Профессор Темных Искусств

      Декабрьское утро легло на Хогвартс тонким слоем инея, превратив стекла замка в застывшие узорами слезы. Грейс стояла у окна гостиной Гриффиндора, наблюдая, как первые лучи солнца скользят по заснеженным башням, и думала о том, что Сириус любил такие дни. Говорил, будто зима делает магию острее, а холод — это честность природы.              Она сглотнула комок в горле и отвернулась от окна.              — Готова? — Гермиона уже натягивала перчатки, ее красно-золотой шарф был поднят так высоко, что оставались видны лишь глаза. Покрасневшие. За последнюю неделю Рон и Лаванда довели ситуацию до абсурда — целовались везде, где только можно, включая библиотеку во время подготовки к зачету по трансфигурации.              — Да, — Грейс застегнула мантию и перекинула через плечо собственный шарф. — Пойдем, пока эти двое не начали сосаться прямо здесь.              Гермиона фыркнула — коротко и зло. Грейс знала, что подруга пытается делать вид, будто ей все равно, но замечала, как та вздрагивает каждый раз, когда Рон появляется в поле зрения с Лавандой на шее.              Они спустились по лестницам, миновали вестибюль, где Филч проверял список студентов, допущенных в Хогсмид, и вышли на улицу. Холод ударил в лицо, заставил глаза слезиться. Грейс втянула воздух — он пах снегом и древесным дымом из труб Хогвартса.              Она огляделась через плечо на замок. Его башни возвышались над ними, темные силуэты на фоне неба. Где-то там, за одним из тех окон, возможно, стоял Дамблдор и наблюдал за выходящими студентами. Или профессор Гонт просматривал эссе в своем кабинете. Грейс поймала себя на мысли о нем и с усилием прогнала ее. Сейчас у нее были другие заботы — как помочь подруге справиться с ситуацией с Роном, как насладиться редким днем без угрозы смерти.              Дорога к деревне была утоптана десятками ног, но по краям снег лежал нетронутыми сугробами. Впереди шагали Невилл с Дином и Симусом, обсуждая что-то про травологию. Позади смеялись третьекурсники — их голоса звенели слишком радостно для декабрьского утра.              — Как думаешь, он вообще понимает, что творит? — Гермиона шла рядом, глядя себе под ноги. Снег скрипел под их ботинками.              Грейс не нужно было спрашивать, о ком речь.              — Рон? — она пожала плечами. — Он счастлив. Наверное, это все, что имеет для него значение сейчас.              — Он идиот, — Гермиона сказала это тихо, почти беззлобно, как констатацию факта. — Лаванда думает, что он называет ее «Лав-Лав» не из-за имени, а из любви. Она такая глупая.              Грейс сдержала улыбку. Они прошли мимо дубов, чьи ветви были покрыты снегом так густо, что казалось, деревья надели белые шубы. Захария Смит пытался слепить снеговика. Его друзья с хохотом перебрасывались снежками.              — Может, стоит просто поговорить с ним? — предложила Грейс, хотя знала, насколько это бесполезно. Рон в вопросах эмоций был слеп, как новорожденный котенок.              — О чем? — Гермиона резко повернула голову. — О том, что я злюсь, потому что он встречается с другой девушкой? Это глупо. Мы даже не… мы просто друзья.              Ее голос дрогнул — наверно, как и Грейс, подумала, что уместней было бы использовать прошедшее время. Грейс хотела поддержать чем-то утешительным, но слова застряли в горле. Что она могла сказать? Что Рон — дурак? Гермиона и так это знала. Что боль со временем пройдет? Наверняка, но Грейс не была уверена, что это утешит.              Когда они вошли в Хогсмид, небо уже посветлело, заливая деревню бледным зимним светом. Главная улица была заполнена студентами — кто-то толпился у витрины «Зонко», кто-то выходил из «Сладкого королевства» с пакетами, полными конфет. Грейс увидела Джинни и Дина у входа в «Миссис Паддифут». Они держались за руки, и Джинни смеялась над чем-то, что он сказал.              — Куда хочешь сначала? — спросила Грейс, притормаживая.              Гермиона оглянулась, взвешивая варианты.              — Почтовое отделение, — заявила она решительно. — Мне нужно отправить письмо родителям. А потом можно и за вкусняшками.              