — перегнувшись через небольшой столик и обхватив щеки Тэхёна своими ладонями, Чонгук ярко улыбался, стирая дорожки слез, которых старший не заметил во время эмоционального монолога. — Я всё понял, правда, не продолжай. И я прекрасно знаю, как трудно тебе проявлять эмоции, какая у тебя с этим проблема. Чимин рассказал. Пожав плечами на вопросительно вздернутые брови Тэхёна, Чонгук всё-таки не удержался и тихо засмеялся, позволяя слезам скатиться и по своим щекам. Только те теперь текли от облегчения и радости, что теплым клубком свернулась где-то в районе грудной клетки. Он уже и не надеялся, что когда-то услышит такие слова от Тэхёна, старался, как мог, подавить свою влюблённость в этого человека, но всё было напрасно. Впрочем, все те года стоили того, Чонгук может сейчас сказать это с уверенностью. Поэтому больше не дал углубиться в самокопание и, быстро преодолевая такое ненужное сейчас между ними расстояние, накрыл чуть обветренные губы Тэхёна своими в первом, робком поцелуе, который уже через пару секунд, превратился в более глубокий и словно отчаянный. Оба сердца наконец-таки бились в унисон. Наконец-таки договорились со своими владельцами, как правильно и как надо. А за всей этой картиной с любопытством наблюдали две шкодливые мордашки их друзей, буквально прилипнув к оконному стеклу. А вечером будет салют, будет ещё не один разговор, на двоих и в компании, будет и счастье, и грусть, и взаимопонимание, и обиды. Всё будет, главное, чтобы их сердца всегда выбирали нужный путь друг к другу.
