Профессор Темных Искусств

      Дождь был безутешным и свирепым, а тучи столь темными и плотными, точно гигантская невидимая рука яростно смяла серую ткань неба. Струи обрушивались на покосившийся домишко Гонтов, который давно смирился со своим убожеством, врос в землю замшелыми стенами и почерневшими от времени досками. Альбус Дамблдор стоял у двери неподвижно, его серебристые волосы и борода были влажными, но он, казалось, не замечал дождя, что стекал по его длинной расшитой звездами фиолетовой мантии.              Палочка в его руке двигалась мягко и точно, описывая в воздухе сложные магические узоры. Каждое заклинание — тихое, шепотом произнесенное — разворачивало тонкую паутину диагностических чар. Воздух вокруг него дрожал, наполняясь серебристым свечением.              «Темная магия», — заключил он. Густая, как застоявшаяся кровь.              Дамблдор медленно приблизился к покосившейся двери хижины. Древесина под его пальцами казалась влажной и холодной, словно кожа мертвеца. Он толкнул дверь, и та открылась с протяжным скрипом, жалуясь на вторжение в свой забытый мир.              Внутри хижина выглядела еще более убого, чем снаружи. Пыль толстым слоем покрывала все поверхности, а в углах паутина свисала, как траурные вуали. Запах гнили и плесени ударил в нос, заставив Дамблдора невольно поморщиться. Его взгляд скользил по комнате, отмечая каждую деталь. Покосившийся стол, на котором все еще стояла щербатая посуда. Полуразвалившийся шкаф, чьи дверцы висели на одной петле. Камин, в котором давно не горел огонь, а теперь обитали лишь пауки.              Под половицей что-то пульсировало — еле заметное, но отчетливое. Магическая сигнатура была знакомой и одновременно чуждой. Дамблдор медленно опустился на колени, его пальцы коснулись потрескавшейся древесины. Легкое движение палочки — и половица разлетелась в стороны, обнажив темноту под собой.              Шкатулка лежала идеально ровно, будто специально подготовленная. Резная, с витиеватым орнаментом, явно старинной работы, она выглядела слишком изысканно для этого полуразрушенного жилища. Дамблдор медленно провел над ней палочкой, призывая диагностические чары.              Защитные заклинания были сняты. Аккуратно. Профессионально. Слишком профессионально.              В груди зародилось тяжелое предчувствие.              Крышка поддалась легко. Пустота. Абсолютная. Внутри на бархатной подложке не было ничего — ни следа того, что должно было храниться здесь столько лет. Ни малейшего намека на присутствие крестража.              — Том, — тихо произнес Дамблдор. Его голос был едва слышен за шумом дождя, — что ты задумал?              Его взгляд устремился сквозь грязное окно, туда, где серая пелена дождя сливалась с горизонтом. Капли ползли по стеклу, создавая причудливые кривые, напоминающие змей. Мысли Дамблдора неслись, будто подгоняемые порывами ветра. Он чувствовал, как тревога растет внутри него, распускается черным цветком. Воскрешающий камень. Перстень Гонтов. Исчезли — как призрак, оставивший после себя лишь слабый запах магии.              Что это могло значить? Какую игру затеял Том Реддл? Дамблдор знал, что каждый шаг Волдеморта был тщательно продуман, каждое действие — часть большего плана. Неужели он заподозрил, что кто-то идет по следу из его осколков души?              Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Опасность, которую он чувствовал, была подобна грозовой туче на горизонте — далекой, но неотвратимой. И в центре этой бури был Том Реддл, как всегда загадочный и непредсказуемый.              Дамблдор вздохнул, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на его плечи. Он должен был разгадать эту головоломку, должен был предотвратить то, что задумал Волдеморт. Но как?              Он еще раз оглядел пустую шкатулку, будто в надежде, что она выдаст свои секреты. Но та молчала, храня тайну своего бывшего содержимого.