Ветер поднимал потоки снежинок, бросал в лицо. Они направились по главной улице, обходя заледеневшие лужи и группы студентов. Грейс ежилась, кутаясь в шарф, но упражняться в согревающих чарах было лень. У входа в «Три метлы» она заметила Малфоя с Крэббом и Гойлом — Драко казался напряженным и не слушал болтовню друзей, а озирался по сторонам. Поймав взгляд Грейс, он тут же отвернулся, словно обжегшись.              Интересно, как там его «проект»? Грейс испытывала удовлетворение от признаков, что неутешительно.              Они свернули на боковую улочку, ведущую к почтовому отделению. Здесь было тише — только редкие прохожие спешили по своим делам, — и не так задувало. Снег лежал почти нетронутым. Здания по обе стороны узкого переулка стояли вплотную друг к другу, их стены были покрыты инеем, а окна запотели изнутри.              — Знаешь, — начала Гермиона, — может, мне просто нужно принять это. Рон имеет право встречаться с кем хочет. Мне тоже стоит посмотреть по сторонам.              — Конечно, — согласилась Грейс, хотя в глубине души считала, что Рон совершает огромную ошибку.              Почтовое отделение показалось впереди — маленькое здание с покосившейся вывеской и облупившейся краской на ставнях. Грейс сунула руки в карманы мантии, пытаясь согреть пальцы.              Она почувствовала это раньше, чем поняла — как будто сдавило виски. Навстречу им из-за угла здания вынырнули фигуры в черных мантиях и серебряных масках. Двое. Грейс бросила взгляд через плечо — однако и путь к отступлению был отрезан, сзади них шли еще два человека в черных мантиях, в руке одного уже была палочка. Один из них выкрикнул заклятие, и Грейс, уворачиваясь от луча, инстинктивно выхватила палочку.              — Гермиона!              Подруга уже держала свою наготове, широко распахнув глаза от ужаса.              Еще одна красная вспышка пронеслась мимо уха Грейс, ударив в стену сбоку. Камень треснул, осыпаясь мелкими осколками.              — Протего! — Грейс создала щит, прикрывая себя и Гермиону. Следующее заклятие разбилось о барьер, заставив ее стиснуть зубы от напряжения.              — Экспеллиармус! — крикнула Гермиона, целясь в ближайшего Пожирателя.              Тот отклонился, и заклятие ушло в молоко. Из-под маски раздался издевательский смех.              Сердце колотилось в груди. Их было слишком много, они зажали их с обеих сторон. Узкий переулок не давал шанса куда-то отступить. Можно забежать в здание почты и запереться там. Есть ли у них запасной выход? Или она просто поставит невинных сотрудников под удар?              — Инкарцеро! — Грейс взмахнула палочкой, и веревки вылетели из ее конца, обвивая ноги одного из Пожирателей. Тот упал, но остальные продолжали наступать.              — Конфринго!              Взрыв рядом с ногой отшвырнул Грейс в сторону. Она ударилась плечом о стену, боль пронзила руку, но Грейс сомкнула пальцы на палочке сильней, чтобы не потерять ее. Гермиона отступила к ней, рвано дыша. Они прижались спинами к стене, стараясь контролировать оба направления.              — Их слишком много, — прошептала она, пока Грейс ставила следующий щит.              — Знаю.              Еще одна вспышка — красная, фиолетовая, снова зеленая. Время точно замедлилось. Грейс видела каждое движение — взмахи палочек Пожирателей, искры заклятий, отражающиеся в серебре их масок. Ее собственное дыхание гулко отдавалось в ушах. Мышцы горели от напряжения, в висках стучало. Она вспомнила Министерство, Отдел тайн, тот бой, где едва не потеряла всех своих друзей. Где потеряла Сириуса.              Нет. Не сейчас. Не Гермиону. Грейс стиснула зубы до боли в челюсти и выставила новый щит. Они не победят. Она отражала заклятия и уклонялась на автомате, чувствуя, как магия вытекает из нее с каждым взмахом палочки. Нужно было как-то переломить ситуацию и бежать, иначе долго они не продержатся. Один из Пожирателей — высокий, массивный — смог приблизиться и направил палочку прямо ей в грудь.              — Авада…              — Экспульсо! — выкрикнула Грейс.              