Профессор Темных Искусств

      Класс Защиты от Темных искусств поздно вечером казался совершенно другим местом. Дневной свет больше не проникал через высокие окна, превратившиеся в черные провалы, и лишь несколько свечей разгоняли сгустившуюся тьму. Пустые парты выстроились в ровные ряды.              Грейс сидела на обычном своем месте, сложив руки на потертой деревянной поверхности. Она пришла чуть раньше срока и теперь оказалась в аудитории в одиночестве. Пальцы периодически нервно постукивали по столу — единственный звук в мертвенной тишине. Она не знала, чего ожидать. Неужели Гонт заставит ее писать строчки, как делала Амбридж? От воспоминаний о пыточном пере зачесалась тыльная сторона ладони. А вдруг он придумает что-то похуже?              Дверь кабинета скрипнула, и в класс вошел профессор. Его взгляд скользнул по пустым рядам парт, остановившись на Грейс. Затем он взмахом палочки запер дверь, металлический щелчок эхом отдался в тишине. Грейс невольно напряглась и выпрямила спину. Что-то в его походке, пока он шел по проходу, было иным, более расслабленным, словно он находился в отличном расположении духа.              Гонт не сел за учительский стол, как она ожидала. Вместо этого он начал расхаживать перед ее партой. Каждый звук казался слишком громким в пустом пространстве класса.              — Итак, мисс Поттер, — начал он, не глядя на нее, — вы думаете, будто знаете, где проходит грань между светом и тьмой?              Его голос звучал по-другому без присутствия остальных студентов — тише и без напряжения. По коже пробежали мурашки от этой перемены.              Грейс попыталась понять, что именно изменилось в его манере держаться. В присутствии других студентов Гонт всегда казался собранным, почти формальным — идеальный образ строгого, но справедливого преподавателя. Сейчас же он словно сбросил маску. Интуиция подсказывала ей, что она видит настоящего Томаса Гонта.              — Я знаю, что некоторые заклинания создают больше проблем, чем решают, — ответила она, стараясь не опускать взгляда.              Гонт остановился прямо перед ее партой. Слишком близко. Грейс чувствовала его присутствие всем телом — магическая аура профессора была мощной, почти осязаемой, словно тяжелое одеяло накинули ей на плечи. Она смотрела прямо на него не моргая. В свете свечей его лицо казалось более резким, а глаза — льдистыми айсбергами, что скрывают под поверхностью куда больше. Он изучал ее с тем же выражением, что и на уроке днем, но какой-то алый отблеск в его взгляде заставил ее сердце екнуть.              — А если я скажу вам, что это заклинание способно спасти вашу жизнь? — он наклонился ближе, опираясь руками о край ее парты. — Что оно может защитить от смертельной атаки?              Запах его одеколона дошел до нее — что-то дорогое и изысканное, с нотками сандала. Грейс попыталась отклониться, но спинка стула не дала отступить дальше. Дыхание невольно участилось.              — Заклинание, которое вы показали — вытягивает из человека энергию, — прошептала она. — Как оно может защищать?              — Именно в этом ваша ошибка, — его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Вы видите только поверхность. Но у каждого заклинания есть скрытые грани, секреты, которые не найти в учебниках.              Он выпрямился и отошел к доске, где все еще была начерчена схема заклинания. Грейс наконец смогла нормально дышать, но странное ощущение давления от его близости не исчезло.              — Экструдо в этом, усовершенствованном мной виде, не просто вытягивает силу из жертвы, — объяснил Гонт, указывая на дополнительные символы в схеме. — Оно перенаправляет магическую энергию нападающего к вам. Чем мощнее его атака, тем больше силы вы получите.              Хотя Грейс и сопротивлялась, идея все же зацепила ее. Это было… умно. Жестоко, но умно.              — Вы превращаете атаку противника в его же слабость, — пробормотала она. — Вы применяли это заклятие на показательной дуэли с Флитвиком?              — Именно, — в его голосе послышалось одобрение. — Теперь вы начинаете понимать.              