В случайностях и в пропусках шагов

— Меня убьют, — легко и уверенно произносит он в стену своего кабинета в доме отдыха, думая, кому передать после смерти свои обязанности. Шан Цинхуа, возможно, и паниковал, но это было оправдано. Впрочем, его будущая смерть также была бы справедливой, ведь он не смог совладать с собой. Дважды! И теперь по его душу есть аж три лорда, что точно убьют его. — Думаю, шишу преувеличивает, — лениво отзывается Мин Фань, сонно причесывая и заплетая волосы Лю Минъянь, которая не привыкла просыпаться до рассвета. — А вчера… или сегодня? Хм, ночью, скажем так, шибо не слишком возражал, — замечает главная ученица Сянь Шу, почти падая на другого главного ученика, засыпая, но Мин Фань осторожно ставит ее обратно; его собственные волосы похожи на беспорядок, а сам Шан Цинхуа не рискнул посмотреться в зеркало. Шан Цинхуа мирно наблюдал за ним, чувствуя, как смерть дышит в затылок; он не стал подавлять желания удариться лбом об дерево стола. И еще пару раз. Возможно, если у него будет болеть голова, он будет помнить о ней чаще, чем думать своим членом. Он хочет в это верить.

***

Началось всё внезапно, стремительно, как прыжок без меча или страховки, прямиком в сам ад; словно шанса умереть своей смертью, он решил себе не оставлять. Во всём, конечно, виноват Лю-шиди, его безалаберность и счета, что пришли в секту. Шан Цинхуа правда думал убить этого нелепо красивого, но ещё более невероятно дорогого, мужчину. Возможно, он мог или не мог произнести свои мысли; возможно или нет, он мог вспомнить пытки, которые его сын приберегал для особых случаев; возможно или да, он произнес это вслух, тихо, но разборчиво. Может быть, где-то там была Лю Минъянь. Она молода, еще не так жестока, как он писал, но по-своему безбашенна, как Лю Цинге, и нет в мире ничего, чего бы она не сделала для своего брата. Мир может быть дополнен или переписан множество раз, но какие-то вещи так или иначе остаются неизменными. Среди них любовь и безумие Лю Минъянь, что Самолет, Стреляющий в Небо, решил не раскрывать открыто в своем романе, осталось. Если бы он заметил ее раньше, то никогда бы не поставил имя Лю Цинге и что угодно в одно предложение; точно также, как он избегает своего сына, также он не делает определенных вещей с конкретными людьми. Факт его выживания, которое подвело его с возрастом; годы догоняют его, несмотря на молодость тела; он стал неосторожным. К его счастью, эта всё ещё не та Лю Минъянь, которую он писал, не его дочь с чертами демона больше, чем даже Ша Хуалин и сам Ло Бинхэ. Эта Лю Минъянь любит слухи, как ее брат, и предпочитает решать проблемы не так, как ее брат — она старается восполнить того, чего не хватает Лю Цинге, а не стать его копией после его смерти. Там, где Лю Минъянь, которую Шан Цинхуа держал в забывчивой своей голове, снесла бы ему голову с плеч, наплевав на честь и последствия, эта приходит договариваться. Вместо меча, ее оружие это слухи о Шан Цинхуа (а в секте есть так много противоречивых слухов о нем, если честно) и ее красивое лицо, а Шан Цинхуа, неважно в какой жизни, всегда был слаб к красивым лицам. Ей едва шестнадцать лет, до смерти ее брата чуть больше года, а Шан Цинхуа… а Шан Цинхуа идиот с недотрахом.

***

Лю Цинге не умирает, как должен, а Шэнь Цинцю ведет себя чертовски странно, когда Минъянь, маленькая коварная фея Сянь Шу, с улыбкой спрашивает его, может ли она позвать еще одного. Шэнь Цинцю изменился до неузнаваемости, больше, чем кто-либо мог от него ожидать, найдя любимчика там, где никто не ожидал, и забыв всех остальных. Шан Цинхуа уверен, что никогда не писал истории, где Шэнь Цинцю бы забыл о своем главном ученике, сбросив на него свои обязанности; но вот он, брошенный мальчишка на его пороге, готовый учиться своим обязанностям; не бесплатно, конечно, — смеётся за своей вуалью Минъянь, и Шан Цинхуа напоминает себе не забывать, с кем имеет дело.

***

Если Ци Цинци, Лю Цинге или Шэнь Цинцю решат убить его, то это будет справедливо. Он устало смотрит на двух подростков, почти взрослых, что готовятся к новому дню на его кровати, Лю Миньянь все еще не спешит одеваться, а Мин Фань поправляет зелено-белые одежды главного ученика, что безнадежно мятые; Шан Цинхуа выдыхает. Он не знает, чем закончится его авантюра, но вряд ли чем-то хорошим.