Взрыв отбросил его назад, но вместо него появился другой. Грейс чувствовала, как щит трещит под натиском. Еще один удар — и барьер рассыплется. Гермиона прижалась спиной к стене, ее дыхание участилось до хрипа. «Мы не выберемся», — мелькнула ледяная мысль. Один из Пожирателей уже поднимал палочку, целясь ей в грудь.              И вдруг воздух вокруг них сгустился.              Грейс едва успела моргнуть, когда над ними материализовался купол — полупрозрачный, мерцающий серебристым светом, как внутренняя поверхность морской раковины. Заклятие Пожирателя ударило в барьер и растворилось, словно его и не было. Следующее — фиолетовая вспышка — постигла та же участь.              — Что… — Гермиона прижалась к Грейс, глядя на щит широко распахнутыми глазами.              Грейс повернула голову, пытаясь понять, откуда взялась защита. Пожиратели тоже замерли, их атаки прекратились. Они повернули головы к выходу на главную улицу.              В начале переулка стоял профессор Гонт.              Он не двигался, не размахивал палочкой. Просто стоял, одетый в темное пальто с высоко поднятым воротником, руки в карманах, и смотрел на происходящее с выражением легкой скуки на лице.              — Разве не слишком ранний час для развлечений? — его голос был спокойным, почти ленивым.              Связанный Пожиратель воспользовался паузой — дотянулся до своей палочки, валявшейся в снегу неподалеку, и освободился от веревок. Другой из Пожирателей — тот, что крупнее остальных — шагнул вперед.              — Это не ваше дело, — прорычал он. — Проваливайте.              Гонт наклонил голову, будто обдумывая это заявление.              — Сомневаюсь, что вы правы, — сказал он наконец. — Девочка — моя ученица. Так что это делает ситуацию моей проблемой.              Когда он вытащил руку из кармана — движение медленное, почти небрежное, — палочка уже была в его пальцах.              Первый Пожиратель атаковал без предупреждения — фиолетовая вспышка, от которой воздух завибрировал. Гонт взмахнул палочкой, и заклятие отклонилось, врезавшись в стену с треском.              Второй, третий — они атаковали одновременно, но профессор двигался так, словно знал каждое их движение заранее. Его палочка описывала в воздухе плавные дуги, отражая заклятия без видимых усилий.              Грейс подняла свою палочку, целясь в ближайшего Пожирателя.              — Ступефай!              Красный луч едва коснулся внутренней поверхности купола, как растворился в мерцающем серебре. Щит поглотил его, не оставив и следа. Защита работала в обе стороны — они не могли ни пострадать, ни помочь. Запертые в безопасности, как в клетке.              — Это… — Гермиона тоже попыталась было направить палочку на одного из нападавших, но опустила ее, поняв бесполезность попытки. — Мы не можем вмешаться.              Грейс стиснула зубы, чувствуя жгучее раздражение. Гонт сражался один против четверых, а они стояли в стороне, беспомощные зрители. Хотя, глядя на то, как профессор двигался, становилось очевидно — их помощь ему и не требовалась.              Так могли драться только те, кто провел годы в настоящих сражениях — не на уроках Защиты, не в дуэльных клубах, а там, где ошибка означала смерть. Каждое его движение было выверенным до миллиметра. Никакой паники, никакой лишней магии. Даже Дамблдор в Министерстве не сражался с такой холодной эффективностью.              — Круцио! — Красный луч пыточного проклятия устремился к Гонту, но он отступил на шаг, и то прошло мимо.              — Неаккуратно, — заметил он и взмахнул палочкой.              Гонт не произнес заклинания — по крайней мере, она его не услышала — но земля под ногами одного из Пожирателей вздулась, камни поднялись, сжимаясь вокруг его лодыжек, как капкан. Тот попытался освободиться, безуспешно дергаясь, но Гонт уже переключился на следующего.              Невербальная магия. Сложная, мощная, выполненная с пугающей легкостью. Грейс прислонилась к стене, наблюдая за происходящим. Рядом Гермиона дышала тяжело — они обе поняли, что остается только ждать.              