Внутри нее словно боролись две разные личности. Одна — та Грейс, которую воспитали Дамблдор и друзья, — кричала, что нельзя поддаваться. Но другая, та, что чувствовала связь с Темным Лордом, та, что использовала Круциатус и не жалела об этом, — жадно впитывала каждое слово Гонта. Эта вторая Грейс понимала: магия из учебников не поможет выжить в том мире, куда их всех затягивает война. А Гонт предлагал нечто большее. Нечто настоящее.              Он вернулся к ее парте, на этот раз присел на край соседнего стола, почти касаясь ногой ее стула. Расстояние между ними сократилось снова, но теперь Грейс не пыталась отстраниться.              — Попробуйте, — предложил он. — Не бойтесь силы, которая в вас есть.              Грейс смотрела на него, чувствуя, как внутри все переворачивается. Она знала, что должна отказаться, уйти, рассказать Дамблдору о том, что происходит. Но разве Дамблдор сам не нанял этого человека? Разве не он сказал, что Гонт — образованный волшебник с глубокими познаниями в темной магии? Может, это и есть тот опыт, который директор хотел дать ей? Грейс чувствовала, как логика рассыпается под напором противоречивых мыслей. Часть ее — та, что всегда стремилась к знаниям и силе — жаждала понять, чему он может ее научить.              — Я… — начала она, но слова застряли в горле.              — Мисс Поттер, — его голос стал тише, почти гипнотическим. — Вы уже прошли через тьму. Вы использовали Непростительное проклятие, чувствовали его силу. Это заклинание — всего лишь следующий шаг.              В голове мелькали воспоминания: Беллатриса, упавшая от направленного на нее Круциатуса. Грейс применила впервые темную магию, поскольку была вне себя из-за смерти Сириуса, единственного родного ей человека. Светлая магия не помогла его спасти. Как и Седрика, которого Хвост легко убил на кладбище на ее глазах. Все эти смерти, вся эта боль — и что ей дала «правильная» магия? Друзья все равно страдали. Люди все равно умирали. «Может быть, пора перестать играть по чужим правилам», — подумала она и почувствовала, как что-то темное в глубине души одобрительно зашевелилось. Однако все же одна назойливая мысль ее беспокоила.              — Откуда вы знаете о том эпизоде? — нахмурилась Грейс.              — Слухи распространяются быстро, — уклончиво ответил он. Грейс поморщилась:              — А теперь, когда вы сказали об этом перед всем классом, они распространятся еще быстрее.              Гонт лишь пожал плечами — чувства вины он явно не испытывал. Его глаза загорелись предвкушением, когда Грейс медленно встала и вытащила из кармана мантии палочку дрожащими пальцами. Уставилась на клетку с невинной мышью, которая стояла на преподавательском столе. Древко в руке казалось тяжелым. Она никогда не изучала ничего подобного — заклинания, которое питалось чужой силой.              — Сомневаетесь? — голос Гонта звучал мягко, почти участливо. — Это естественно. Большинство волшебников боятся прикасаться к истинной магии.              — Я не боюсь, — ответила она быстрее, чем хотела. — Просто… это же почти как вампиризм.              Он рассмеялся — негромко, но звук заставил ее кожу покрыться мурашками.              — Вампиризм? — повторил он, глядя на нее снизу вверх. — Мисс Поттер, вы каждый день поглощаете энергию пищи, солнца, кислород из воздуха. Где здесь разница?              — Солнце не живое существо.              — А Темный Лорд? — его глаза сузились. — Когда он пытался убить вас в детстве, разве вы не поглотили часть его силы? Разве не впитали в себя частицу его магии?              Грейс замерла, медленно перевела на него взгляд. Как он мог знать такие подробности? Даже Дамблдор говорил об этом только намеками.              — Откуда вы…              — Я изучаю редкую магию, мисс Поттер, — прервал он ее, поднимаясь на ноги. — И ваш случай уникален в своем роде. Вы уже связаны с большой силой. Изучение магии только расширит ваши возможности.              Он сделал два шага назад, не поворачиваясь к ней спиной.              — Попробуйте на мне, если вам жаль мышь, — сказал он спокойно. — Я буду использовать оглушающее заклинание, а вы попытаетесь перехватить его энергию.              — Что? — Грейс поперхнулась. — Нет, я не могу…              — Боитесь навредить мне? — в его голосе послышалась насмешка. — Или боитесь, что не справитесь?              Ее щеки вспыхнули. Конечно, он специально провоцировал ее, но это работало.              — Я справлюсь, — сказала она, крепче сжимая палочку.              — Тогда покажите.              Гонт поднял свою палочку, и Грейс увидела, как в его глазах мелькнула какая-то странная радость — словно он ждал именно этого момента. В следующую секунду его заклинание вылетело красной вспышкой без единого слова.              — Экструдо! — едва успела выкрикнуть Грейс, отшатываясь в сторону.              Ничего не произошло. Оглушающее заклинание ударило в стену позади того места, где она только что стояла, оставив на камне темную отметину.              — Недостаточно решимости, — заметил Гонт. — Вы все еще сомневаетесь. Заклинание требует полного принятия того, что вы делаете.              — Я принимаю, — пробормотала Грейс, но знала, что это неправда.              — Нет, — он покачал головой. — Вы пытаетесь оставаться хорошей девочкой, играя с магией. Так не получится.              — Я не играю, — упрямо повторила она.              — Тогда повторите. И на этот раз почувствуйте голод, — его голос обволакивал. — Представьте, что моя сила может стать вашей. Что вы заслуживаете быть сильнее.              Он снова поднял палочку, и Грейс приготовилась. На этот раз она не думала о правильности происходящего. Она думала только о силе, которую могла получить.              — Ступефай!              — Экструдо!              В этот раз что-то произошло. Красная вспышка заклинания затормозила в воздухе, словно ее поймала невидимая сеть, а затем расплылась. Грейс почувствовала, как через нее прошла волна чужой энергии — горячая, опьяняющая, почти болезненно приятная. На мгновение она ощутила себя сильнее, чем когда-либо — казалось, если она сделает шаг вперед, то взмоет в воздух.              Это было совершенно не похоже на обычную магию, которую она изучала раньше на уроках Защиты и с Отрядом Дамблдора. Когда она использовала заклинания из учебников, сила исходила изнутри, из ее собственного магического ядра. Сейчас же она буквально пила чужую энергию, и та растекалась по телу сладким ядом. Впервые за долгое время Грейс почувствовала себя не жертвой обстоятельств, а хищником. И это ощущение одновременно ужасало и опьяняло.              Гонт пошатнулся от отдачи, опираясь о парту, однако его глаза загорелись триумфом.              — Великолепно, — прошептал он. — Вы чувствуете это, не так ли? Силу, которая стала вашей?              Грейс смотрела на свою палочку, все еще ощущая отголоски чужой магии в венах. Это было… неправильно. И восхитительно одновременно. Но когда эйфория схлынула, Грейс почувствовала странную пустоту внутри, словно что-то важное покинуло ее вместе с чужой энергией. Руки мелко дрожали, а в висках пульсировала тупая боль. Она попыталась сглотнуть, но горло пересохло.              — Я… — она не могла подобрать слов.              — Вы удивительны, мисс Поттер, — его голос звучал по-другому, с какой-то почти нежной ноткой.              Он сделал шаг к ней. Потом еще один. Грейс хотелось отступить, но ноги не слушались.              — Почему вы это делаете? — спросила она тихо, не поднимая глаз от палочки. — Почему учите меня подобным вещам?              Гонт остановился прямо перед ней. Когда Грейс наконец подняла голову, она увидела в его глазах что-то такое, что заставило ее сердце зачастить в груди.              — Потому что я хочу посмотреть, на что вы способны, — сказал он медленно. — И потому что мир гораздо сложнее и опаснее, чем вам кажется.              — Что вы имеете в виду?              Но он не ответил. Долго изучал ее лицо в свете свечей, словно любуясь.              — Идите, мисс Поттер, — сказал он наконец. — Урок окончен.              — Кажется, это должно было стать взысканием, — нервно пошутила Грейс, однако Гонт не улыбнулся, лишь продолжал смотреть на нее.              Она быстро подхватила свою сумку с парты, все еще чувствуя странное послевкусие магии на губах. Когда она дошла до двери, его голос догнал ее:              — Что ж, буду знать, что наказания вам по вкусу.              