Гонт двигался через переулок плавно и постепенно приближался к ним. Еще один Пожиратель упал, его палочка вылетела из руки и покатилась по снегу. Другой попытался аппарировать, но профессор взмахнул палочкой, и воздух вокруг того сгустился, не давая исчезнуть.              — Анти-трансгрессионные чары, — пробормотала Гермиона. — Уровень аврората Министерства.              Грейс нахмурилась. Зачем он мешает им уйти? Так уверен в своих силах? Четвертый из Пожирателей — тот, что до этого стоял в стороне, наблюдая за схваткой — шагнул вперед. Грейс вдруг узнала его — по осанке, по тому, как он держал палочку.              Антонин Долохов.              Ее сердце ухнуло вниз. Долохов был одним из самых опасных Пожирателей смерти — тем, кто едва не убил Гермиону в Министерстве прошлым летом.              Но Долохов не атаковал. Он посмотрел на Гонта, потом на своих сообщников, и поднял руку.              — Уходим, — бросил он низким командным голосом.              — Что? — последний из Пожирателей обернулся к нему. — Мы почти схватили девчонку!              — Я сказал — отступаем.              Пожиратель открыл было рот, но, встретив взгляд Долохова, захлопнул его. Взмахом палочки Долохов освободил своего товарища из каменного капкана. Грейс видела, как они заколебались, потом начали медленно пятиться. Гонт наблюдал за ними, не двигаясь, но и не убирая палочки. Взгляд Долохова прикипел к нему, но Грейс не смогла считать его настрой из-за маски. Страх? Что-то другое?              — Удачного дня, — произнес Долохов с приторной вежливостью в голосе.              Потом они исчезли за углом. Послышались хлопки аппарации после того, как они вышли за пределы локального барьера. Грейс пересчитала их и медленно выдохнула, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Адреналин отступал, оставляя после себя опустошение и боль в плече.              Купол над ними замерцал и растворился, словно его никогда и не было. Гонт обернулся к ним. На его лице не было ни следа напряжения — лишь легкая скука, как если бы он только что прервал скучную лекцию, а не отбил нападение Пожирателей смерти.              — Обе целы? — спросил он, осматривая их. Его выражение не изменилось, но на Грейс взгляд задержался чуть дольше.              Она выпрямилась, игнорируя боль в плече. Гермиона все еще сжимала палочку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Она моргнула несколько раз, точно пытаясь вернуться в реальность, потом посмотрела на почтовое отделение.              — Мне нужно отправить письмо, — сказала она тихо и как-то механически.              Грейс обменялась взглядом с Гонтом. Профессор едва заметно кивнул и жестом указал на дверь почты.              — Пойдемте. Здесь холодно.              Внутри пахло совиным пометом, пергаментом и чем-то кислым — вероятно, кормом для птиц. За конторкой дремал пожилой волшебник в поношенной мантии, но от звука открывшейся двери вздрогнул и поднял голову.              — Добро пожаловать в… — он осекся, увидев выражения их лиц, сбившуюся одежду, испуганный взгляд Гермионы. — Все в порядке?              — Да, — быстро ответила Грейс. — Просто холодно на улице.              Гермиона уже прошла к клеткам с совами, рассматривая птиц с преувеличенным вниманием. Грейс проводила ее взглядом, убедилась, что подруга занята, и повернулась к Гонту.              Он стоял у входа, изучая помещение — окна, заднюю дверь, лестницу на второй этаж — будто оценивая возможные точки опасности. Его поза была расслабленной, но Грейс заметила, что пальцы правой руки лежали близко к карману, где находилась палочка.              — Не удивлен, что на вас охотятся, мисс Поттер, — сказал он негромко, не поворачивая головы. — Но удивлен, что вы так беспечно разгуливаете без охраны.              Грейс скрестила руки на груди, чувствуя, как вспыхивает раздражение.              — Охрана? — она нарочито оглянулась через плечо, потом сделала два шага вперед и отдернула потрепанную занавеску, отделяющую складское помещение от основного зала. — Авроры, ау? Вы где? — она повернулась обратно к Гонту с преувеличенно озадаченным выражением лица. — Извините, кажется, Министерство не выделило бюджет.              Гонт закатил глаза — неожиданный жест с его стороны.              — В таком случае, — сказал он с явным неодобрением, — вы безрассудно неосторожны.              Грейс сжала кулаки. Она знала, что должна быть благодарна. Он спас их. Но признавать собственные промахи было невыносимо — особенно перед ним, с его спокойной уверенностью и насмешливым взглядом.              — Спасибо за вашу помощь, — отрезала Грейс. — Но мы бы справились.              Слова повисли в воздухе, и она тут же пожалела о них. Звучало это по-детски, упрямо — как капризы ребенка, которому не дали делать что-то опасное.              Она вздохнула, опуская взгляд.              — Я не хотела… — начала она тише. — Я устала бояться куда-то выходить. В собственной школе. Трястись каждую секунду, оглядываться через плечо. Хочу просто… жить. Понимаете?              Гонт посмотрел на нее внимательно и оценивающе.              — Понимаю, — сказал он наконец, медленно кивнув.              Он отвернулся, задумчиво глядя в окно, где метель начинала набирать силу, будто переваривал ее слова. Она украдкой рассматривала его четкий профиль и чувствовала неожиданное облегчение от того, что он не стал читать ей нотации. Большинство взрослых в ее жизни либо пытались ее защитить, как Дамблдор, либо использовать, как Министерство. А Гонт просто… понимал. Или делал вид, что понимает — с ним было трудно заметить разницу.              — Долохов, — вдруг вспомнила она. — Почему он приказал отступить?              Гонт перевел взгляд на нее. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — насмешка? Сожаление?              — Потому что он умнее остальных, — сказал он просто. — И достаточно опытен, чтобы знать, когда битва того не стоит.              Это был не полный ответ. Грейс понимала, что большего она сейчас не добьется. Но он слишком наивен, если решил, что это ее удовлетворит.              За спиной послышался шорох крыльев. Гермиона подошла к стойке, держа в руках свернутый пергамент. Сова — рыжая ушастая, с умными желтыми глазами — сидела на ее плече, перебирая когтями.              — Пять кнатов за доставку, — пробормотал служащий, протягивая руку.              Гермиона порылась в кармане, выложила монеты, чуть не уронив одну, и привязала письмо к лапке совы.              — Готово, — сказала, поворачиваясь к ним. Ее голос звучал тверже, и Грейс с облегчением поняла, что подруга уже приходит в себя.              Они вышли на улицу. Ветер обрушился на них с удвоенной силой — метель превратилась в настоящую бурю. Снег хлестал по лицу, заставлял слезиться глаза. Грейс зажмурилась, чувствуя, как холод пробирается под мантию.              — Нужно укрыться, — сказал Гонт. — Метель усиливается.              Грейс хотела отказаться — ей претило принимать защиту профессора, который явно вознамерился таскаться за ними до конца дня. Но когда она открыла глаза, то едва различила очертания зданий в трех шагах от себя. Порыв ветра чуть не сбил ее с ног, и она кивнула, поджав губы.              — «Три метлы»? — предложила Гермиона, стуча зубами.              Гонт двинулся вперед, выставив перед собой палочку, чтобы проложить путь через снежную пелену. Грейс и Гермиона последовали за ним, держась за его спиной. Ветер выл, как живое существо, пытаясь оторвать их друг от друга и затянуть в белое месиво, перемолоть в такие же промороженные крупинки.              Главная улица была почти пуста — те немногие, кто еще оставался снаружи, спешили к ближайшим укрытиям. Группа младшекурсников нырнула в «Сладкое королевство», а пожилая ведьма с трудом открывала дверь в аптеку.              Вывеска «Трех метел» показалась перед ними как спасение. Гонт толкнул дверь, впуская девочек первыми, и они ввалились внутрь. Тепло ударило в лицо. Грейс моргнула, стряхивая капли от растаявших снежинок с ресниц, и огляделась.              