***

             Коридоры Хогвартса казались бесконечными в полумраке факелов. Грейс шла медленно, стараясь не думать о том, что только что произошло, но оно не выходило из головы. Не только вечерняя отработка — весь день, начиная с утреннего занятия.              Как Гонт унижал Рона. Как заставил весь класс изучать сомнительное заклинание. Как она поддалась на его манипуляции и в итоге согласилась.              «Но заклинание у тебя получилось, — напомнил ей внутренний голос. — И ты почувствовала его силу».              Грейс остановилась посреди коридора, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Что с ней происходило? За одну беседу Гонт сумел заставить ее усомниться в принципах, которые казались незыблемыми. Хуже того — он дал ей почувствовать удовольствие от использования темной магии. И самое страшное: она хотела повторить этот опыт. Узнать, чему еще он может ее научить.              — Луизианские листья, — пробормотала она пароль, оказавшись перед Полной Дамой.              Портрет качнулся, открывая проход в гостиную Гриффиндора. Теплый свет камина встретил ее, но вместо облегчения Грейс чувствовала только усталость, будто энергию на самом деле высосали из нее.              — Грейс! — голос Гермионы заставил ее вздрогнуть.              Подруга сидела в кресле у камина с книгой на коленях, но было очевидно, что она не читала. Рядом с ней устроился Рон, мрачно глядящий в огонь.              — Мы не могли заснуть, — объяснила Гермиона, захлопывая книгу. — Переживали за тебя. Как прошла отработка?              Грейс посмотрела на Рона. Он избегал ее взгляда, и она поняла — все еще винит себя из-за сегодняшнего урока, на котором он не поддержал ее эскападу.              — Рон, — начала она, опускаясь на диван рядом в его креслом. — То, что произошло на уроке…              — Не надо, — он покачал головой. — Ты была права. Это заклинание… оно неправильное. Я почувствовал это, когда попробовал.              — Но ты все равно его изучал.              — А что мне оставалось? — он наконец посмотрел на нее. — Гонт и так считает меня неудачником. Если бы я еще и отказался…              Грейс увидела боль в его глазах. Профессор специально выбрал Рона мишенью, ощутив его неуверенность в себе и жажду похвалы, и она не понимала почему.              — Грейс, — Гермиона наклонилась вперед. — Что именно Гонт заставлял тебя делать на отработке?              — Он объяснил мне принцип действия Экструдо, — ответила она осторожно. — Показал, что его можно использовать для защиты.              — Для защиты? — Гермиона нахмурилась. — Но это же заклинание вытягивания жизненной энергии. Как оно может быть защитным?              Грейс почувствовала, как в памяти всплывают слова Гонта о перенаправлении силы противника. Логика была убедительной, но…              — Он сказал, что можно перехватывать энергию атакующих заклинаний, — объяснила она. — Превращать силу врага в свою.              — Это звучит как темная магия, — твердо сказала Гермиона. — Грейс, ты же понимаешь, что он манипулирует тобой, заставляя делать то, что тебе не по душе?              — Почему именно мной? — Грейс почувствовала раздражение. — И почему он так агрессивен с Роном?              Рон поднял голову.              — Со мной? — он нахмурился, явно не понимая, о чем речь. — Грейс, он просто строгий преподаватель…              — Нет, — перебила она. — Рон, вспомни. Он именно тебя заставлял отвечать. А когда ты не справился, выглядел… довольным.              Рон побледнел, видимо, вспоминая детали урока.              — Но почему? Я же ничего ему не сделал. Даже не знаю его.              — Да, — мрачно сказала Грейс. — И это меня пугает. На квиддичном поле он наблюдал именно за тобой. А сегодня на уроке специально тебя унижал. Откуда такая неприязнь?              Трое друзей переглянулись. В камине потрескивали поленья, и тишина становилась все более тягостной.              — Может, он просто плохой учитель, — наконец сказал Рон. — Таких полно.              — Нет, — покачала головой Грейс. — Это что-то другое. Он… изучает наши слабости. Выбирает цели.              — Тогда тем более опасно с ним заниматься дополнительно, — настаивала Гермиона. — Грейс, пообещай мне…              — Я справлюсь, — перебила ее Грейс. — Мне нужно изучить это заклинание. Понять, как оно работает.              — Зачем?              — Идет война. Он прав — такие заклятия могут пригодиться. Пойдем спать, — сказала она, поднимаясь с кресла. — Завтра у нас первая тренировка новой команды.              Но даже лежа в постели, она не могла забыть ощущение чужой магической энергии, переливающейся в нее. И того, как одобрительно смотрел на нее Гонт, когда заклинание сработало.