Таверна была переполнена. Метель загнала сюда едва ли не половину студентов из Хогвартса — они толпились у барной стойки, занимали все столики, громко переговаривались и смеялись. Шум голосов смешивался с треском дров в камине, создавая почти оглушительную какофонию. У ближайшего столика расположились Захария Смит со своими друзьями-хаффлпаффцами, они пили сливочное пиво и обсуждали что-то, жестикулируя и перебивая друг друга.              Мадам Розмерта метнулась из-за стойки с подносом, полным кружек, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.              — Ох, ну и адская погодка! — причитала она, заметив их. — Все сюда попрятались, как мыши в норы. Сейчас освобожу вам местечко, милые!              Грейс оглядела зал. Почти все столики были заняты. В дальнем углу, подальше от камина и основной толпы, она заметила знакомые светлые волосы. Малфой сидел, сгорбившись над кружкой, в компании Крэбба и Гойла. Его телохранители жевали что-то, уткнувшись в тарелки, но сам Драко не притронулся к еде — он сидел неподвижно, глядя в одну точку.              Гонт снял пальто, стряхивая с него снег, и кивнул в сторону освободившегося столика у камина — пожилой волшебник как раз поднялся, подгоняемый активной жестикуляцией Розмерты, и направился со своей одинокой кружкой к барной стойке.              Грейс и Гермиона последовали к столику. Грейс опустилась на стул, чувствуя, как тепло от камина начинает проникать сквозь замерзшую одежду. Плечо все еще беспокоило — тупая, ноющая боль, которая усиливалась при каждом движении.              Она позволила себе на мгновение просто сидеть, слушая треск дров и гомон голосов вокруг. Пальцы все еще дрожали — не от холода, от адреналина, который медленно покидал тело, оставляя после себя липкую усталость. Грейс закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Запахи старого дерева, пролитого эля, дыма из каминов — обычные, знакомые, которые возвращали ее в реальность. Она была жива. Гермиона тоже — сидела напротив, ее щеки постепенно теряли морозный румянец под воздействием тепла. Все закончилось. На этот раз. Сколько еще будет таких «на этот раз»? Сколько раз удача ей улыбнется, прежде чем перестанет?              Гонт устроился с другой стороны стола. Он выглядел совершенно невозмутимым — ни усталости, ни напряжения. Словно бой с Пожирателями смерти оказался не более утомительным, чем патрулирование по коридорам замка. Впрочем, учитывая, на сколько километров простирался Хогвартс, это было неплохой тренировкой выносливости.              Розмерта принесла три высокие кружки с пенящейся золотистой жидкостью. Запах сливок и пряностей наполнил воздух.              — Спасибо, — пробормотала Грейс, обхватывая свою кружку обеими руками.              Первый глоток был обжигающим, но вкусным. Она почувствовала, как тепло растекается по груди, прогоняя остатки холода. Гермиона пила молча, глядя в огонь.              — Ты в порядке? — негромко спросила Грейс.              Подруга кивнула, но взгляд не оторвался от пламени.              — Просто думаю, — она сделала еще глоток. — Они караулили именно тебя? Как они узнали, где мы будем?              Вопрос крутился у самой Грейс в голове с того момента, как появились Пожиратели.              — Наверно, следили, — пробормотала она, наблюдая, как медленно оседает пена в ее кружке.              Неловкое молчание, прерываемое только потрескиванием дров в камине и воем ветра за окнами нарушила распахнувшаяся дверь таверны. Она впустила порыв холодного воздуха и еще одного посетителя. Грейс обернулась — Кэти Белл. Ее охотница из команды Гриффиндора выглядела замерзшей и растерянной, снег таял в ее темных волосах.              — Мерлин, какая погода, — пробормотала Кэти, проходя к стойке. Она заказала напиток у Розмерты, потом бросила взгляд в их сторону и кивнула Грейс. — Привет, капитан.              Грейс помахала рукой в ответ. Кэти задержалась у стойки еще минуту, потом направилась к двери в дальнем конце зала — туалету.              Повернувшись обратно к своим собеседникам, краем глаза Грейс заметила что-то на рукаве темной рубашки Гонта. Мокрое пятно. Нет, не просто пятно — разрыв в ткани, и под ним…              — Вы ранены, — она указала на его руку.              Гонт проследил за ее взглядом, слегка приподнял бровь.              — Царапина, — бросил он безразлично. — Один из них оказался быстрее, чем я ожидал.              Грейс нахмурилась. В разрезе его рубашки на предплечье виднелось алое — явно свежая кровь.              — Нужно обработать, — Гермиона уже полезла в свою сумку, где у нее всегда было что-нибудь на все случаи жизни.              — Не стоит беспокоиться, — Гонт откинулся на спинку стула. — Это несерьезно.              — Следы заклятий могут выглядеть безобидными, — Гермиона включила свой любимый менторский тон, — а потом превратиться в нечто худшее. Отравленные лезвия, проклятые удары… Вот, у меня есть бадьян, — она наконец выудила пузырек. — Это меньшее, чем мы можем отблагодарить вас.              Гонт тихо вздохнул, смиряясь со своей участью, и бросил на Грейс тоскливый взгляд, в котором явно читалось: «Мерлин, спаси от заботливых учениц». Она вытерла свои ладони, все еще липкие от снега и грязи после боя, об штаны, и поморщилась.              — Пойду помою руки, — сказала она, поднимаясь. — А потом займусь вашим лечением.              Гермиона кивнула, поставив пузырек на стол. Гонт фыркнул, явно не впечатленный серьезностью подхода.              Грейс прошла через шумный зал, лавируя между столиками и студентами, миновала барную стойку и толкнула дверь с надписью «Ведьмы». Внутри было тихо и прохладно — белые кафельные стены, несколько кабинок, раковины с начищенными до блеска кранами.              Кэти стояла у зеркала, поправляя прическу. Она улыбнулась Грейс в отражении. Та подошла к соседней раковине, открыла кран. Холодная вода брызнула на отогревшиеся руки, заставив вздрогнуть.              Кэти зашла в кабинку. Грейс наклонилась над раковиной, плеснула водой в лицо. Холод помог — мысли немного прояснились, пульс выровнялся. Она посмотрела на свое отражение — бледная кожа, мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, зеленые чуть сумасшедшие глаза.              Дверь кабинки за ее спиной скрипнула. Наверно, Кэти или еще кто-то из девочек. Грейс машинально обернулась на звук — и замерла.              В проеме кабинки стоял Драко Малфой. Волосы растрепаны, мантия застегнута криво, лицо белее обычного.              Несколько секунд они тупо смотрели друг на друга.              — Малфой, — Грейс выпрямилась, инстинктивно стирая воду со рта тыльной стороной запястья. — Ты что здесь делаешь?              Он моргнул, будто только сейчас осознал, где находится. Его взгляд метнулся ко входу, потом обратно к Грейс.              — Я… — он замялся, на щеках проступил румянец. — Ошибся дверью.              Грейс видела достаточно лжи в своей жизни, чтобы распознавать ее даже в таких простых словах.              — Ошибся дверью, — повторила она медленно, не отрывая от него глаз. — А может, ты подглядывал за девочками?              Малфой сглотнул. Его рука дернулась к карману — инстинктивное движение, — но он остановился, побледнел еще сильнее. Серые глаза метались, как у загнанного зверя. На мгновение Грейс показалось, что он сейчас наложит на нее заклятие.              — Нет, ты что, — он отступил на шаг. — Просто… не туда зашел.              Он кинулся в коридор так быстро, что едва не споткнулся о порог. Грейс слышала его шаги, удаляющиеся прочь — он практически бежал. Она осталась стоять у раковины, глядя на пустой дверной проем. Вода все еще текла из крана, звук казался слишком громким в тишине.              Что, черт возьми, это было?              Малфой выглядел перепуганным. Не просто смущенным из-за того, что зашел не в ту дверь. Словно его застукали за чем-то.              Грейс закрыла кран и вытерла руки бумажным полотенцем, все еще обдумывая произошедшее. Драко последнее время был явно не в себе. Мог ли он в таком состоянии перепутать дверь туалета? Или он и правда делал здесь что-то нелегальное? Интуиция подсказывала ей, что это важно. Грейс потерла переносицу под очками, чувствуя приближение головной боли. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И ощущение, что время утекает сквозь пальцы, а она не успевает собрать все кусочки головоломки воедино.